Интервьюер: Получается формально у него должность такая же, но...
Респондент: Он ничем не выделяется, только немного, он опять же выдвинутый, приближенный, не по своей наглости, а потому что он тоже хитрый. Он чтобы занять эту должность, не должность, ступеньку, он по должности подсобный рабочий, как и все. А просто у там у себя жил и был милиционером, например, с МВД служил. И чтобы здесь опять стать, выделиться, облегчить себе жизнь, он просто в своё время хорошо трудился, понравился мне. Я может и не знал, что он ими руководит, этими своими соплеменниками. Но когда он и работу качественно выполняет, и видно, что старается, что мешает, и в добавок уже потом видно, что он над ними старший. Почему не воспользоваться этими вещами. Он как бы авторитет местного значения. Помимо наших начальников ещё есть вот такие начальники.
Интервьюер: А вот, может быть, у таджиков или украинцев? У вас работаю?
Респондент: Вот здесь работают, на этом производстве, на жестяночном, здесь.
Интервьюер: У них может быть какие-то тоже есть…
Респондент: Ну, один. Фактически они все уехали. Не выгодно сейчас приезжать. Украина сейчас уже русским тяжело там жить по всему этому экономическому положению. Уже узбеков по статистике в 2017 году на десятки процентов меньше приехало официально. Они все едут уже в Турцию, в Корею Южную. Уже к нам невыгодно ездить. Когда оцениваешь, вот там завод, на заводе, что является ресурсом главным, о чём можно спать и не думать, не волноваться? Это люди, здания, станки, например, и технологии. А когда людей нет, сейчас случись, например, новый бзик в Госдуме, они примут закон, что... Они итак сейчас платят по 5 тысяч за патенты. Это деньги такие. Ещё приехать надо, месяц собирать документы, не работать. Условия очень плохие созданы. А они сейчас придумают, к примеру, визу ещё пять, десять тысяч купить, к примеру. И всё, и краник перекроется. Формально N рухнет, работать некому. Всю жизнь выращивают на всех заводах кадры. Кадры решают всё. Ну, так у нас сложилось, что кадры такие вот иностранные.
Интервьюер: А почему из иностранных работников в основном узбеки? Почему не таджики?
Респондент: А это скорее всего, когда завод становился, я приехал уже на готовых узбеков. Они все были. А были почему, я так подозреваю, что какой-то клан сюда заехал, грубо говоря, нашёл работу, и дальше начал подтягивать сюда. Они все сгруппированы два, три района, области узбекских. Вплоть до того, что они братья двоюродные. Одних фамилий могут быть пять, шесть. Например, ***вых. Там по одному отцу, двоюродные братья, троюродные, сваты, браты там, не понятно, как - зятья там. И все друг друга подтаскивают. Опять же, если человек школу закончил, последние опять же приезжают уже приезжали узбеки, деградация же везде идёт, и языка не знают абсолютно. Достоинство тех узбеков, которые немного захватили советскую власть, они обучены. Тогда русский язык хорошо преподавался. А сейчас приезжают 25 лет, 22, до 30 лет. Уже с языком у них трудности. Им уже тяжело и вне работы, т.е. и с полицией объясниться не могут, чуть ли не переводчик им нужен, вот так.
Интервьюер: А как же, если они не знают русского языка? Как вы с ними взаимодействуете?
Респондент: Ну, бывает и абсурд, когда за него ходатайствуют, что сейчас приедет мой родственник, например, ***кар ***до, великий специалист, вот приедет мой брат ***рза. Он приезжает, перед фактом, он улыбается, знает слово да и нет. Приходится через него. Пока так. Просто условие ставишь, что через месяц надо разговаривать. Вот у нас есть дворник, он начинал работать, я над ним смеялся, что он Пушкина учил стихотворение, чтобы через месяц мне Пушкина рассказал. Он говорил - да, да, да. А сейчас всё, здоровается, разговаривает. Всё.
Интервьюер: А вообще много таких, кто плохо разговаривает?
Респондент: Сейчас уже есть. Но в основном из молодого поколения. Раньше состав, когда ехал десять лет назад, тридцатилетние люди, 30 - 40 лет, они условно в советских школах учились ещё. А сейчас всё, можно не учиться, можно воевать. Я не знаю, чем они там занимались - в горах овец пасти, хлопок собирать, что выгодно. Сейчас за учебу или за тунеядство никто не третирует, государство. Ну, не учишься и не учишься. Наверное, так. Как у нас цыгане были. Их же тоже никто сильно не контролировал. Могли и не учиться. Они могли и в школу не ходить. Вплоть до того, что в Советском Союзе были цыгане, не учтены были. Были люди полностью безграмотные.
Интервьюер: То есть, получается, что взаимодействие с ними всё идёт через...
Респондент: У редких людей, да. Это я такой привёл пример, что когда группа, например, есть участок. Он типовой. Одно и тоже каждый день выполняется. Выгодно иметь местного феодальчика такого. Ты, как начальник завода зашёл, ушёл, всё, норма там движется сама по себе, а для того, чтобы самодисциплина там была, такой самозваный, как в армии, в тюрьмах, всё равно везде есть какой-то там смотрящий.
Интервьюер: И получается они русский знают?
Респондент: Да, да, хорошо. Это работает всё равно даже без администрации на самом деле. Всё равно даже есть человек уважаемый, с чего начиналось, на завод эти люди привлекались. Кто-то здесь первый приехал, я знаю, и вплоть до того, что он вызывал. Он, грубо говоря, на завод поставлял рабочую силу. И для этих людей, которые приезжали, он уже был авторитет. Они ему уже там - бек, уважительные слова. Всё, так вот. Это всё национальные черты характера, от которых у них это не вызжено. У них это наоборот работает. Опять же со слабыми, когда слабый руководитель, слабая дисциплина, слабое ещё чего-то, у них, это опять черта феодализма, дашь палец, они со своими законами пришёл, как у нас такая нация, как дагестанцы, чеченцы, которые не сильно развитые люди, они также, если позволил палец, стерпел, они тебе, бац, кисть, ещё чего-то. Наглеть начинают моментом. У них это менталитет и уровень развития. Именно нации. Это не касается конкретно …, это вот такая нация, такие черты. У украинцев свои черты, у этих свои.
Интервьюер: А вот несколько таджиков, Вы сказали, они другие?
Респондент: Немного, да, другие. У них тоже свои прибамбасы. Гордые. У них своё в голове. Есть такие вот. У меня один сейчас таджик остался. Ну, так. У него свои тараканы, можно так сказать. Тоже и хитрость своя, другая уже, другого плана. Чтобы и себя не подставить, хитрить, работу растянуть, если где её мало. С этим борются разными способами. Либо жёстким контролем норм, дисциплиной, наказаниями, поощрениями. Заставлять их развиваться, обучаться новым профессиям.
Интервьюер: А бывает, когда Вы взаимодействуете с рабочими непосредственно, что возникают какие-то там недопонимания? С чем они связаны? То есть, например, с языком? Или же с чем-то другим?
Респондент: Нет, были случаи, ну, слово администрации закон. Грубо говоря, я начальник, ты дурак. Тебе сказали делать, условно, приказы не обсуждаются. Я за то, чтобы выслушать мнение. С низкоквалифицированным человеком нечего собеседовать. А если человек действительно может дать дельный совет, я, может быть, даже форма приказа может звучать так, что лучше бы этот приказ или это задание обсудили. Это хорошо. Чем больше умов, тем лучше решение принято будет. Если идёт конкретный саботаж, конкретное увиливание от работы, опять же, нарушение дисциплины, то здесь я придерживаюсь этого, я их убираю сразу в отдел кадров. Опять же, по нашим законам этого нельзя делать, по государственным, но на заводе - всё, ты отстранён от работы. А были случаи забастовок. Они пытались энное количество лет были таки самозваные лидеры, пытались там права какие-то качать, типа оклады там выбивать, ещё что-то. Я этих людей безоговорочно и не при каких условиях сюда назад не буду возвращать. Они не вернуться ни один. Они работают вот здесь. Их всё равно взяли, хотя я против, если завод везде должно быть такое. Ну, ко мне не один человек не вернулся бы. Забастовщик, или против пошёл - до свидания. Всё. Жёны приходили, просили за них, и сёстры, как обычно - кланы. Просили - возьмите мужа назад. Ну, это надо пресекать строго.
Интервьюер: Ну, а когда какие-нибудь более мелкие недопонимая, ну или большие проблемы, то это как вообще решается?
Респондент: Проблемы, не должно быть проблем. Я стараюсь для своих рабочих, ну опять же пример, армия, школы, учитель, руководитель, все остальные он их защищает, опекает. В армии опять же сержанты оберегают своих рядовых. Это твои люди, ты благодаря им живёшь. Благодаря им зарплату мы получаем, благодаря им планы выполняешь. Так же и я, я за людей горой стою. Они это знают, чувствуют. С русскими, я обычно два-три шанса им даю. И потом опять безоговорочное увольнение. Это прогулы, это опять обещание, срыв заданий в основном из-за прогулов. Бывает, что и на работе люди срывали задание, опять же из-за вредных привычек, т.е. такое. Раз там бывает, что и со второго раза я их увольнял. А с этими людьми в основном раз. И то, может даже ни разу. Их много, их проще так. Потому что опять, дашь мизинец, раз простишь. Всё равно он тебя потом, будет хуже только. Лучше сразу избавиться, потому что ресурс позволяет, т.е. это можно сделать. Сейчас я не знаю, всё равно их меньше стало. Штат был 50 человек, я штатное расписание сегодня высылал ***енко, я просто смотрел... Сейчас 30. А было оптимально, на пресс 12 человек было. Я смотрел, в хорошие времена 15 человек было. Две смены по шесть-семь человек в смену. И было тогда с проживанием полегче. И даже не местные россияне, были россияне из Смоленской области, Калужской области. Легче было устроиться, жить на территории, у ***ева того же тоже было много жилых помещений. Как бы их всё устраивало тоже. Сейчас всё жёстко. Для всех жёстко. И для гастарбайтеров жёстко, для обычных рабочих жёстко. А вообще кадры решают всё. Кадры должны быть.
Интервьюер: Ну, и последние вопросы по поводу взаимодействия. Как вообще Вы разговариваете с рабочими? Часто ли на повышенных тонах приходится разговаривать?
Респондент: Ну, в основном… Твои люди, зачем с ними на повышенных тонах? Есть нарушения, за нарушения надо ругать. Опять не убранный станок или не выполнена норма, не понял задание. Опять же абсурд. Он тебе боится сказать, что он тебя не понял, к примеру, «да, да», убежал и сделал что-то другое. Ну, опять же, можно за это ругать? По идее ругаешь, что ты не переспросил. Они понимают, что лучше переспросить, десять раз отмерить - один раз отрезать. А так, это твои люди, беречь надо. Как их ругать? Это не то, что за воротами очередь. У меня был начальник, он так говорил: «Я вас всех! У меня там очередь за проходной». Времена другие, надо чувствовать, что творится на рынке трудовом.
Интервьюер: Всё тогда. Спасибо большое.
Респондент: Удачи вам.