В целом по результатам корреляционного анализа можно заявить, что наши гипотезы о наличии связей между идентичностями и МЭП подтверждаются. Однако для более полного понимания взаимодействия далее обсудим результаты регрессионного анализа.
3. Взаимосвязи множественных идентичностей и МЭП
В полученных регрессионных моделях, где рассматривались взаимосвязи множественных идентичностей и мотивации к этнокультурной преемственности, в обеих группах армян наблюдается положительная взаимосвязь МЭП с компонентами этнической идентичности и идентичностью с местом (Арменией). Данные результаты говорят о том, что этническая идентичность и идентичность с местом способствуют увеличению мотивации к этнокультурной преемственности, а значит представитель этнической группы с высокими показателями по этим двум идентичностям будет более мотивирован сохранять свою культуру и передавать ее будущим поколениям. Российская гражданская идентичность не выступила предиктором в группе армян из России. Получается, что показатель мотивации к этнокультурной преемственности у армян в России в большей степени определяется только наличием идентификации со своим этносом и местом, а идентификация с гражданами России, несмотря на существование слабой отрицательной корреляции с МЭП, не оказывает существенного воздействия на нее.
4. Взаимосвязи множественных идентичностей, МЭП, межэтнических контактов и стратегий аккультурации
В заключение мы проверили взаимосвязи измеренных конструктов со стратегиями аккультурации. Для армян, живущих в России, самой предпочтительной стратегией оказалась интеграция. Регрессионный анализ показал, что интеграции способствует идентичность с местом (Россия). Это говорит нам о том, что мигрант, чья идентичность с Россией высокая, более склонен интегрироваться в новом обществе, поддерживая свою культуру и перенимая культуру страны пребывания. С остальными предикторами значимых взаимосвязей не обнаружено.
Следующей по предпочтениям оказалась стратегия сепарации, которой способствуют МЭП и контакты с армянами, и не способствуют выраженность российской гражданской идентичности и контакты с русскими. То есть мигрант, поддерживающий дружеские контакты с армянами и имеющий высокую мотивацию к преемственности будет склонен сохранять свою культуру и не перенимать традиции страны пребывания. Однако, если у мигранта будет выражена российская гражданская идентичность и если он будет поддерживать дружеские контакты с русскими, то он с меньшей вероятностью будет предпочитать сепарироваться от принимающей культуры. Несмотря на то, что и интеграция, и сепарация предполагают сохранение культуры страны происхождения, МЭП предопределяет только предпочтение стратегии сепарации. Это может быть объяснено тем, что стремление к сохранению своей культуры для мигрантов более успешно удовлетворяется при отвержении культуры принимающего населения.
Предпочтение мигрантами стратегии маргинализации предопределяется низкими показателями выраженности гражданской идентичности и МЭП. Данные результаты объясняются тем, что при маргинализации мигрант отказывается поддерживать как свою культуру, так и культуру принимающего населения, а значит изначально у мигранта наблюдается низкая мотивация к сохранению и передаче своей культуры, отсюда и отрицательная взаимосвязь показателя МЭП и маргинализации. Следовательно, МЭП препятствует отходу от культуры страны происхождения. Отрицательная взаимосвязь маргинализации с выраженностью гражданской идентичности объясняется тем, что мигрант не идентифицирует себя с гражданами принимающей страны, а, следовательно, не желает перенимать и поддерживать культуру нового общества.
Стратегии ассимиляции способствует идентичность с местом (Россией) и не способствует позитивность этнической идентичности. Это значит, что мигрант, идентифицирующий себя с Россией, как местом проживания, склонен стремиться к принятию особенностей местной культуры. Но при этом мигрант, положительно идентифицирующий себя со своей этнической группой, будет менее склонен отвергать свою культуру, принимая культуру России, и наоборот.
Получается, что идентичность с Россией, как с местом, способствует таким стратегиям, которые предполагают принятие особенностей культуры России (интеграция и ассимиляция). Позитивность и выраженность этнической идентичности в свою очередь не способствуют стратегиям, предполагающим отход от культурных традиций Армении (ассимиляция и маргинализация). МЭП же способствует сохранению культуры страны происхождения при одновременном отвержении культуры принимающей страны.
3.5 Основные выводы исследования
· В группах армян, представленных как этническое большинство и как этническое меньшинство, выраженность и позитивность этнической идентичности позитивно взаимосвязаны с мотивацией к этнокультурной преемственности: с увеличением этнической идентичности увеличивается и МЭП.
· В обеих группах армян выраженность идентичности с местом (с Арменией) взаимосвязана с мотивацией к этнокультурной преемственности. Высокая идентичность с местом способствует стремлению к сохранению и передаче собственной культуры.
· Выраженность российской гражданской идентичности имеет отрицательную корреляцию с мотивацией к этнокультурной преемственности. Высокая гражданская идентичность препятствует стремлению к преемственности.
· У армян, представляющих этническое меньшинство, больше выражена мотивация к этнокультурной преемственности, чем у Армян, живущих в Армении.
· Идентичность с местом (Россией) способствует принятию культуры России, что отражается в ее связи с предпочтениями аккультурационных стратегий интеграции и ассимиляции.
· Мотивация к этнокультурной преемственности способствует сохранению культуры страны происхождения при одновременном отвержении культуры принимающей страны.
Заключение
В исследовании изучалась мотивация к этнокультурной преемственности армян во взаимосвязи с множественными идентичностями. В проведенных ранее исследованиях МЭП была установлена ее взаимосвязь с компонентами социальной идентичности. Нами были выдвинуты предположения о том, что МЭП будет взаимосвязана с этнической идентичностью, гражданской идентичностью и идентичностью с местом. Эти взаимосвязи были изучены нами на основе эмпирического исследования с участием армян, живущих в Армении и в России, то есть армянская этническая группа рассматривалась как в статусе большинства, так и в статусе меньшинства.
Как показывают результаты, идентичность с местом и этническая идентичность взаимосвязаны с МЭП в обеих группах армян. Это значит, что идентификация со своим этносом и с Арменией способствует стремлению к продолжению этнокультурных традиций и их передаче следующим поколениям. При этом выяснилось, что показатель МЭП у армян, живущих в России, нечувствителен к выраженности российской гражданской идентичности.
Данное исследование в некоторой мере заполнило существующие пробелы в объяснении предикторов МЭП, путем описания и объяснения ее взаимосвязей с компонентами социальной идентичности. Однако исследование имеет свои ограничения. Анкета эмпирического исследования распространялась в социальных сетях с применением техники снежного кома, поэтому половой и возрастной состав выборки неоднородный. Другим ограничением выступает то, что исследование является кросс-секционным. Но несмотря на это, результаты позволяют сделать содержательные выводы, которые могут дополнить существующие теоретические представления о мотивации к этнокультурной преемственности и ее предикторах.
Список литературы
1. Бакланов И.С., Душина Т.В., Микеева О.А. Человек этнический: проблема этнической идентичности // Вопросы социальной теории. 2010. Т. 4. С. 396-408.
2. Барретт М. Развитие национальной, этнолингвистической и религиозной идентичности у детей и подростков. Отв. ред.: М. Барретт, Т. Рязанова, М. Воловикова. - М., Издательство Института психологии РАН, 2001. С. 196.
3. Вершинина М. В. - Этническая идентичность и индивидуально-психологические характеристики представителей общинных организаций // Известия ПГПУ им. В. Г. Белинского. 2011. № 24. С. 916-919.
4. Гарибян К.Д., Буре А.С. Социально-психологические проблемы аккультурации армянских мигрантов в Москве// Стратегии межкультурного взаимодействия мигрантов и населения России / Отв. ред.: Н. М. Лебедева, А. Н. Татарко; под общ. ред.: Н. М. Лебедева, А. Н. Татарко. М.: Российский университет дружбы народов, 2009. С. 90-139.
5. Гулевич О.А. Психология коммуникации. -М.: Московский психолого-социальный институт, 2007. 384 с.
6. Даниленко, В. И. Современный политологический словарь / В. И. Даниленко. М.: Nota bene, 2000. - 1024с.
7. Дробижева Л.М. Национально-гражданская и этническая идентичность: проблемы позитивной совместимости // Россия реформирующаяся. Ежегодник /Отв. Ред. М.К. Горшков. - Вып.7. - М.: Институт социологии РАН, 2008.
8. Ефремова М. В. Влияние этнической и гражданской идентичности на адаптацию инокультурных мигрантов в Москве и Ставропольском крае // В кн.: Стратегии межкультурного взаимодействия мигрантов и населения России / Отв. ред.: Н. М. Лебедева, А. Н. Татарко; под общ. ред.: Н. М. Лебедева, А. Н. Татарко. М.: Российский университет дружбы народов, 2009. С. 224-250.
9. Лебедева Н. М. Взаимная аккультурация москвичей и инокультурных мигрантов: социально-психологический анализ // В кн.: Стратегии межкультурного взаимодействия мигрантов и населения России / Отв. ред.: Н. М. Лебедева, А. Н. Татарко; под общ. ред.: Н. М. Лебедева, А. Н. Татарко. М.: Российский университет дружбы народов, 2009. С. 90-139.
10. Лебедева Н. М., Татарко А. Н. Сравнительный анализ стратегий взаимодействия мигрантов и населения России в Москве и Ставропольском крае // В кн.: Стратегии межкультурного взаимодействия мигрантов и населения России / Отв. ред.: Н. М. Лебедева, А. Н. Татарко; под общ. ред.: Н. М. Лебедева, А. Н. Татарко. М.: Российский университет дружбы народов, 2009. С. 336-375.
11. Мухлынкина Ю. В. Этническая идентичность в эпоху глобализации//Научные ведомости Белгородского государственного университета. 2008.Т. 4. № 8 (48). С. 233-244.
12. Рябиченко Т.А, Лебедева Н.М, Плотка И.Д. Влияние мотивации к этнокультурной преемственности и стратегий аккультурации родителей на аккультурацию детей в русских семьях Латвии // Культурно-историческая психология, 2015. Т. 11№2) С. 68-79.
13. Сапожникова Р. Б. Анализ понятия "Идентичность": теоретические и методологические основания // Вестник Томского государственного педагогического университета. 2005. № 1. С. 13-17.
14. Стефаненко Т. Г. Социальная психология этнической идентичности/ Стефаненко Т.Г. Этнопсихология. М., 1999. № 1. С. 13-17.
15. Тлюняева А.А. Преемственность этнокультурных традиций в глобализирующемся мире // Аналитика культурологии. 2006. № 6. С. 82-89
16. Толстанова М.В. Человек в современном мире: проблемы множественной идентичности // Вопросы социальной теории. 2010. № 4. С. 191-217.
17. Чуланов В.А. Теоретические подходы в исследовании социальной идентичности // Вестник ЮРГТУ. - 2008. - № 1. - С. 10-11.
18. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. Пер. с англ. - М.: Флинта, 2006. (Серия: Библиотека зарубежной психологии). - 342 с. Н.Н. Талызина.
19. Bernardo F., Palma-Oliveira J.-M. Urban Neighborhoods and Intergroup Relations: The importance of place identity // Journal of Environmental Psychology 2016. Т. 45. С. 239-251.
20. Caplan R.D. Person-Environment Fit Theory and Organizations: Commensurate Dimensions, Time Perspectives, and Mechanisms // Journal of Vocational Behavior 1987. Т. 267. № 31. С. 248-267.
21. Dimitrova R., Ferrer-wreder L., Trost K. Intergenerational transmission of ethnic identity and life satisfaction of Roma minority adolescents and their parents // J. Adolesc. 2015. Т. 45. С. 296-306.
22. Droseltis O., Vignoles V.L. Towards an integrative model of place identification: Dimensionality and predictors of intrapersonal-level place preferences // Journal of Environmental Psychology 2010. Т. 30. № 1. С. 23-34.
23. Frable D.E.S. Gender, racial, ethnic, sexual, and class identities //Annual Review of Psychology. 1997. C. 139-162
24. Gezentsvey Lamy M.A., Ward C., Liu J.H. Motivation for Ethno-Cultural Continuity // J. Cross. Cult. Psychol. 2013. Т. 44. № 7. С. 1047- 1066.
25. Hauge A.L. Identity and place: a critical comparison of three identity theories // Architectural Science Review Article. 2008. С. 1-15.
26. Herrera M., Sani F. Why Does Ingroup Identification Shield People from Death Anxiety? The Role of Perceived Collective Continuity and Group Entitativity // Soc. Psychol. (Gott). 2013. Т. 44. № 9. С. 320-328.
27. Meintel D., Le Gall J. Cultural and Identity Transmission in Mixed Couples in Quebec, Canada: Normalizing Plural Identities as a Path to Social Integration // Ann. Am. Acad. 2015. Т. 662. № November. С. 112-128.
28. Osch Y.M.J. Van, Breugelmans S.M. Perceived Intergroup Difference as an Organizing Principle of Intercultural Attitudes and Acculturation Attitudes //Journal of Cross-Cultural Psychology 2012. Т. 43. № 5. С. 801-821
29. Persky I. ETHNIC IDENTITY IN ACCULTURATION RESEARCH A Study of Multiple Identities of Jewish Refugees // Journal of Cross-cultural Psychology 2005. Т. 36. № 5. С. 557-572.
30. Proshansky H.M., Fabian A.K., Kaminoff R. PHYSICAL WORLD SOCIALIZATION OF THE SELF // Journal of Environmental Psychology 1983. Т. 3. № 1. С. 57-83.
31. Qazimi S. Sense of place and place identity // Eur. J. Soc. Sci. Educ. Res. 2014. Т. 1. № 1. С. 306-310.
32. Ryabichenko T., Lebedeva N. Motivation for Ethno-Cultural Continuity as a Predictor of Acculturation and Adaptation in Two Generations of Latvian Russians // J. Cross. Cult. Psychol. 2017. Т. 48. № 5. С. 682- 697.
33. Sanchez D.T., Shih M., Garcia J.A. Juggling Multiple Racial Identities: Malleable Racial Identification and Psychological Well-Being //Cultural Diversity and Ethnic Minority Psychology 2009. Т. 15. № 3. С. 243-254.
34. Scheuringer B. Multiple Identities: A Theoretical and an Empirical Approach// European Review 2016. T. 24. № 3. C. 397-404.
35. Smeekes A., Verkuyten M. Perceived Group Continuity, Collective Self-Continuity, and In-Group Identification // Self and Identity. 2014. Т. 13. № 6. С. 663-680.
36. Valenzuela E., Unzueta M.B. Parental transmission of ethnic identification in mixed couples in Latin America: the Mapuche case // Ethn. Racial Stud. 2015. Т. 38. № 12. С. 2090-2107.