Завершение формирования системы индивида «душа и тело»
Этап дуализма разума и телесной организации в системе индивида у народов Западной Европы
Тот факт, что христианство было порождением античного общества, как-то незаметно выпадает из внимания историков и философов, звание христианского мира прочно присвоено западноевропейским народам, начиная с раннего средневековья. Говоря об античности, исследователи и историки обычно отождествляют его с эпохой мифологического мышления, противопоставляя его средневековому христианству Западной Европы. К примеру, М. Т. Дьячок считает, что «специфика культуры «темных веков» (раннего средневековья) может быть понята, прежде всего, как специфика периода осмысления и освоения нового подхода к восприятию мира -- подхода христианского в противоположность отжившей античной парадигме мышления» [1].
Такое представление господствует, несмотря на явное противоречие с историческими фактами. Распространившись во II-III веках в Римской империи, христианство в начале IV в. (313 г.) при императоре Константине было признано официально, так как никакие гонения результатов не дали, а в 325 г. христианство стало официальной религией Римской империи. Интересно, что в 361 году император Юлиан вновь вернулся к политике веротерпимости, но это не привело к восстановлению язычества. Это свидетельствует о том, что христианство было не только официальной религией, а было естественным результатом развития античного общества и прочно вошло в общественное сознание.
Ставшая привычной классификация, принятая в истории философии, отделяющая средневековую философию от античной по принадлежности к христианству, затеняет тот факт, что христианство является порождением античного общества. Первоначальный, наиболее авторитетный этап формирования и развития христианской философии, так называемая «патристика» (II-VI вв. н. э.) является существенным элементом культуры античного общества, начало гибели которого обычно связывают с падением Западной Римской империи в 476 г. н. э. Так называемые «отцы церкви»:
Тертуллиан (160-220), Арнобий (ум. В 326г.), Лактанций (250-325), Кли- мент Александрийский (ум. в 215г.), Ориген (185-253г.), Аврелий Авгу- стин (354-430) и другие, были античными христианскими философами. Их принадлежность к христианству явно не может быть основанием для того, чтобы считать их представителями другого общества, другой культуры. Однако расстаться с этим стереотипом почему-то никак не хотят. К примеру, А. А. Столяров считает, что «имеет смысл считать патристику «христианской античностью» в отличие от «христианского средневековья», [2] пытаясь сохранить единство христианства и средневековья, хотя гораздо больше оснований говорить о единстве христианства и античности. Аналогичным образом поступает Л. И. Яковлева, считая началом средневековья II век на- шей эры, когда начало распространяться христианство, игнорируя тот факт, что распространяться оно начало в античном обществе [3]. Указанных авторов никак нельзя причислить к представителям теологии или идеализма, рассматривающих господствующие представления вне общества, а христианство как «богоданное» учение, высказанная ими точка зрения, скорее, -- дань традиции. Но эта традиция полностью игнорирует связь возникающих представлений с уровнем развития общества.
В христианской системе представлений проявляется уровень развития, достигнутый античным обществом на завершающем этапе своей истории, который для западноевропейских народов длительное время оставался недосягаемой вершиной. С. С. Аверинцев пишет: «Перед западным христианством стоял огромный и самобытный мир кельтских и германских народов. Одни из этих народов были обращены еще в IV -- V вв., как ирландцы; других еще предстояло обратить. Но все эти народы, оставались ли они верными язычеству или уже успели принять крещение, были носителями своих вековых преданий и поверий, обладателями своих идеалов и символов. Поистине грандиозным мифологическим миром обладали германо-скандинавские народы. Христианство не могло просто вырвать весь этот мир с корнем, как оно выкорчевывало священные дубы языческих рощ; оно должно было справиться с ним только через его освоение. Но это означало существенную внутреннюю перестройку латинской христианской культуры» [4].
Идеалистический подход предполагает самостоятельное существование идей и понятий в отрыве от реального мира. Проявлением этого типа мышления является отделение христианства от античного общества, а также представление о том, что принятие западноевропейскими народами христианства немедленно сделало их христианами по существу. Господство у западноевропейских народов мифологических представлений является проявлением более низкого уровня развития по сравнению с античным обществом. И принятие христианства еще не ставило западноевропейские народы автоматически на другую ступень развития. Зафиксированный в христианстве уровень развития западноевропейским народам еще предстояло достичь. Совершенно прав А. Д. Рудоквас, [5] рассматривающий христианизацию как длительный процесс, в процессе которого, неофиты, формально принявшие христианство, оставались язычниками по мировоззрению. Так было и в Римской империи, и в средневековом западноевропейском обществе, с тем отличием, что в античном обществе христианство было результатом его собственного развития, а у западноевропейских народов уровень развития был значительно ниже.
В период христианизации мифологические представления уже не отвечали в полной мере уровню развития системы индивида западноевропейских народов. Об этом свидетельствует высокий уровень противоречий, связанных с господством утилитарного индивидуализма страстей и связанный с ним процесс формирования государств. С системной точки зрения это свидетельствует о нарастающем дуализме разума и телесной организации в системе индивида, большинство которых находилось на этапе зависимости разума от телесной организации, что проявляется в усилении утилитарного индивидуализма страстей. Растущий индивидуализм разрушает первобытное общество, обостряет противоречия между людьми, приводит к нестабильности, к постоянной борьбе за власть и богатство. В качестве иллюстрации этого процесса можно привести описание деятельности франкского короля Хлодвига из династии Меровингов, создавшего королевство на территории нынешней Франции в конце V века нашей эры в период христианизации. Описание дано со ссылками на историка Средневековья Григория Турского: «По словам Григория в Кёльне, у рипуарских франков королем был Зигиберт. Хлодвиг указал его сыну Хлодерику на старость и слабость Зигиберта и обещал ему, когда умрет Зигиберт, его королевство и свою дружбу. Тогда Хлодерик убил отца, но в свою очередь был убит подосланными к нему убийцами, после чего Хлодвиг вступил в его владения и добился от веча рипуарских франков признания его своим королем. Хлодвиг лишил власти короля Харариха и заставил его и его сына принять духовный сан, а затем убил их и захватил их королевство. В Камбрэ правил король Рагнахар, которого подданные не любили за его страсть к роскоши. Хлодвиг двинулся против него и подкупил его левдов; они связали Рагнахара и его брата и выдали их Хлодвигу, который собственноручно убил пленников; затем по его приказу был убит еще Ригномер, брат указанных королей, а их королевство перешло к Хлодвигу. По словам Григория Турского, Хлодвиг погубил еще «много» королей и своих родственников и распространил свою власть на всех франков, которые, очевидно, охотно поступали под власть богатого короля, который мог щедро награждать их за службу» [6]. Хлодвиг принял христианство, но наивно предполагать, что нравы его и других франков сразу резко изменились. Но очевидно, что западноевропейское общество к периоду распространения христианства вышло на уровень противоречий, которые уже не находили разрешения в мифологических представлениях.
Этап зависимости разума от телесной организации в системе индивида начинается с формирования разума в качестве автономного элемента взаимодействия, это проявляется в формировании представлений, с одной стороны о личных утилитарных интересах, с другой -- об объективности богов, о морали и нравственности. Начинается период дуализма, проявляемый в противоречиях «души» и «тела» в системе индивида, противоречиях в общественном сознании и в общественной практике.
Этап зависимости разума от телесной организации проявляется как доминирование интересов утилитарного индивидуализма, как господство страстей, стремление к достижению удовольствий и телесных наслаждений, к удовлетворению честолюбия, тщеславия, алчности. Мифологическое мировоззрение не утверждает моральных и нравственных ценностей, носит объясняющий характер, поэтому оно не является препятствием для утилитарного индивидуализма страстей, представления которого занимают доминирующее положение в общественном сознании, проявляясь в состоянии такого уровня противоречий, при котором никто не чувствовал себя в безопасности.
С нарастанием утилитарного индивидуализма страстей связано формирование государства, как объективной силы, стоящей над индивидами. В Западной Европе формирующиеся государства проявляли явную тенденцию к абсолютизму, что само по себе свидетельствует о том, что разрыв субъективного и объективного как в общественном сознании, так и в общественной практике имеет максимальное значение. Иерархия субъективного над объективным в общественном сознании сочетается с противоположной иерархией в общественной практике: объективности государства над субъективизмом индивидов.
Своеобразием данного этапа в истории западноевропейского общества является распространение в IV-VI веках системы представлений, унаследованной от античного общества, -- христианства. В период дуалистических противоречий переход от этапа зависимости разума от телесной организации к этапу господства разума связан с формированием системы представлений, направленной на подавление утилитарного индивидуализма страстей. Принятие христианства народами Западной Европы облегчило и ускорило этот процесс, предоставив в их распоряжение готовую систему представлений об иерархии объективного над субъективным с опорой на бога, как абсолютную истину. Христианство утверждало господство души над телом, разума над телесной организацией, стремилось к подавлению страстей в системе индивида.
Ясно, что принятие христианства носило формальный характер совершения нескольких ритуалов, которые сами по себе еще не меняли представлений людей и уровень их развития. В результате сложилась двухуровневая система представлений, в которой формально господствующее положение занимали представления христианства, в которых закреплен этап господства «души» над «телом», а общественная практика определялась представлениями системы индивида, находившегося на предыдущем этапе -- господства «тела» над «душой». Именно этим объясняется явное несоответствие христианской проповеди терпимости и милосердия общественной практике средневековья, наполненной постоянными междоусобными войнами, кровожадностью, алчностью и вероломством.
Христианство отвечало дуализму системы индивида западноевропейских народов, будучи дуалистической системой представлений, основан- ной на противопоставлении души и тела, бога и дьявола: «Граждан земного града рождает испорченная грехом природа, а граждан града небесного рождает благодать, освобождающая природу от греха» -- А. Августин. [7] Но христианство содержало в себе и разрешение дуалистического противопоставления противоположностей, утверждая линейный характер мышления, ориентированный на всеобъемлющее понятие бога, как абсолютной истины. Несоответствие системы индивида западноевропейского общества уровню, закрепленному в христианстве, проявлялось в господстве дуалистического мышления, воспринимавшего противоположности как антагонистически непримиримые. Воспринимая дуализм христианства, дуалистическое мышление не позволяет воспринять христианский монизм, разрешающий противоречия и противопоставление противоположностей. Несмотря на то, что господствующей религией являлось христианство, мировоззрение складывается как дуалистическое, связанное с дуалистическими противоречиями в системе индивида.
Системе индивида с иерархией телесной организации над разумом соответствует система представлений, которая на первое место ставит удовлетворение страстей, продиктованных телесной организацией. Системе индивида с иерархией «души» над «телом» соответствует система представлений, стремящаяся к полному подавлению страстей и телесных потребностей. Два противоположных образа жизни определяют картину западноевропейского общества периода раннего средневековья. Один, определяемый господством страстей и необузданностью желаний, наполненный тщеславием, честолюбием, алчностью и жестокостью, проявлялся в постоянной борьбе за власть, в междоусобных войнах, в нестабильности общества. Второй, определяемый представлениями о божественной, церковной морали, проявлялся в монашестве, в аскетическом образе жизни, в стремлении спрятаться от порочного, греховного мира за монастырскими стенами.
Дуалистическое мышление не может совместить противоположности, представляя их как антагонистические, несовместимые. Это проявлялось в период средневековья в дуализме общественного сознания и дуализме общественной практики, в которой нестабильность общества вследствие разгула индивидуализма страстей сочеталась с жизнеотрицанием аскетизма и монастырского существования. Типичный образец средневековой литературы отражает этот дуализм, как неприятие реальности, следующим образом: «…когда возвышает человек дух свой в Божество, то течет и ка- чествует в нем Дух Святой; а когда дает он духу своему опуститься в сей мир, в похоть зла, то течет и господствует в нем Диавол и адский сок» [8]. В дуалистических представлениях выбор представлялся между двумя не совместимыми крайностями: между субъективизмом утилитарного индивидуализма страстей и объективизмом служения богу и жизнеотрицания. Противостояние разума и телесной организации, осознаваемого в антагонизме «души» и «тела», связано с дуализмом общественного сознания и общественной практики.
Христианство утверждало линейный характер мышления, а характер мышления доминирующей в обществе системы индивида носил ярко выраженный циклически -- дуалистический характер, воспринимающий мир расколотым на две непримиримые противоположности: Света и Мрака, До- бра и Зла, Бога и Дьявола. На этом уровне развития подавляющее большинство людей средневековья воспринимало только дуалистическую сторону христианства, которая отвечала их внутреннему дуализму, не воспринимая христианский монизм и обоснованное им единство мира. Об этом свидетельствует такое широко распространенное в период раннего средневековья явление как сатанизм. На протяжении нескольких веков церковь, используя инквизицию, вела борьбу с сатанизмом даже в собственных рядах. За сатанизм в 963 г. был отрешен папа Иоанн XII, [11] распространению сатанизма способствовала длительная борьба за власть между римскими папами и германскими императорами, сатанизм императора Генриха IV стал известен после того, как от него сбежала выданная за него русская княжна, которую он принуждал к участию в тайных оргиях -- «черных обеднях» [9]. При этом следует отметить, что даже сам факт возможности выбора между богом и сатаной свидетельствует об уровне мышления, которое воспринимало дуалистическую сторону христианства, но не доросло до христианского монизма, снимавшего антагонизм противоречий.
Характерной чертой данного периода является явное несоответствие поведения людей, общественной практики формально исповедуемым ценностям, в данном случае, христианскому учению. Нескончаемая цепь насилия, предательств и вероломства в борьбе за власть, междоусобные войны, продолжающиеся десятилетиями, крестовые походы -- все это находится в явном противоречии с христианским учением о терпимости и милосердии. Все дело в том, что общественная практика определялась не столь- ко христианством, сколько дуализмом системы индивида, в которой разум противостоял телесной организации и у подавляющего большинства людей находился от нее в зависимости.