Дипломная (вкр): Языковые средства репрезентации стихии света в идиостиле М.А. Волошина

В следующей главе мы рассмотрим, с помощью каких лексических средств раскрывает М.Волошин стихию света, а также особенности мотивации поэтом лексемы «свет» в его произведениях.

ГЛАВА II. СПЕЦИФИКА ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ЛЕКСЕМ, РЕПРЕЗЕН-ТИРУЮЩИХ СТИХИЮ СВЕТА В ИДИОСТИЛЕ М.ВОЛОШИНА

Мы называем свет «стихией», потому что, во-первых, он является одним из «элементов природы, лежащих в основе всех вещей» (БАС), как и вода, земля, огонь и воздух. Во-вторых, свет мы можем назвать «явлением природы, выступающим как могучая, трудно преодолимая и часто разрушительная сила» (БАС). И, наконец, в-третьих, свет есть то, что нас окружает, «среда существования» (БАС). Свет в силу своей прозрачности дает возможность различать различные цветовые оттенки. Появление цвета как такового, его дифференциация на отдельные цвета, выстраивание их в ряд по принципу интенсификации, возникновения свечения соотносится П. А. Флоренским с неким высшим началом, сверхчеловеческими, космическими энергиями (святостью). В современном мире свет, прежде всего, понимается как лучистая энергия, исходящая от какого-либо источника, как естественного, так и искусственного. Исследуя контексты с лексемой свет, Ю.А.Шкуркина объединяет их в три большие группы: зона нетварного, божественного; зона тварного, земного; зона человеческого бытия. (См.: [Шкуркина 1996: 25; 2001: 169]). Это связано с «распадением мифа» и «христианизацией культуры», поскольку «в христианской дуальной картине бытия (тварное и нетварное бытие) свет не является только атрибутом нижнего, тварного мира. Земному свету, свету светил, то есть тому, что обожествлялось язычеством, противопоставлен несотворенный (нетварный) свет как энергийная эманация абсолюта, реального (неметафорического) свидетельства явленности божественной энергии» [Шкуркина 2001: 169].

Говоря о М.Волошине, следует отметить, что его мировосприятие было особенным, так как в нем существовала неразрывная взаимосвязь художника и поэта. М.Волошин так сказал о себе:

Всё видеть, всё понять, всё знать, всё пережить,

Все формы, все цвета вобрать в себя глазами,

Пройти по всей земле горящими ступнями,

Всё воспринять - и снова воплотить![Волошин 1991: 34].

У М.Волошина свет как стихия проявляется в трех категориях: «природа» (зона тварного бытия), «человек», «бог» (нетварное бытие). При этом категория «природа» является самой многочисленной. Это связано с многогранными интересами М.Волошина как живописца, так и художника слова. Следуя принципам изобразительного искусства, поэт воспринимал свет в неразрывной связи с окружающей природой.

Еще современники Волошина обратили внимание на общие черты в природе его живописного и поэтического дара. Так, Э. Голлербах считал, что «редчайшее слияние поэта и художника» образует в его творчестве «необычайную монолитность» [Голлербах 1927: 16]. По мнению Георгия Чулкова, Волошин «не только поэт, но и живописец. И даже в стихах, пожалуй, он больше живописец, чем поэт» [Чулков 1930: 210]. Вс. Рождественский отметил: «Мастер акварели и поэт органически были слиты в Волошине и резко определяли его творческое своеобразие», его акварели похожи на «строгие и точные стихи», а стихи следуют «принципам изобразительного искусства» [Рождественский 1976: 114-115]. Примечательно, что сам Волошин рассматривал живопись как «средство выработки “точности эпитетов в стихах”» [Давыдов, Купченко 1993: 8].

§1. Лексема свет и её производные в номинативно-текстовой функции как способ репрезентации стихии света

1.1    Предварительные замечания

Специфика восприятия древней категории «свет» отражена в семантике лексем, восходящих в своем генезисе к индоевропейским и праславянским корням. В. Н. Топоров говорит о и.-е. *k’ueiu со значением «светить, блестеть» (лит. sviesa, ст.-сл свет, рус. свет, пол. swiat). На древнейшей стадии развития языка исследователем утверждается очевидная родственная близость данного корня и.-е. *k’uen-to со значением «святой, священный», где автор обнаруживает более раннюю стадию, которая могла быть общей для указанных индоевропейских корней, что подчеркивает сакральный характер восприятия света [Этимология 1986-1987: 31]. Подобные данные приводит «Полный церковно-славянский словарь»: «Слова свет (светить) и свят (святить) филологически тождественны; по древнейшему убеждению святой (сербск. свет, чешск. swaty, пол. swieety, лит. szwentas, др.-прус. swints, санскр. cveta - «бялый» есть светлый, белый, …ибо самая стихия свята есть божество, нетерпящее ничего темнаго, нечистаго…Понятiя святлаго, благого божества и святости неразлучны и последнее - прямой вывод из перваго. Так от санскр. div «святить», «блистать», «играть лучами» образовалось греч. zevs (лат. deus -Богъ, divus - «божественный», «святой») (ПЦСЛ). Поэтому неслучайно то, что свет солнца, огня, световые метафоры, светоносные цвета, свет как абстрактная категория являются важнейшими элементами древних мифологических систем, а также ветхозаветной эстетики.

Даже В.Даль определяет свет как «состоянье противное тьме, темноте, мраку, потемкам» (Сл. Даля). Как видим, такая характеристика света близка к пониманию света в ветхозаветной эстетике. В современном мире категория свет имеет множество значений. Ср., например: 1) лучистая энергия, воспринимаемая глазом и делающая окружающий мир видимым; 1.1) место, откуда исходит освещение; 1.2) источник освещения и приспособления для освещения в домах и на улице; 1.3) разг. рассвет, восход солнца; 1.4) светлое пятно на картине, передающее наибольшую освещенность какого-либо участка изображаемого; 1.5) перен. сияние, блеск глаз; внутренняя озаренность глаз, лица под влиянием какого-либо чувства; 1.6) употребляется как символ истины, разума, просвещения или радости, счастья; 1.7) народно-поэт. ласковое, приветливое обращение к кому-либо; 2) земной шар вместе со всем существующим на нем; мир, вселенная; 2.1) общественная среда, общество; 2.2) в дворянско-буржуазном обществе - ограниченный круг лиц, принадлежащих к привилегированным типам (высшему дворянству, влиятельным слоям буржуазии) (БАС).

Приведенные выше значения наиболее полно раскрываются в художественных произведениях, в частности - в поэзии М.Волошина, где стихия света выступает в триединстве своей соотнесенности с категориями Бог, Природа и Человек.

1.2    Природа

Лексема свет у М.Волошина употребляется в значении «лучистая энергия, воспринимаемая глазом и делающая окружающий мир видимым» (БАС), а также характеризует реалии «облака», «земля», «залив», «море». При этом свет наделяется дополнительной характеристикой «проникновенность». Ср., «Облака, пронизанные светом, // И молчанье звонкое земли…» (II, 590)*; «Резцом чеканен, светом обесцвечен //Лоснящийся муаровый залив…» (II, 593); «И поэт // Здесь мечтал собраться с силой, // Видя моря блеск и свет…» (II, 366).

Часто лексема свет употребляется в одном контексте с лексемами тьма, мгла, что обращает наше внимание к библейской легенде, когда «земля была безвидна и пуста, и тьма над бездною» [Бытие, гл.1, 2]. В таких случаях М.Волошин использует метафору, которая «закрепляя за собой образоформирующую роль, представляет прежде всего жизнь сознания, человеческое сознание, где сама субъективность установки «мир как мое представление» мыслится как объект» [Кашинская 1996: 115]. Так, в первом примере полосам света и мглы приписываются несвойственное им действия, которые придают реалиям дополнительную динамику. Метафорическая картина смены дня и ночи представлена с помощью лексем «глаза», «брызнул», так как появление света в небе ассоциируется со слезами. В данном контексте исследуемый образ наделяется дополнительными характеристиками «блеск» и «прозрачность», которые, как известно, свойственны слезам. Образ дневного света сопровождается дополнительными коннотациями «дающий жизнь», «создающий движение», потому в другом примере М.Волошин называет его «умолкнувшим» под влиянием ночи. Ср., например: «Падают, вьются, ложатся с усильями // Полосы света и мглы…» (I, 37); «Разверзлись два смеженных ночью глаза // И брызнул свет…» (II, 44); «Ночь-красавица усыпила умолкнувший свет…» (II, 282); «Мрак нависнул над тобой! // Света! Света! Больше света!//Где найти в тумане свет?» (II, 262). В последнем примере побудительные и вопросительные предложения создают эмоциональную напряженность, а риторический вопрос свидетельствует об отношении поэта к свету как источнику жизни, ведь именно «свет дает способ видеть» (Сл. Даля).

Лексема свет наделяется дополнительными признаками «мир», «добро». Ср., например: «От ящеров крылатых//Свет застилался, сыпались на землю//Разрывные и огненные яйца…» (II, 41); «На огненной земле, в экстазе дня и света…» (II, 588). При использовании в одном контексте прилагательного огненный и лексемы свет стихотворение наделяется дополнительным энергетическим зарядом. И это понятно, поскольку огонь является источником света. Об этом свидетельствует употребление слова «экстаз», которое означает «крайнюю степень воодушевления, восторга, доходящую до исступления, аффекта» (МАС).

Лексема светило в значении «солнце», «планеты» в контекстах стихотворений М.Волошина придает пейзажу величественность, необыкновенность. Например: «И над пылающей страной // Восходит с запада светило…» (II, 357); «Зажглись мириады полночных светил…» (II, 138); «Как магма незастывшего светила//Ломает суши хрупкую кору…» (II, 562); «И пастухи Иранских плоскогорий…//По вещим сочетаниям светил//Определяли судьбы мира…» (II, 45); «Клубы огня, мятущийся пожар,//Вселенских бурь блуждающие светы -//Мы вдаль несем…» (I, 120). В последнем примере лексема светы употребляется в значении «мир, вселенная» (БАС).

Лексема светлый употребляется исключительно при описании природных реалий: «воздух», «облака», «аллея», «день», «деревья» и придает им дополнительные характеристики освещенности. Это подчеркивается микро-контекстом - употреблением прилагательных «сверкающий», «ясный» вместе с лексемой светлый. Наличие побудительных предложений подчеркивает эмоциональную заряженность данного контекста, поскольку родная природа очень дорога автору. Аллея предстает перед нами, словно светлая точка, в рамках авторских описаний. Здесь М.Волошин использует прием «сокращения образа до точки, светового пятна». [Кашинская 1996: 114]. Особенности света поэт раскрывает в своих стихотворениях, когда «зелень» «кажется светлей», а «силуэт» «на светлом облаке» отчетливее и тоньше. Ср., например: «А воздух! Как чист. Как светел и ясен…//Родимый мой север! О, как ты прекрасен//Морозным и светлым сверкающим днем…» («Зима», II, 249); «Эта светлая аллея//В старом парке - по горе…» (I, 65); «И зелень стройных тополей//В лазури кажется светлей…» («Отрывки из поэмы», II, 498); «На светлом облаке гранитные зубцы//Отчетливым и тонким силуэтом…» (II, 588).

Наречие светло в волошинских контекстах выступает в нескольких значениях. Ср., например: «Но пройдет гроза - и утро//Будет светло и свежо…» (II, 148); «Светло, глубоко//небо синее…» (II, 277). Следует подчеркнуть, что в первом примере признак света, выражаемый лексемой светло, конструирует позитивные представления о рассвете (об утре) как противоположности грозы, которая несет беду и опасность (БАС). С другой стороны, после грозы воздух становится влажным и свежим, поэтому наречие «свежо» характеризует «прохладную погоду, прохладный воздух» (БАС). Во втором примере поэт с помощью лексемы светло подчеркивает насыщенность цвета неба.

Помимо «яркости» свет наделяется характеристиками «тусклый», «бледный», «призрачный». Для придания блеска и прозрачности поэтическим картинам автор использует глаголы «ослепнуть», «обливать», «омыть», «литься», сравнивая свет с водой и огнем. Ср., например: «И мы, как боги, мы, как дети,//Должны запутаться во мгле,//Должны ослепнуть в ярком свете…» (I, 69); «И тусклый свет, как мыльная вода,//Омыл полынные долины…» (II, 584); «Но животворные лучи//Все ярким обливают светом…» (II, 134); «У излучины бледной Леты,//Где неверный бродит день,//Льются призрачные светы,//Веет трепетная тень…» (I, 112).

Часто степень насыщенности света подчеркивается прилагательными ночной, грозовой. Ср., например: : «На грозовом синем небе//Раскаленный светом холм…» (II, 587); «Не несвязные слова,//Ночным мерцающие светом…» (I, 184); «Мгновенно из камня и стали//Рождается молнийный свет…» («Нет в мире прекрасней свободы», II, 418); «Вечерний свет хранят заливы//В глубоких паузах земли…» (II, 578). Интересно, что грозовое небо является воплощением как темного, так и светлого тонов. В стихотворении яркий тон подразумевает лексема «раскаленный». Во втором примере ночное небо поэт сравнивает с «несвязными словами», которые на небе, словно звезды. Лексема «мерцающие» придает свету дополнительную характеристику «тусклый». Свет молнийный в значении «огненный, пламенный» (МАС) наделяется дополнительной коннотацией «интенсивность». Это подчеркивает использование в данном контексте лексемы «мгновенно». Употребление метафоры позволяет наделить свет живыми свойствами рождения из «камня» и «стали». В последнем примере перед нами предстает метафорическая картина отражения света от поверхности воды, но то, как представил ее поэт, есть «замена категории «невыразимого» категорией «бессознательного» [Кашинская 1996: 114], что заставляет читателя «подключить память для создания художественного образа» [Там же: 114]. Поэтому «заливы», словно великие хранители истории, оберегают свет, как нечто драгоценное.

Как видим, лексему свет и ее производные М.Волошин активно использует для описания природных явлений. Это связано с большим смысловым значением лексемы, что позволяет использовать ее в различных контекстах. Так, исследуемая лексема служит для описания искусственных источников света, а также служит отражением внутреннего состояния человека.

1.3    Человек

Благодаря тому, что чувственно воспринимаемые качества явлений действительности приобретают для людей определенное жизненное значение, с ними связывается некоторая система эмоций и ассоциаций, постепенно более или менее прочно закрепляемая, становящаяся как бы неотделимой от самого чувственного восприятия этих качеств.

Тем самым создается своеобразный мостик, связывающий чисто физические и биологические качества явлений природы со сферой человека, с его наслаждением всем тем, в чем он видит проявление разумной целесообразности, свойственной его собственной деятельности, и своих свойств, выраженных в свойствах предметов.

Природа может эстетически восприниматься и как опредмеченное эмоциональное состояние вне какого-либо переносного смысла. Отображение красоты природы способствует раскрытию внутреннего мира человека, и в этом его основная функция в произведении.

1.3.1 Внешний свет (искусственный)

Как заметил А.Ф.Лосев, «свет электрических лампочек есть мертвый, механический свет. /…/ Он только притупляет, огрубляет чувства. /…/ В нем есть какой-то пафос количества наперекор незаменимой и ни на что не сводимой стихии качества, какая-то принципиальная серединность, умеренность, скованность, отсутствие порывов, душевная одеревенелость и неблагоуханность…» [Лосев 1991: 58].

Для изображения внешнего света М.Волошин использует лексемы, которые подразумевают значение «приспособление для освещения в домах и на улице», «место, откуда исходит освещение» (БАС). Таковыми являются существительные фонарь, лампада, лампа. У М.Волошина искусственный свет наделяется характеристиками «мутный», «увялый», что придает ему дополнительные коннотацию «безжизненный», «ненастоящий». Ср., например: «Я тебя согрею и укрою,//Чтоб никто не видел, чтоб никто не знал.//Свет зажгу…И ровный круг от лампы…» (I, 71); «Свет, электричество и теплота -//Лишь формы разложенья и распада…» (II, 49); «В мутном свете увялых//Электрических фонарей…» (I, 285). Свет как физическая характеристика приобретает оттенок простоты. Частица «лишь» ограничивает в данном контексте значение света в рамках «разложения» и «распада».

Источниками искусственного света у М.Волошина являются также свечи, свет которых наделяется признаками «неясный», «трепещущий», «бледный», «раскаленный», «блестящий». Например: «Едва-едва//В неясном свете вижу почерк -//Кривых каракуль смелый очерк. Зажег огонь. При свете свеч//Глазами слышу вашу речь…» (II, 49); «Трепещущий свет//Едва озаряет ступени…» (II, 380); «Из окон//Две струи блестящих света в мрак ворвались…» (II, 288). Причем свет здесь служит для виденья в темноте, что доказывает использование поэтом лексем «почерк», «ступени», «окна». Интересно сочетание лексем «глазами слышу», которое еще раз подчеркивает неясность света искусственного. Используя метафору, поэт наделяет свет живыми признаками движения («ворвались»).

Таким образом, искусственный свет в произведениях М.Волошина, в отличие от естественного, употребляется для описания бытовых картин. При этом лексема свет наделяется дополнительными коннотациями «безжизненный», «ненастоящий».