Материал: ВОПРОСЫ 64-72

Стал свертываться постепенно нэп и в промышленности. По­литика индустриализации означала расширение и укрепление го­сударственного сектора, который начал вытеснять сектор част­ный. Однако частное промышленное производство и до этого было не слишком велико. Частник, или, как тогда говорили, нэп­ман бросился в основном в торговлю, где легче и быстрее можно было достигнуть максимальных прибылей.

Таким образом, в конце 20-х гг. назрели серьезные изменения в экономике нашей страны, в общественном строе. Страна стояла на пороге коренной ломки общественных отношений.

71. Основные тенденции развития советского права в 30-41-х годах XX века.

Изменениям в государственном строе соответствовало и развитие правовой системы.

Конституция СССР 1936 г. приблизила государственный строи к системе парламентского типа, хотя, конечно, и не довела эту идею до конца. Законодательные органы более четко отделялись от исполнительных, хотя двойственное положение Президиума Верховного Совета практически нарушало законодательную мо­нополию Верховного Совета. Законодательство проводило идею четкого отделения суда от исполнительной власти. Однако на практике создавались административные органы, наделенные, как уже отмечалось, судебными полномочиями.

Источники права. Укрепление законодательных органов, их авторитета подняло престиж и самого закона. Если раньше да­же термин «закон» применялся редко, заменяясь словами «поста­новление», «декрет», то теперь он прочно входит в правовую тер­минологию. Вместе с тем появляется новый тип правового акта — Указ Президиума Верховного Совета, имеющий, как уже отме­чалось, особую правовую природу.

В Конституции об указах говорится односложно, как бы мимо­ходом. Ни цели их издания, ни назначение не раскрываются. Со­вершенно ясно только одно — указ не равняется закону, не может его изменять, дополнять или заменять, поскольку издание законов есть прерогатива исключительно Верховного Совета. Однако до­вольно скоро сложилась практика, в соответствии с которой указы Президиума Верховного Совета СССР все чаще стали по существу равняться законам. И со временем их становилось больше, чем новых законов, притом по весьма важным вопросам.

Повышение роли Коммунистической партии в управлении го­сударством отразилось и на системе источников права. Партий­ные документы, особенно решения ЦК ВКП(б), имеют на практике силу законов. Особое место они занимают, например, в колхозном праве. Возникает также практика принятия совместных партийно-государственных нормативных актов — постановлений СНК СССР и ЦК ВКП(б), предварительно утверждаемых Полит­бюро ЦК. И вообще все важнейшие постановления Совнаркома заранее санкционируются Политбюро, хотя председатель СНК и его заместители сами были членами этого партийного органа^[171].

На развитии права отражается и централизаторская тенденция, возникшая еще в предыдущий период. Все боль­шая сфера общественных отношений регулируется общесоюзным законодательством, вытесняющим республиканские законы. Рес­публики прямо применяют общесоюзные законы либо вносят в свое законодательство изменения или дополнения, полностью по­вторяющие общесоюзные нормы.

Конституция 1936 г. предусмотрела известную централизацию в деле кодификации. Предполагалось создание общесоюзных Уго­ловного, Гражданского, процессуальных кодексов, которые, одна­ко, так и не были подготовлены. Наиболее крупной и, по сущест­ву, единственной кодификационной работой стало создание новых конституций.

Победа социализма, естественно, отразилась и на системе пра­ва. Окончательно сложились две новые отрасли, которые раньше существовали лишь в зачатке, — хозяйственное право и колхозное право.

Характерной чертой законодательства данного периода яви­лось усиление его жесткости, порой даже жестокости. Это ка­салось не только таких отраслей права, как уголовное и уголовно-процессуальное, но и трудового, колхозного, семейного права.

Много сложностей и противоречий было в таком важном деле, как становление законности. С одной стороны, государство принимало очевидные меры к ее укреплению, в 1932 г. было из­дано даже специальное постановление ЦИК и СНК СССР «О ре­волюционной законности», направленное преимущественно про­тив беззаконий, выявившихся в ходе коллективизации. О режиме законности говорилось ив Конституции, и в Законе о судоустрой­стве. Немало делалось также для того, чтобы на практике законы Действительно соблюдались.

Вместе с тем существовала целая сфера, в которой беззакония, Принявшие чудовищные формы, развивались в это время в громад­ных размерах. Это касалось деятельности органов НКВД, которые вышли, по существу, из-под всякого партийного и государственно­го контроля и выполняли лишь волю правящей верхушки, что причинило громаднейший ущерб как миллионам советских граждан, так и самому Советскому государству. Вина за это ложится как на высших руководителей партии и государства, прежде всего, на самого Сталина, так и на лиц, стоявших во главе ОГПУ-НКВД: Г. Ягоду, Н. Ежова, Л. Берию. Особенно следует отметить Ежова, На короткое правление которого приходится пик репрессий, получивший в народе название ежовщины. Этого деятеля, который, по мнению специалистов, был «преступно некомпетентен»^[172] в вопросах государственной безопасности, кажется, меньше всего интересовало дело, важнее было истребить побольше ни в чем не повин­ных людей, в том числе высокоценных для страны и государства.

Конституционное право. Коренные изменения в общественном строе потребовали соответствующего отражения прежде всего и конституционном законодательстве. Оно должно было стать аде­кватным провозглашенной победе социализма, т.е. отражать гос­подство общественных форм собственности, планового хозяйства. Кроме того, возникла возможность внести изменения в систему со­ветской демократии. Эксплуататоры были ликвидированы, боль­шая часть их сидела по лагерям, полому конституционное огра­ничение их прав практически не имело смысла. Реальные дости­жения — ликвидация безработицы, расширение системы образо­вания делали возможным закрепление в Конституции новых прав граждан — права на труд, права на образование и др. Сло­вом, пришла пора изменений действующей конституционной сис­темы.

30 января 1935 г. Политбюро ЦК ВКП(б) вынесло вопрос о Конституции Союза ССР на рассмотрение Пленума Центрального Комитета партии. Пленум решил внести на обсуждение VII Все­союзного съезда Советов предложение о необходимости измене­ния Конституции Союза ССР в соответствии с коренными преоб­разованиями, происшедшими в стране. Съезд Советов, рассмотрен вопрос, принял 6 февраля 1935 г. соответствующее постановление. обязав ЦИК избрать Конституционную комиссию, которой пору­чить переработку текста Конституции.

Собравшийся в ноябре Чрезвычайный VIII Всесоюзный съезд Советов рассмотрел итоги всенародного обсуждения. С учетом предложений, выдвигавшихся трудящимися, в текст Конституции было внесено 43 поправки, касавшиеся 36 из 146 статей проекта. 5 декабря 1936 г. Съезд Советов единогласно утвердил новый Ос­новной Закон СССР.

Конституция 1936 г. стала основополагающим законодатель­ным актом, но многие из ее положений требовали конкретизации в законодательстве Союза, союзных и автономных республик. К марту 1937 г. были приняты новые основные законы союзных Республик. С марта 1937 г. по январь 1938 г. принимаются кон­ституции автономных республик, которые затем были утверждены Верховными Советами союзных республик.

По своему содержанию республиканские конституции полнос­тью соответствовали Конституции Союза ССР, конкретизировали и развивали ее положения. Система высших органов власти каждой из союзных и автономных республик строилась в основном по типу высших органов власти СССР, разграничивались компетенция органов государственной власти и управления, законодательная и исполнительно-распорядительная деятельность. Деталь­но были разработаны в республиканских конституциях вопросы о местных органах государственной власти. При этом более полно, чем в Конституции Союза, отражались основные направления ру­ководства Советами со стороны вышестоящих представительных органов.

В отличие от предшествующих советских конституций, Основной Закон 1936 г. ясно и полно определил экономическую основ} СССР, которую составляют социалистическая система хозяйства и социалистическая  собственность  на  средства  производства  и двух ее основных формах.

Конституция не предусматривала свободу передвижения граж­дан, и не случайно. Еще в декабре 1932 г. ЦИК и СП К СССР приняли постановление «Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов». На­ряду с целью улучшить учет движения населения постановление имело своей задачей очистить города от нежелательных элемен­тов. Прописка паспортов существенно ограничивала свободу передвижения, хотя и облегчала борьбу с преступностью.

В Конституции были закреплены и основные обязанности гражданина перед обществом и государством. В их число были включены обязанности: соблюдать Конституцию, исполнять зако­ны, блюсти дисциплину труда, беречь и укреплять социалистичес­кую собственность, защищать свое Отечество, честно относиться общественному долгу, уважать правила социалистического общежития.

Отношение Конституции к значению личности и государства характеризуется тем, что глава о правах и обязанностях граждан оставлена одной из последних.

Специальная глава под названием «Государственное устройство» была посвящена организации государственного единства.

В ней закреплялся статус СССР как единого союзного государства, определялась его компетенция. Вместе с тем подтверждался суверенитет союзных республик. Подобно Конституции 1924 г. этот суверенитет ограничивался, но только теми правами, которые были исчерпывающе закреплены за Союзом. Таким образом. к<и и прежде, проводилась идея ограниченного суверенитета. Конституция подтверждала безусловное право свободного выхода и Союза за союзными республиками (ст. 17). Она устанавливала приоритет законодательства Союза перед законодательством рее публик (ст. 20).

В отличие от прежней новая Конституция непосредственно ре­шала наиболее существенные вопросы формирования, организации и деятельности высших представительных органов государственной власти союзных и автономных республик, а также местных Советов. Каждому из этих звеньев были посвящены отдельные главы. В них определялись, в частности, основные вопросы, относящиеся к исключительным полномочиям Верховных Советов союзных республик (ст. 60 и 61), и пр. В статье 97 указывалось, что Советы депутатов трудящихся руководят деятельностью подчищенных им органов управления, обеспечивают охрану государственного порядка, соблюдение законов и охрану прав граждан, ру­ководят местным хозяйственным и культурным строительством устанавливают местный бюджет. Обстоятельно определила Конституция также систему и полномочия органов государственного управления, суда и прокуратуры.

Конституция СССР 1936 г., как уже отмечалось, закрепил новую избирательную систему, принципиально отличную от той, которая сложилась еще в первые годы Советской власти Эта система выглядела более демократичной и приближалась к тем, которые существовали в буржуазных государствах. Во всяком случае, прежняя специфичная система выборов отпала.

Если прежде избирательное право было всеобщим только для трудящихся, то теперь классовые ограничения были сняты. Собственно говоря, они отпали сами собой, поскольку исчезли эксплуататоры, а следовательно, и лишенцы. Лишались избирательных прав только две категории граждан: умалишенные и лица осужденные с лишением избирательных прав. Правда, вторая категория в 30-х гг. резко расширилась. С этими исключениям принцип всеобщности соблюдался достаточно последовательна Число участвующих в выборах приближалось к 100%, на обеспечение возможно более полной явки избирателей для голосе были направлены все усилия партийных, комсомольских, Профсоюзных органов. Да и процент голосования за выдвину­тых кандидатов был весьма высок, также приближаясь обычно к: 100%. Правда, у избирателей чаше всего не было настоящего вы­бора при голосовании, поскольку выдвигался лишь один кандидат. При этом, конечно, ничто не мешало голосовать против этого кан­дидата.

В новом избирательном праве исчезло прежнее неравенство городских и сельских избирателей. Теперь нормы представитель­ства стали едиными для всех граждан.

Отпала и прежняя многостепенность выборов. Теперь во все представительные органы от сельсовета до Верховного Совета СССР выборы проводились непосредственно избирателями. Это укрепляло связь избирателей с депутатами, ставило последних под контроль. Избиратели стали чаще обращаться к депутатам с раз­личными житейскими нуждами.

Серьезно укреплял демократизм выборов переход к тайному голосованию. Он обеспечивал более свободное волеизъявление избирателей. На практике граждане не только голосовали, но и нередко высказывали свои эмоции надписями на бюллетенях для голосования.

Был изменен и принцип организации выборов. На смену преж­нему, производственно-территориальному, принципу пришел но­вый, чисто территориальный, т.е. голосование стало проводиться не на предприятиях, не по месту работы, а только по месту жи­тельства. Правда, выдвижение кандидатов производилось, как и раньше, на предприятиях и в учреждениях.

Начиная с первых выборов в Верховный Совет СССР, прове­денных в 1937 г., избирательные кампании стали проводиться как праздник, с большой торжественностью и парадностью. Они за­вершали избирательную кампанию, которая была, в сущности, большой формальностью, ритуалом демократии, ибо само выдви­жение кандидата обычно уже предопределяло его избрание. Од­нако партийные органы, подбиравшие кандидатов, заботились о том, чтобы в составе избранных были представлены в должных Пропорциях различные социальные группы — рабочие, крестьяне, Интеллигенция, возрастные категории, не только коммунисты, но и беспартийные, не только мужчины, но и женщины и т.д. Предпочтение отдавалось не способности гражданина умело выполнять Депутатские обязанности, а его производственным показателям, поэтому в составе депутатов оказывались стахановцы, передовые колхозники, выдающиеся деятели искусства и, разумеется, партий­ный актив.

Финансовое право. Проведение коллективизации, индустриа­лизации, культурной революции, строительство Красной Армии требовали колоссальных расходов.

Важным мероприятием, обеспечивающим мобилизацию средств, явилась налоговая реформа 1930-1931 гг. Прежде всего большое количество разнообразных налогов и сборов, взимаемых с предприятий, было заменено всего двумя обязательными плате­жами в бюджет: налогом с оборота для всех социалистических предприятий и отчислением от прибыли государственных.

Налог с оборота взимался после реализации произведенной продукции. Оптовая база, продав ее, возвращала определенный процент промышленному предприятию, другую часть забирала себе за услуги, а третью, которая по некоторым товарам (напри­мер, по водке) достигала 90% и более, зачисляла в бюджет. Про­цент налога с оборота зависел, конечно, от степени рентабельнос­ти предприятия.

Отчисления от прибыли взимались тоже в фиксированном оп­ределенном проценте, но таким образом, что с предприятия сни­малась почти вся прибыль, за исключением лишь расходов, необ­ходимых на развитие производства и социально-бытовые нужды работников. Отчисление от прибыли касалось только государст­венных предприятий, поскольку государство, будучи их собствен­ником, имело право распоряжаться и прибылью. С кооперативных предприятий этот налог не взимался, ибо там был другой собст­венник. Налогообложение их производилось по-другому.

Налоговая реформа упростила взаимоотношения государства и промышленности. Но самое главное, она позволила сконцент­рировать все важнейшие доходы в руках Союза. В этих условиях была изменена система распределения доходов между Союзом, со­юзными и автономными республиками, а также местными Сове­тами. До сих пор последние черпали значительную часть средств из различных местных налогов и сборов. В связи с их отменой эти средства республики и области стали получать за счет отчисления определенной доли от общегосударственных поступлений. Такой порядок был закреплен специальным постановлением ЦИК и СНК СССР 21 декабря 1931 г.

Концентрация средств в руках Союза позволила Центру боль­ше помогать отсталым республикам. По Закону о бюджете, принятому в 1932 г., в бюджеты РСФСР и УССР отчислялось 5%

средств, поступающих от налога с оборота предприятий союзно­го значения, расположенных на их территории, в бюджет Узбеки­стана — 40%, а в бюджеты Таджикской и Туркменской ССР — 100%.

Политика укрепления местных Советов, особенно сельских, Проводимая в связи с коллективизацией, отразилась и на финан­совой системе. В 1930 г. повсеместно были введены сельские бюд­жеты, что создавало для сельских Советов самостоятельную фи­нансовую базу.

Было установлено, что за услуги МТС колхозы должны рас­плачиваться натурой, зерном, которое поступало на государствен­ные заготовительные пункты. Колхозы не только имели право, но и обязывались заключать договоры с МТС.

Названные мероприятия коснулись преимущественно юриди­ческих лиц. Но в это же время была проведена реформа, затро­нувшая и непосредственно граждан. Это так называемая кон­версия государственных займов. За предшествующее десятиле­тие было выпущено много разнообразных государственных зай­мов. Обращение с ними стало сложным и затруднительным. Про­веденная конверсия означала обмен облигаций всех прежних зай­мов на один новый. Это упростило обращение граждан с облига­циями, а также, что было гораздо важнее, несколько отсрочило погашение их, сохранив в обороте государства столь необходимые ему средства. Конверсия не означала прекращения выпуска новых займов. Они выпускались регулярно, но значительно реже, чем до сих пор, примерно по одному займу в год.

Гражданское и хозяйственное право. Конституция 1936 г. за­крепила имущественные отношения, сложившиеся к этому време­ни. Она четко зафиксировала систему форм собственности, реально существующую в обществе.

Ведущем формой собственности признавалась социалистичес­кая. Она, в свою очередь, подразделялась на государственную и колхозно-кооперативную.

Государственная считалась высшей формой собственности, общенародной, т.е.  принадлежащей всему обществу.  В законода­тельстве был закреплен принцип единства государственной собственности. Это означало, что любой ее объект — земля, предприятие, транспорт и т.д. — принадлежит государству в целом. Каждое госпредприятие в отдельности  не является собственником машин, материалов, помещений. Они выделяются ему лишь в управление. Соответствующие государственные органы — наркоматы, СНК — в любой момент были вправе передать имущество одного предприятия другому, и притом безвозмездно. Само пред­приятие не могло без разрешения передавать кому-либо даже не­нужное и демонтированное оборудование.

Другая форма социалистической собственности — колхозно-кооперативная. Ее субъектами являлись колхозы, предприятия промкооперации и т.п., т.е. достаточно многочисленные группы граждан. В силу этого имущественные отношения между коопе­ративами строились на основе возмездности. Так же они стро­ились и с государством, т.е. государство передавало кооперации любое имущество за плату, и кооперативы, соответственно за плату, продавали свое имущество.