Наименования ювелирных камней как особая группа минералогических обозначений уже в номинативно-информативной функции не только реализуют потенциальные оттенки смысла, такие как «элемент пейзажа», «след геологической истории», «строительный и статуарный материал», «украшение», «полезное ископаемое», но и выявляют дополнительные экспрессивно-оценочные коннотации. Поэтому многие поэты в своих произведениях используют минералогические лексемы в качестве сравнений, метафор, эпитетов и других красочных тропов. Использование лексемы бриллиант в качестве компонента сравнения основывается на отличительных свойствах этого драгоценного камня - совершенстве формы в огранке, необыкновенной прозрачности и необычайном блеске. Обозначение жемчуг становится элементом сравнений благодаря реализации семантических признаков «цвет» и «форма».
Таким образом, употребление наименований
ювелирных камней в роли метафор и их компонентов основывается на выявлении
богатого семантическо-эстетического потенциала этих лексем. Выявление
эмоционально-оценочных, экспрессивно-стилистических и образно-ассоциативных
коннотаций сопровождается реализацией культурологической, этимологической и
символической семантики.
§3. Особенности
функционирования слова в художественной (поэтической) речи
При выявлении специфики словоупотребления в пределах художественного (поэтического) текста, следует, прежде всего, обратиться к рассмотрению проблем, связанных с определением лексического значения слова, его структуры и значимости, поскольку именно слово является «исходной единицей любого лингвистического анализа» [Шмелев 1973: 36].
Так как «слова создаются для того, чтобы называть, именовать все то, что существует в реальной действительности» [Кузнецова 1989: 18], природа лексического значения выявляется, прежде всего, через предметное содержание слова - в его непосредственной соотнесенности с объективно существующим миром вещей, процессов, событий, явлений, то есть с денотатами (референтами). Само определение лексического значения слова не может быть сугубо лингвистическим, внутриязыковым, потому что лексическое значение связано «с понятием как формой мышления, отражающей эти явления действительности» [Там же: 18].
Рассмотрим некоторые точки зрения, существующие в науке в отношении определения специфики лексического значения слова. По мнению В.А.Звегинцева, «значение слова определяется его потенциально возможными сочетаниями с другими словами, которые составляют так называемую лексическую валентность слова. Совокупность таких возможных сочетаний слова фактически и обусловливает существование лексического значения как объективно существующего явления или факта системы языка» [Звегинцев 1957: 122-123]. Как отмечает Д.Н.Шмелев, при этом остается невыясненной обусловленность самой возможности сочетания слова с другими словами, а потому, «пытаясь при определении лексического значения остаться в рамках «чисто лингвистических» категорий, мы, по существу, очутились бы перед уравнением «со всеми неизвестными», так как, определяя значение одного слова из его возможных сочетаний с другими словами, мы и значения этих других слов должны бы были определить их возможными сочетаниями с еще какими-то словами и т.д., то есть определять одни величины другими еще не определенными величинами» [Шмелев 1969: 71].
Точка зрения А.И. Смирницкого является вполне обоснованной, так как автор разделяет в структуре слова внутреннюю и внешнюю сторону: «Значение слова есть известное отображение предмета, явления или отношения в сознании (или аналогичное по своему характеру психическое образование, конструированное из отображений отдельных элементов действительности), входящее в структуру слова в качестве так называемой внутренней его стороны, по отношению к которой звучание слова выступает как материальная оболочка, необходимая не только для выражения значения и для сообщения его другим людям, но и для самого его возникновения, формирования, существования и развития» [Смирницкий 1955: 89]. Следовательно, значение слова выступает как диалектическое единство языкового и внеязыкового содержания; прикрепленное к определенному звуковому комплексу, оно вместе с ним образует слово, которое является единицей языка и в этом качестве связывается фонетически, грамматически и семантически с другими словами. А в непосредственном единстве с внеязыковой действительностью в структуре лексического значения реализуется его основная часть - предметно-понятийное содержание (понятийное ядро), окруженное семантическими ореолами, четкость и плотность которых уменьшается с удалением от ядра.
Следует отметить, что на современном этапе развития лингвистической науки учет только данной стороны лексического значения слова представляется недостаточным: особую значимость обнаруживает «богатая нюансами структура ассоциативного поля» [Кацнельсон 1965: 51], то есть коннотативно-признаковый аспект значения, предполагающий реализацию эмоционально-экспрессивных, эмотивных, оценочных и стилистических потенций слова. Как пишет Л.Блумфилд, «разновидности коннотаций бесчисленны. Не поддаются определению, и в целом их трудно отграничить от прямых денотативных значений. В конечном счете, каждая языковая форма имеет свою собственную эмоциональную окраску, сходную для всего языкового коллектива, но она, в свою очередь, видоизменяется для каждого говорящего или даже сводится на нет ввиду той коннотации, которую данная форма приобретает для него в связи с его индивидуальным опытом» [Блумфилд 2002: 161].
Научная литература, посвященная проблеме описания семантических коннотаций как компонента значения, смысла языковой единицы, который дополняет при употреблении в речи или в художественной системе объективное значение данной единицы ассоциативно-образным представлением об обозначаемой реалии, довольно обширна: такую точку зрения на структуру значения разделяют большинство исследователей (Ю.Д.Апресян, И.В.Арнольд, Н.Д.Арутюнова, Л.Г.Бабенко, Л.А.Новиков, В.Н.Телия, В.И.Шаховский, Д.Н.Шмелев). При этом все авторы приходят к единому мнению о том, что денотативный компонент имеет в своей основе понятие, которое характеризует внеязыковой объект. Коннотативный компонент указанными исследователями дефинируется как дополнительная информация по отношению к понятийному содержанию значения, относящаяся к периферии и связанная с характеристикой ситуации общения, участников акта общения, определенного отношения участников акта общения к референту (предмету речи). Этой точки зрения придерживается И.В.Арнольд, которая отмечает, что «составляющими лексического значения слова в речи являются: а) понятийное содержание, которое обычно называют предметно-логическим значением. Оно входит в первую часть информации и соотносится через понятия с действительностью, составляющей предмет сообщения… б) коннотация, куда входят эмоциональный. Экспрессивный и стилистический компоненты значения и куда, по-видимому, следует отнести оценочный компонент, хотя он теснее, чем другие, связан с предметно-логическим значением» [Арнольд 1970: 87-88].
В семантической структуре слова выделяется целый ряд компонентов (типов лексического значения), что находит отражение в работах Н.Д.Арутюновой, С.Д.Кацнельсона и др. Наиболее полной и максимально обобщающей существующие в науке точки зрения на предмет специфики структуры значения слова является, на наш взгляд, классификация И.А.Стернина, который выделяет четыре основных типа значения: денотативный (предметно-логическая часть значения); коннотативный (отражение в значении условий акта общения, отношения говорящего к предмету речи и участникам акта речи); селективный (отражение в значении правил употребления знака в языке); эмпирический (обобщенное представление о референтах знака) [Стернин 1979: 39]. Однако отметим, что основными компонентами лексического значения слова принято считать его денотативный (когнитивный, познавательный) и коннотативный (прагматический) аспекты. Следует также подчеркнуть, что в настоящее время у исследователей нет единого взгляда на прагматическое содержание слова, а потому и нет единого термина для его обозначения. Это содержание может называться коннотативным, экспрессивным, ассоциативным, стилистическим, эмотивным, экспрессивно-эмоциональным, субъективно-оценочным, эстетическим, модальным.
В этом отношении определенный интерес представляет точка зрения Г.И.Берестнева. который считает, что в познавательном плане прагматическое содержание слова представлено двумя разновидностями: оценочным значением и культурными ассоциациями (коннотациями), которые представляют собой «дополнительные по отношению к самой реалии признаки, характеристики, стереотипы, определившиеся в данной культуре исторически» [Берестнев 2002: 63] и, соответственно, «отражают связанные со словом культурные представления и традиции, господствующую в данном обществе практику использования соответствующей вещи и многие другие языковые факторы» [Апресян 1974: 67]. При этом исследователь выделяет две характерные особенности коннотаций: 1) основываясь не на индивидуальных знаниях носителя языка о тех или иных реалиях, а на коллективных, составляющих достояние данной культуры в целом, коннотации, соответственно, не характеризуют ментальность отдельного человека, а передают содержательные особенности того или иного культурного сознания в целом; 2) коннотации специфичны для каждого языка, поскольку представление об одном и том же объекте в разных языковых сознаниях может вызывать разные ассоциации, и наоборот, одна ассоциация может связываться в разных языковых сознаниях с разными реалиями (представлениями о них) (См.: [Берестнев 2002: 62-65]).
Следовательно, коннотации входят в импликационал значения, то есть находятся на периферии его информационного потенциала. «Пространство значений (и прежде всего - лексических), - отмечает В.Н.Телия, - это вполне реальное таксономическое отображение эмпирического и теоретического (абстрагирующего) знания о мире, в которое вплетается культурно-языковой опыт данной языковой общности» [Телия 1986: 104].
Говоря о структуре лексического значения, необходимо более четко дефинировать понятие значимости. Как известно, этот термин ввел в теорию языка Ф. де Соссюр, который рассматривал семантическую значимость слова как явление системного порядка, как свойство, выявляемое словом в качестве компонента определенной парадигмы, то есть в системе соотнесенности с другими компонентами данной парадигмы (См.: [Соссюр 1999: 115-120]). Сложная, многоуровневая природа семантической значимости подчеркивается в исследованиях многих лингвистов. Так, Д.Н.Шмелев отмечает, что «употребление слова в речи обусловлено двумя факторами: возможностью выбора слова, то есть семантическими отношениями с другими словами, между которыми распределена известная сфера «смысла», и возможностью сочетания с другими словами. Этими двумя измерениями и определяется собственная семантическая значимость каждого отдельного слова» [Шмелев 1964: 129]. В последних работах Д.Н.Шмелев приходит к выводу о существовании еще более сложного объема понятия семантической значимости: в качестве одного из важных критериев ее выделения наряду с парадигматическими и синтагматическими факторами им выдвигается фактор эпидегматический (или деривационный) [Шмелев 1973: 191].
Л.А.Новиков в своей семантической концепции отмечает, что «значимость лексической единицы (ее парадигматическое структурное значение) - это внутреннее свойство единицы, которым она обладает в силу определенных отношений с другими единицами системы (определенного класса) /…/ значимость указывает на место единицы в системе, в сети отношений «сходство/различие», устанавливаемых на основе противопоставления (оппозиции) единиц, сходных в каком-либо отношении» [Новиков 1982: 97].
Таким образом, значимость представляет собой продукт системы, зависящий исключительно от присутствия в системе других слов, которые в языке не существуют изолированно, могут взаимно отграничиваться и противостоять друг другу, поэтому «формирование семантической значимости происходит в тесной взаимосвязанности самых различных аспектов семантики слова» [Алимпиева 1986: 226].
Учитывая основной аспект нашей работы. Считаем необходимым подчеркнуть, что в семантической структуре исследуемой лексемы одним из важнейших является коннотативный компонент значения, который «окутывает» денотативную семантику слова и задает ей определенную эмоциональную тональность (См.: [Бабенко 1989: 55]). Таким образом, дополнительные «семантические приращения», «коннотативные смыслы» в художественном слове определяют литературное направление и индивидуальный стиль произведения, который основан на образном выражении средствами языка авторского восприятия действительности, мировоззрения писателя. «Прибавочный элемент» в слове поэтической речи, - отмечает Д.С.Лихачев, - имеет ту особенность, что он оказывается чем-то общим для целой группы слов. Он разрушает обособленность, изолированность слова, сливается с «прибавочными элементами» всей группы слов, вырастает в контексте поэтической речи и над ее контекстом /…/ создает «сверхзначение», объединяющее всю поэтическую речь, составляющее ее художественное единство» [Лихачев 1979: 113]. Наличие особого «сверхсмысла», «ассоциативной ауры» в слове делает его творческие возможности в литературном контексте бесконечными [Там же: 510-511].
Говоря о словоупотреблении в поэтической речи, следует подчеркнуть, что художественному слову присуща своеобразная «игра» прямых и образно-переносных значений, подчеркивающая подвижность его семантики и потенциальную готовность лексической единицы к новым неожиданным осмыслениям. А «суть эстетически переживаемого значения, - отмечает Л.А.Новиков, - в его переходности, подвижности, многоплавности, гибкости, предполагающих творческое восприятие текста. Значения, расположенные на полюсах амплитуды, относительно определены и не производят эстетического впечатления. /…/ Подвижное «скольжение», переживаемый переход от одного значения к другому, «просвечивание» одного значения через другие и создает особый эстетический эффект. Эти значения одновременно и под разным углом зрения направлены на изображаемое, выделяя в нем различные стороны, делая само изображение многоплановым, рельефным, осложненным рядом ассоциаций, создающих образ» [Новиков 1982: 132-134].
«Смещение» и «расширение» семантики слова, появление у слова новых смыслов и трансформация старых способствует повышению его информативной значимости, поэтому в принципе любые элементы речевого уровня, являющиеся в языке формальными, могут стать в художественном тексте не только семантически, но и эстетически значимыми, неповторимыми, как бы «аккумулирующими» его ассоциативно-образную энергию (См.: [Новиков 1982: 135; Лотман 1974: 23]). Художественный текст как «эстетический объект» характеризуется наличием имплицитной (непрямой) информации, поэтому в сопоставлении с нехудожественными текстами имеет повышенную семантическую нагрузку: в нем возникает сложная иерархия дополнительных по отношению к текстам практического языка пластов значений.
Действительно, поэтический текст как результат речетворческой деятельности автора есть стремление автора не только выразить читателю свое миропонимание, но и определенным образом воздействовать на него. Писатель стремиться так построить речь, чтобы она способствовала образной конкретизации слов и будила воображение писателя, направляя его эмоции и ассоциации.
Как отмечает Г.О.Винокур, «в поэтическом языке в принципе каждое слово есть член того или иного сращения, обладающего единством смысла» [Винокур 1991: 30]. При этом эстетическая функция делает центром внимания сам знак как таковой. Это свойство поэтического слова исследователь называет «рефлективностью» - обращенностью знака на себя. Сближая в тексте слова, давно утратившие взаимную связь, которой обладали в силу своего этимологического родства или даже вовсе никогда этой связи не имевшие, поэт как бы открывает в них новые, неожиданные смыслы, внешне мотивируемые самым различным образом.
Следовательно, используемый художником слова «строевой материал» не может быть случайным, ничем не мотивированным. Как утверждает В.В.Виноградов, «в художественном произведении нет и во всяком случае не должно быть слов немотивированных, проходящих только как тени ненужных предметов. Отбор слов неразрывно связан со способом отражения и выражения действительности в словаре» [Виноградов 1981: 280-282].