Важным этапом восточной политики Мануила можно считать договор, заключенный в Константинополе с султаном Кылыч-Арсланом II в 1162 году. По этому договору султан обязался пресечь набеги тюрок-сельджуков на территории Империи, вернуть часть городов под власть Византии, а так же поддерживать императора в его военных кампаниях и не заключать договоров без его согласия.
Но, несмотря на достигнутые договоренности, султан Кылыч-Арслан II не стремился выполнять возложенные на себя обязательства - набеги турок продолжались, а города и крепости не были переданы императору. В результате этого император начал в 1176 году поход против султаната и двинулся к его столице - Иконии.
Начиная свой поход, император Мануил Комнин собрал достаточно
значительное войско, состоящие как из чисто византийских отрядов, так и из
большого числа наемников. Византийская армия превосходила по численности войска
Иконийского султана, а потому император двинулся напрямую к столице султаната.
Не видя возможности победить византийские армии в открытом сражении, султан
Кылыч-Арслан II приказал своим войскам занять горные проходы в ущелье и
подготовить засаду. На подходе к крепости Мириокефалон, император с большей
частью армии попал в эту ловушку. Когда тюрки-сельджуки вышли из засад и начали
атаку, в византийском войске возникла паника, которая привела к разгрому армии,
но, в конце концов, императору с частью войска с трудом удалось отступить.
Однако это поражение в битве при Мириокефеле перечеркнуло все планы
Византийской империи на окончательное отвоевание Малой Азии у тюрок-сельджуков.
После этого империя уже не предпринимала каких-либо серьезных попыток в этом
направлении и ограничивалась лишь обороной собственных границ от набегов
кочевников.
В сложившейся ситуации, когда тюрки-сельджуки оказались непосредственно в границах Византии, перед имперской властью стала задача интеграции иноплеменников.
Тюркский народ, как и любой народ, имели ряд своих особенностей, которые необходимо было учитывать в процессе интеграции. Представляется разумным выделить три такие особенности, обусловленные их религиозным, социально-экономическим и политическим положением.
Для понимания характера интеграции иноплеменников в состав Византийской империи крайне важно учитывать религиозный фактор. Византия, к моменту вторжения тюрок-сельджуков в середине XI века имела давнюю христианскую традицию, насчитывающую более семи веков с момента принятия Миланского эдикта в 313 году императором Константином Великим. Конечно, к XI веку от былого величия Римской империи не осталось практически ничего, однако, Византия сохранила свою государственность и традиционное имперское мировоззрение. Суть его заключалась в ойкуменической доктрине. Согласно этой доктрине, Византийская империя - государство, призванное нести свет веры Христовой «варварским народам», а в перспективе и подчинить их себе. В рамках подобной логики Византийский император является владыкой всех ныне живущих людей на бывших имперских территориях. Таким образом, потенциально тюрки-селджуки, проживая в этой местности, должны были следовать этому правилу и подчиняться императору.
Однако, в рассматриваемый период, Империя не имела достаточно сил, для того чтобы покорить все известные ей окрестные народы и привести их под свою власть. Вселенская миссия Империи в это время виделась как идея христианизации по православному образцу всех окружающих народов и через это вовлечение их в ойкумену т.е. цивилизованный мир. В свою очередь факт христианизации, таким образом, предполагал, что новообращенный народ ставится в зависимость от Империи. Кроме того, принятие христианства того или иного народа из рук императора автоматически ставило новообращенных в подчиненное положение. Ярким примером этому служит тот факт, что крещеные правители получали от императора титулы в византийской придворной системе. Таким образом, христианизация становилась первым и важным этапом на пути интеграции иноплеменников в состав Империи.
В последней четверти XI века перед Византийской империей встала важная задача, которая заключалась в необходимости решить вопрос с тюрками-сельджуками в Малой Азии. К моменту воцарения Алексея Комнина в 1081 году тюрки-сельджуки заняли почти всю Малую Азию и основали Румский султанат со столицей в Никее. Не имея сил решить вопрос возвращения Малой Азии чисто военным путем, Империи приходилось использовать различные методы для достижения своей цели. Перед византийской властью возникал вопрос о необходимости интеграции иноплеменников в состав Империи. Однако на пути интеграции стояли определенные трудности, одна из которых находилась в плоскости религии - тюрки-сельджуки исповедовали ислам суннитского толка и, оставаясь в таком качестве, не могли быть успешно интегрированы в византийское государство и общество.
Таким образом, представляется важным рассмотреть ряд положений религиозной политики императоров из династии Комнинов, направленный на христианизацию тюрок-сельджуков в Малой Азии в период с 1081 по 1180 год. В период правления первых Комнинов Империя оказалась в достаточно агрессивном окружении нехристианизированных иноплеменников. Помимо тюрок-сельджуков на Востоке, на Балканах также возникали проблемы с язычниками-половцами. Кроме нехристианизированных кочевников, определенную опасность для целостности Империи представляли еретеки в виде павликиан, а также другие христианские конфессии, такие как армяне- монофиситы и национальные Церкви, как в случае с Болгарией.
По этим причинам религиозная деятельность Комнинов отличалась достаточной гибкостью. Одним из важных аспектов этой политики являлись попытки упростить процедуру крещения для мусульман, в том числе и для тюрок-сельджуков. Наибольшие усилия в этом вопросе прилагал император Мануил Комнин. Никита Хониат сообщает об этом: «В чине оглашения между другими определениями находится и анафема Богу Магомета, о котором последний говорит, что он « и не родил и не рожден» и что он есть олосфирос. Царь предположил уничтожить эту анафему во всех книгах, в которых содержится чин оглашения, начиная с книжки находящейся в Великой церкви. Повод к этому был весьма благовиден. Царь говорил, что всякая вообще хула против Бога служит соблазном для агарян, обращающихся в нашу богоугодную верую».
Как видно из этого сообщения, Мануила Комнина крайне волновал вопрос перехода мусульман в христианство, и его устремления направлялись на то, чтобы эту процедуру облегчить. Однако Константинопольский патриархат во главе с патриархом Феодосием отверг эти попытки императора, считая, что это станет отступлением от веры в истинного Бога.
Как отмечал современный российский византинист С.А. Иванов «…императоры, и особенно Алексей Комнин, прилагали большие усилия для обращения всех нехристианских групп населения, находившихся на византийской территории, и относились к этой задаче как к выполнению религиозного долга». Комнины видя ряд факторов, которые затрудняли иноверцам переход в христианскую веру, стремились упростить процесс их перехода в новую религию. Однако, как показывает случай с императором Мануилом Комниным, который попытался снять анафему с «Бога Магомета», эти попытки не увенчались успехом, в основном по причине противодействия византийской Церкви.
Таким образом, желая привести тюрок-сельджуков к православной вере, византийские власти предприняли попытки пойти на уступки, выраженные в упрощении процедуры крещения для мусульман, но данная политика не увенчалась успехом из-за противодействия со стороны церкви и иноверцев.
Помимо религиозного аспекта интеграции важно также выделить и её социально-экономический аспект.
Во-первых, говоря про взаимоотношения Империи и кочевников, важно учитывать тот факт, что никогда эта интеграция не проводилась по инициативе Империи. Кочевники, которые регулярно вторгались на Балканы из Причерноморских степей, либо разоряли города и селения византийцев и откочевывали обратно в степи, либо же пытались закрепиться и осесть на завоеванных территориях. В первом случае скорее приходилось думать об эффективной защите границ, а не об интеграции. А вот во втором уже вставал вопрос о том как, во-первых, вернуть территории под власть империи, а во- вторых, как встроить пришлые племена в структуру византийского общества и государства. Таким образом, первое, что мы можем отметить, говоря об особенностях социально-экономического аспекта интеграции кочевников, так это то, что эта интеграция всегда носила вынужденный характер и попытки для этого предпринимались постфактум, тогда, когда кочевники уже были либо у границ, либо на территории империи.
Во-вторых, что не менее важно, уклад жизни кочевников принципиально отличался от уклада жизни оседлых земледельцев, населявших территорию Византии. Как указывал академик П.Ю. Уваров: «Эффективность кочевого хозяйства и проистекавшая из нее способность выставлять неслыханное число умелых конных воинов были важными аргументами номадов в диалоге с народами оседлых цивилизаций. Но кочевники экономически не могли существовать без последних. Набеги, данничество, обмен (чаще всего неэквивалентный), формирование «своих» зависимых и полузависимых оседлых поселений (малоизвестные ранее «города кочевников») - вот неполный перечень форм этих взаимоотношений». В данном случае тюрки-сельджуки не были исключением, по этому, с одной стороны, они стремились эксплуатировать местное, преимущественно греческое и армянское население, а с другой стороны возникали проблемы в их интеграции.
Основная проблема заключалась в трудности перехода номадов от кочевого образа жизни к оседлому или полуоседлому. Даже в годы правления Мануила Комнина тюрки-сельджуки преимущественно вели кочевой образ жизни. Об этом сообщает Иоанн Киннам, описывая восстановление крепости Дорилей: «Но персы, с тех пор как усилились их набеги на Римскую империю, этот город сравняли с землей и превратили его в совершенно безлюдную пустыню, так что истребили все сказанное и не оставили даже следа прежнего великолепия. В таком состоянии находилась Дорилея. В то время около него в числе двух тысяч жили персы, по их обычаю, кочевьем. Царь изгнал их и недалеко оттуда, обведя город рвом приступил к постройке стен».
Так как кочевники весьма медленно и неохотно отказывались от кочевого образа жизни, византийским властям приходилось создавать особые условия для их интеграции в состав Империи. Это нашло свое отражение в политике, известной еще со времен Римской империи - включения кочевников в состав Империи на правах федератов. В таком случае, кочевники переходили на полуоседлый образ жизни и расселялись на границах Империи. В таком случае они сохраняли кочевой уклад жизни, но теперь на их плечи ложилась задача по защите границ и участия в военных кампаниях на стороне императора. Такую политику византийские власти регулярно применяли для всех кочевников, которые оказывались на ее территории. Так, известны случаи расселения печенегов и половцев на границах Империи, многие тюрки-сельджуки также существовали на подобных условиях.
Подводя итог социально-экономических особенностей интеграции иноплеменников, можно отметить, что важным препятствием на пути интеграции кочевников становился их кочевой образ жизни, ориентированный на скотоводство. Сталкиваясь с тем, что кочевники не собирались менять свой быт, Империя была вынуждена создавать для них определенные условия на своих территориях. Это нашло свое отражение в политике предоставления кочевникам земель и угодий на разоренных и обезлюдевших пограничных территориях, где тюркам-сельждукам было проще сохранять свой быт и нести службу.
Одной из особенностей византийско-сельджукских отношений был тот факт, что между Империей и тюрками-сельджуками не установилось на долгое время ни четких постоянных границ, ни определенного баланса сил, особенно в конце XI века. За весь период Комниновского правления в Византии, перемещения на территорию Империи тюрок-сельджуков носили стихийный характер, и массы неконтролируемых кочевников постоянно оказывались на территории Империи. Это, безусловно, ставило перед византийской властью определенные задачи, связанные либо с изгнанием кочевников с занятых территорий либо с их интеграцией.
Кроме того, в отличие от Болгарии или Армении, которые в первой половине XI века находились полностью под властью Империи, с тюрками- сельджуками ничего подобного не произошло. Несмотря на успешную деятельность крестоносцев в рамках Первого крестового похода, когда произошло отвоевание значительных византийских территорий, включавших в себя Никею и окрестные области, полной победы над сельджуками добиться не удалось. Новая столица сельджукского государства установилась в Иконии и там, поборов внутренние смуты и оправившись от поражений, кочевники закрепились. Примером подобных смут и установившегося паритета может служить распад Румского сулатаната в 80-ых годах XI века. Несмотря на благоприятную положение, по мнению В.П. Степаненко « в целом ситуация на границах империи, особенно на Балканах оставалась крайне напряженной. Это препятствовало активизации византийской реконкисты в Малой Азии, так воевать на два фронта в это время империя была уже не в состоянии».
Таким образом, на пути интеграции тюрок-сельджуков вставал тот факт, что сельджуки, несмотря на свою разрозненность и кочевой образ жизни, все же имели в Малой Азии свое государство, которое стремилось создавать необходимые условия для жизни кочевников. Кроме того, Иконийский султанат был государством, в котором основной религией являлся ислам - это также становилось барьером на пути интеграции мусульман-кочевников в состав православной Византийской империи. Также важно учитывать тот факт, что несмотря на временный подъем при правлении Комнинов, Византия не имела достаточно сил и ресурсов, для того чтобы решить сельджукский вопрос военным путем.
Эти причины, несомненно, становились весомым доводом для тюрок-сельджуков против интеграции в состав Империи. Конечно, подобная расстановка сил не могла устраивать Комнинов и, исходя из этого, они стремились переломить положение дел в Малой Азии. С одной стороны, это нашло свое отражение в постоянных военных походах в 1081- 1180 годах в Малую Азию с целью отвоевания завоеванных земель. Мануил Комнин же без малого даже предпринимал попытки уничтожить Иконийский султанат, для чего даже пытался захватить его столицу в 1176 году. Об этом сообщает Никита Хониат, упоминая, « что царь даже хвалился тем, что будет отвечать ему (султану Килич-Арслану II) в Иконии».
В рамках дипломатии усилия Империи были направлены в традиционном русле ойкуменической доктрины византийской империи. Императоры династии Комнинов стремились установить с сельджукскими султанами систему вассальных отношений, тем самым вовлекая их в орбиту влияния Империи и ставя их в формальную зависимость от нее. В связи с этим особую важность, вершину усилий византийской дипломатии представляет Константинопольское соглашение 1161 года между императором Мануилом и Кылич-Арсланом II. Согласно этому соглашению, о котором упоминает как Киннам, так и Хониат, сельджукский султан становился вассалом императора. После заключения этого договора император Маниул стал обращаться к султану Кылыч-Арслану II как к «сыну».
Историк-византинист В.П. Степаненко отмечал особенности таких обращений: «Термины родства «брат», «сын», «друг», имели титулярный характер и определяли место правителя и возглавляемого им народа в рамках ойкуменического сообщества». В данном случае, термин « сын» означает тот факт, что иконийский султан находился в подчиненном положении.
Иоанн Киннам довольно точно характеризует суть этого договора: « Довольно времени прожив в Византии и подтвердив вторичными клятвами прежние обещания, Кличестан отправился домой. А обещания его были таковы: иметь во всю жизнь вражду с теми, которые питают вражду к царю, и наоборот - дружбу с тем, которые хранят благорасположение к нему; отдать царю большие и важнейшие города, которыми он овладел; ни в коем случае не заключать мирных договоров с кем-либо из врагов без позволения царя; когда будет нужно, помогать римлянам и являться для этого со всеми силами, где бы не была война - на востоке или на западе; не оставлять без наказания своих подданных, которые привыкли жить грабежами и обыкновенно называются туркоманами, как скоро они совершат какое-либо преступление протии римской земли».