Утверждение представлений христианского монизма -- это процесс сближения представлений субъективизма и объективизма в единой иерархии объективного над субъективным с усилением их взаимодействия, -- это шаг к единству. В общественном сознании это проявляется в осознании необходимости государства, как основы законности и порядка: «там, где нет общей власти, нет закона, а там, где нет закона, нет несправедливости… Указанное состояние характеризуется также отсутствием собственности, владения, отсутствием точного разграничения между моим и твоим.
Каждый человек считает своим лишь то, что он может добыть, и лишь до тех пор, пока он в состоянии удержать это» -- Т. Гоббс. [19]
Господство телесной организации, порождаемых ею страстей и аффектов в системе индивида создавала постоянную опасность для жизни людей. Государство при всей его авторитарности и жестокости ограничивало индивидуализм внешне, страхом сурового наказания, но стабилизация общества в рамках феодальных государств была достигнута лишь тогда, когда был преодолен разрыв между представлениями массового сознания западноевропейцев и представлениями христианства, которое ограничивало господство индивидуализма страстей внутренне. Общественное сознание с утверждением в нем представлений христианского монизма приобрело вид единства иерархии объективного над субъективным, совпадая с иерархией объективности государства над субъективизмом индивидуализма в общественной практике.
Такое единство ограничения индивидуализма страстей в общественной практике со стороны государства и в общественном сознании представлениями христианства связано с усилением разума в системе индивида и создавало условия для дальнейшего его развития.
Люди средневековья в большинстве своем не задумывались над вопросами государственного строительства, и идеи общей власти, законности, порядка и справедливости входили в сознание как неизбежный выход из постоянного состояния страха за собственную жизнь, через длительный период враждебности и разобщенности, феодальной междоусобицы, непрекращающегося кровопролития. Но практическое разрешение отдельных противоречий не становится общественной практикой, пока не ста- нет опираться на устойчивые представления. Преодоление противоречий между людьми периода средневековья становится полным и системным, когда практика разрешения отдельных противоречий начинает опираться на общепризнанные представления разума, которые предоставляло христианство, как общепризнанные нормы поведения.
Стабилизация феодальных государств, как новый уровень общественных отношений свидетельствует о достижении нового уровня качества индивидов, составлявших общество западноевропейских народов, а значит -- об изменившемся соотношении элементов в системе индивида.
В системе общества произошло преодоление противоречий между индивидами, противоречия остались, но утратили характер антагонизма, непосредственная опасность для жизни отступила. В системе индивида разум научился контролировать страсти и аффекты, и люди научились жить друг с другом без кровопролития, опасность для жизни перестала быть каждодневной реальностью. Крайний индивидуализм был ограничен внешне общей над ними властью, законом, внутренне -- утверждением представлений о единой истине, справедливости, законности. Эти абстрактные представления, выработанные мышлением, существовали и раньше, но то, что они вошли в общественную практику народов Европы, означает иной уровень качества человека, определяемого соотношением разума и телесной организации. Длительный и сложный процесс утверждения и стабилизации феодальных государств отражает и сложность обретения человеком нового уровня качества, который позволил перейти к новому уровню отношений. Принадлежность к общей власти способствовала формированию представлений об общности «своих» против «чужих», это отождествление индивидом себя с определенным кругом, дополняя этническую и культурную однородность, стало основой формирования народов. Новый уровень качества, достигнутый человеком, связан с шагом к единству.
В системе индивида возросло значение разума и представлений, порождаемых его развивающимся абстрактным мышлением, которые противопоставлены страстям и аффектам, т. е. представлениям, диктуемым телесной организацией. Разум научился контролировать страсти и устанавливать им ограничения. Утвердилась иерархия разума над телесной организацией, наступил этап господства души над телом. Благодаря христианской системе представлений, утверждавшей позитивное отношение к реальной жизни, этот этап преодоления индивидуализма страстей не стал этапом жизнеотрицания. Вполне закономерно, что по мере снижения субъективизма утилитарного индивидуализма и связанной с этим процессом стабилизации и укрепления феодальных государств, стала снижаться автономия церковной жизни, которая все в большей степени стала контролироваться государством.
Значение христианства не только в том, что оно способствовало замене иерархии телесной организации над разумом на противоположную, но и в преодолении противоречий между ними. Христианство предоставило людям раннего средневековья разработанную античным обществом религиозную иерархию представлений, преодолевавшую непримиримость противоречий. Главное качественное отличие христианства -- это иерархическое единство дуалистических противоречий. В результате взаимодействие противоположностей усиливается, что проявляется в ускорении развития системы индивида и общества. Казавшиеся непримиримыми антагонистические противоречия между добром и злом, представлявшимися дуалистическому сознанию непримиримыми мировыми силами, христианский монизм свел в единой иерархии, в которой зло стало лишь недостатком добра. Христианское учение утверждало, что жизнь -- это благо, а страдания и мучения -- путь к спасению, а человеку дарована свобода воли и ответственность перед богом за то, как он ею воспользовался. Благодаря этой системе представлений христианство давало направление развития, утверждало позитивное, активное отношение к реальной жизни, которое стало основой для ее познания и совершенствования человеком. К. Ясперс так описывает особенность представлений западноевропейцев:
«В отличие от восточного неприятия мира и связанной с этим возможностью «ничто» как подлинного бытия, западный человек воспринимает мир как фактическую действительность во времени. Лишь в мире, а не вне мира он обретает уверенность в себе» [20].
Более высокая точка зрения на Бога, как «распорядителя всего сущего» (Ф. Аквинский), охватывающего и добро и зло, примиряла внутренний мир человека, возвращала его самого в реальную жизнь, стимулировала развитие системы индивида, общества, человека и природы. Развитие мышления на этих примерах предстает как восхождение к представлениям более общего характера, более абстрактным, как расширение сознания.
Нетрудно заметить, что со времени средневековья изменилось поведение человека, который стал менее импульсивным, менее подверженным страстям и аффектам, более сдержанным, терпимым. С медицинской точки зрения аффект -- это сужение сознания, отталкиваясь от этого, можно сказать, что сознание стало шире, а точка зрения выше.
Этот этап развития можно назвать этапом религиозного мышления, на этом этапе система индивида, общественное сознание и общественная практика соответствуют друг другу. Это время господства христианского монизма, представления которого прочно вошли в сознание людей. Дуализм представлений по-прежнему существует, но антагонизм их уже преодолен с помощью религиозной иерархии представлений. В этой иерархии понятие бога охватывает собой все существующее на земле, и добро, и зло, которые становятся ступенями восхождения к богу. Господствуют представления о единстве мира, дуалистические противоречия между разумом и телесной организацией, душой и телом, добром и злом сняты. К примеру, Ф. Аквинский (1225/26 -- 1274) писал: «Коль скоро бог есть всеобщий распорядитель всего сущего, должно отнести к его провидению то, что он дозволяет отдельным недостаткам присутствовать в некоторых частных вещах, дабы не потерпело ущерба совершенство всеобщего блага. В самом деле, если устранить все случаи зла, то в мироздании недоставало бы многих благ. Так, без убийства животных была бы невозможна жизнь львов, а без жестокости тиранов -- стойкость мучеников» [10, c. 838].
В системе индивида представления, диктуемые телесной организацией, были еще сильны и вполне закономерно господство представлений о необходимости их постоянного подавления. Представления, диктуемые телесной организацией, страсти и аффекты противостоят разуму, эта внутренняя противоречивость обуславливает господство представлений о необходимости бога, как внешней опоры для ее преодоления. Иерархия представлений была закономерностью, порожденной относительной слабостью разума, который господствует над телесной организацией, но не может контролировать страсти и аффекты, порождаемые ей, без внешней опоры:
«Живу в грехе, погибелью живу я,
И правит жизнью грех мой, а не я;
Мой спас -- Господь; я сам -- беда моя,
Слаб волею и воли не взыскуя.
Свободу в плен, жизнь в смерть преобразуя,
Влачатся дни. О темень бытия!
Куда, к чему ведешь ты, колея?»
Микеланджело Б. [21]
Характерная черта религиозного мышления -- необходимость внешнего авторитета, вследствие сознания внутренней противоречивости. Разум взаимодействует с телесной организацией иерархически, опираясь на объективизм бога, на строгость церковной религиозной морали.
Христианство снимает антагонизм противоречий с помощью иерархии и авторитарности, упорядочивая их соотношение, объединяя, тем самым, в единое целое: «Итак, цель Иерархии есть возможное уподобление Богу и соединение с Ним» -- Ареопагит [22]. С помощью иерархии представлений христианство не только снимает антагонизм дуалистических противоречий между душой и телом, оно преобразует их в иерархию ступеней развития: «Ведь в настоящем состоянии нашей природы сотворенный мир представляет собой лестницу для восхождения к богу» [10, c. 489].
По сравнению с предыдущим этапом развития возрастает значение разума и формируемых им абстрактных представлений. До этого значение абстрактных представлений разума определялось их антителесной направленностью, но с достижением этапа господства разума над телесной организацией возрастает роль представлений, отражающих степень понимания окружающей действительности и места в нем человека, так как именно эти представления определяют направление дальнейшего раз- вития и общественную практику общества. И вполне закономерно раз- ум, осуществляющий господство в системе индивида, благодаря опоре на внешний авторитет бога, первоначально на данном этапе формирует представления, полностью соответствующие божественной иерархии, в которой человек и его разум занимают заведомо подчиненное положение.
Высший авторитет бога, как абсолютного, всеобъемлющего был закономерным результатом развития представлений как способ преодоления дуализма мышления: «Но все это делает и всем этим управляет единый истинный Бог» -- А. Августин [23]. Представления о ничтожности чело- века и слабости его разума диалектически связаны с представлениями о всемогуществе и величии бога и только в таком соотношении они укладываются в религиозную иерархию представлений: «Философия есть любовь к мудрости; истинная же мудрость есть Бог. А потому любовь к Богу есть истинная философия» -- Иоанн Дамаскин (ок. 675-750) [24]. Вера, как субъективное переживание объективного является основой единства религиозной иерархии представлений.
С иерархией в системе индивида и религиозной иерархией господствующей системы представлений связан иерархический характер мышления и иерархический характер общественных отношений в монархическом феодальном государстве, возникшем на основе отношений доминирования и подчинения. Феодальные государства возникли на основе сложившихся в период раннего средневековья взаимоотношений в обществе. Данный уровень взаимоотношений не мог не привести к иерархии сословий, сложившиеся феодальные государства лишь закрепили сложившуюся социальную структуру, которая сама по себе является проявлением уровня развития системы индивида с иерархическим характером мышления. А. А. Столяров так описывает феодальное общество: «Феодальное общество поэтому представляет собой иерархию наследуемых социально-юридических уровней. Каждый человек, группа, корпорация, сословие характеризуется особым юридическим статусом» [17, c. 281].
Связь характера мышления, господствующей системы представлений и уровня общественных отношений средневековья фиксирует А. Я Гуревич: «И космическое и социальное и идеологическое пространство иерархизируются. Иерархии божьих тварей и чинов архангельских изоморфна земная феодальная система, и если словарь синьориально -- вассальных отношений пронизан религиозной терминологией, то словарный запас религиозных трактатов нередко «засорен» терминами, позаимствованными из феодального и монархического обихода. Все отношения строятся по вертикали, все существа располагаются на разных уровнях совершенства в зависимости от близости к божеству» [25].
Стабилизация иерархии феодального общества закономерно происходит с утверждением иерархии в общественном сознании, в господствующей системе представлений и связанного с ним иерархического характера мышления, которые связаны с этапом господства разума над телесной организацией в системе индивида.
Единство иерархии объективного над субъективным в христианстве усиливало иерархическое взаимодействие разума с телесной организацией, способствуя развитию системы индивида. Дуализм системы индивида еще не преодолен, но сделан важный шаг к его преодолению. В общественной практике утилитарный индивидуализм страстей еще не преодолен, но внешне ограничивается объективностью государства, внутренне -- христианской иерархией объективного над субъективным. Благодаря единству общественного сознания и общественной практики общество стабилизируется и также делает шаг к единству при формировании народов.