Еще одним важным различием упрощенного производства по ГПК и ESCP является степень письменности производства. Так, российское упрощенное производство - полностью письменная процедура, дело рассматривается без вызова сторон. Если одна из сторон желает рассматривать дело в устном судебном производстве, необходимо будет перейти к рассмотрению дела по общим правилам искового производства, в то время как ESCP предусматривает возможность проведения судебного заседания по запросу одной из сторон. Доказательства в упрощенном производстве по ГПК также принимаются только письменные, при необходимости совершать какие-либо «очные» действия, например, заслушать свидетельские показания, опять же, осуществляется переход к рассмотрению дела по общим правилам искового производства. Если подобная необходимость возникает в ESCP, суд может вызвать стороны в судебное заседание. Представляется, что российский подход в данном аспекте является более практичным, так как проведение устного судебного заседания фактически превращает упрощенное в производство в обычное исковое производство со сжатыми сроками. Чтобы отвечать таким целям, как разгрузка судов, снижение экономических издержек и повышение доступа к правосудию, упрощенное производство должно быть полностью письменным.
Следующим различием является наличие или отсутствие волеизъявления обеих сторон в выборе способа разрешения спора. Так, для того, чтобы рассмотреть дело по правилам упрощенного производства по ГПК, необходимо согласие обеих сторон (за исключением ряда случаев, прямо предусмотренных ГПК). Если одна из сторон не согласна, дело будет рассматриваться по общим правилам. В ЕС, напротив, ESCP инициируется подачей истцом формы А в суд. Если суд принимает дело к производству, ответчик привлекается к производству именно по правилам ESCP, его предпочтение рассматривать дело по европейской процедуре или по национальной во внимание не принимается. Представляется, что отсутствие положения о согласии ответчика на рассмотрение дела в рамках ESCP является нарушением принципа равноправия сторон, так как это дает возможность истцу выбрать заведомо невыгодную для ответчика процедуру (например, если истцу известно, что ответчик в качестве доказательств сможет представить только показания свидетелей и скорее всего не сможет явиться в судебное заседание), а ответчик не сможет потребовать перехода к рассмотрению дела согласно национальному процессуальному праву. Более того, ст. 1 Регламента ESCP гласит, что процедура является альтернативой существующим национальным судебным производствам для участников процесса. Представляется, что с учетом отсутствия требования согласия обеих сторон для рассмотрения дела по правилам ESCP, процедура является альтернативой только для истца.
Очевидным минусом российского упрощенного производства - по сравнению с европейским - является то, что при подаче иска пакет документов и само исковое заявление никак не отличаются от тех, которые подаются для разрешения спора в общем исковом порядке. Представляется, что использование стандартных формуляров будет благоприятным как для истца, так и для суда. Если истцу будет предоставлена возможность подать исковое заявление в виде стандартного формуляра, состоящего в основном из закрытых вопросов с вариантами ответов, который можно будет выгрузить с соответствующих сайтов или получить в суде, он с меньшей вероятностью станет обращаться к услугам юриста, что значительно снизит его финансовые затраты, связанные с этим делом.
На данный момент очевидно, что законодателем взят курс на повсеместное установление правил о профессиональном судебном представительстве. В частности, это следует из факта внесения в ГПК такого требования, как высшее юридическое образование или ученая степень по юридической специальности для представителей, выступающих в судах, выше чем районный. Существует также точка зрения, поддерживаемая Министерством юстиции РФ, о том, что судебное представительство должно осуществляться только адвокатами. Однако, представляется, что распространять принцип профессионального представительства на упрощенное производство несколько нецелесообразно, так как это противоречит цели снижения экономических издержек производства. В том виде, в котором упрощенное производство существует на данной момент, упрощение в действительности ощущается только для суда. Кажется логичным, что упрощенное производство также должно иметь в качестве одной из главных целей доступ к правосудию для граждан. То есть, необходимо «упростить» процесс как для суда, так и для лиц, участвующих в производстве. Таким образом, требования о профессиональном представительстве в данном случае не видятся рациональными.
Введение стандартных формуляров представляется благоприятным также для суда. Суд, получив такой формуляр, может делегировать полномочия по обработке искового заявления от судьи, к примеру, помощнику судьи, как минимум для проверки на соответствие заявления формальным требованиям в рамках помощи судье в подготовке и организации судебного процесса, но не для осуществления правосудия, или даже автоматизировать его обработку при помощи информационных технологий. Представляется, что введение стандартных формуляров снизит временные издержки и частично разгрузит суды.
Довольно неоднозначным являются правила о направлении документов другой стороне. В российском упрощенном производстве эта обязанность лежит на самих сторонах (а с 1 октября 2019 г. такое правило присутствует и для обычного искового производства ), а в европейском - на суде. Предположительно, это различие обусловлено несколько различными основными целями упрощения производства. При всестороннем анализе упрощенного производства в России становится очевидно, что его введение в первую очередь направлено на разгрузку судов. Таким образом, вероятно, законодатель попытался несколько сэкономить время суда, освободив его от обязанности направлять документы, поступившие от одной стороны, другой. Факт дальнейшего установления данного правила для любого искового производства, вероятно, подтверждает его эффективность. Европейское упрощенное производство, ставит главной целью обеспечение доступа к правосудию граждан и создание удобной для пользования процедуры. Так, действия и затраты сторон сведены к минимуму, так как за направление документов другой стороне ответственен суд.
Стоит отметить, что как у упрощенного производства по ГПК, так и у ESCP, есть одна схожая проблема, которая заключается в том, что обе процедуры плохо справляются с улучшением доступа к правосудию без использования юридической помощи. В целом, действия сторон в российском упрощенном производстве не сильно отличаются от действий в условиях общих правил искового производства. То есть, сторонам также надо подготовить исковое заявление, объяснения, возражения и т.д. Таким образом, сторонам, вероятно, все равно не будет хорошо понятен процесс, и они будут прибегать к услугам юриста точно так же, как и в обычном исковом производстве. Даже ESCP, с учетом широкого использования стандартных формуляров, остается во многом непонятной процедурой для граждан, не имеющих специальных юридических знаний. Так, примерно треть лиц, участвовавших в производстве по правилам ESCP, прибегала к услугам юриста.
Резюмируя вышесказанное, можно сказать, что у обоих процедур есть очевидные недостатки и преимущества. Представляется, что российское упрощенное производство выигрывает в том, что оно является полностью письменным и лучше отвечает требованиям принципа диспозитивности гражданского процесса за счет необходимости получения согласия обеих сторон для рассмотрения дела по правилам упрощенного производства. Несомненным плюсом европейского упрощенного производства является широкое использование стандартных формуляров. Невозможно сказать, которая процедура лучше регулирует сроки производства и доставку документов. Для обеих процедур характерна непонятность для основного населения, которое в результате этого вынуждено прибегать к юридической помощи.
3.2 Тенденции развития законодательства РФ с учетом опыта стран ЕС
Представляется, что главная черта, которое российское процессуальное законодательство могло бы заимствовать из европейского - использование стандартных формуляров, как минимум для искового заявления. Оптимальным был бы формуляр, составленный в основном из закрытых вопросов с вариантами ответов. Также представляется целесообразным заранее (в самом формуляре) запрашивать у истца согласие на переход к общим правилам искового производства, так как издержки по рассмотрению «малого» дела в рамках обычного искового производства могут оказаться несоразмерными по сравнению с требованиями. В таком случае истец, вероятно, откажется от иска. Заблаговременное установление несогласия истца с переходом к общим правилам искового производства сэкономит суду время на составление соответствующего определения и направления его сторонам.
Так, формуляр состоял бы из следующих полей.
1. Наименование суда.
2. Сведения об истце.
3. Сведения об ответчике.
4. Категория дела: варианты ответа согласно подпунктам ч. 1 ст. 232.2 ГПК, а также поле для ответа в свободной форме, если дело не подпадает ни под одну из указанных категорий.
5. Краткое описания дела в свободной форме.
6. Цена иска.
7. Соблюдение досудебного порядка (да/нет).
8. Предпринимались ли действия, направленные на примирение (да/нет, если «да» - краткое описание в свободной форме).
9. Список прилагаемых доказательств.
10. Согласие на переход к рассмотрению дела по общим правилам искового производства в случае отказа ответчика от рассмотрения дела по правилам упрощенного производства или возникновения обстоятельств, препятствующих рассмотрению дела по правилам упрощенного производства (да/нет).
11. Подпись истца.
Такое исковое заявление соответствует требованиям ГПК о содержании искового заявления. При этом, гражданину, не обладающему знаниями о гражданском процессе, будет значительно проще составить исковое заявление, так как оно указывает на все данные, которые должны присутствовать в правильно составленном исковом заявлении.
Тем не менее, представляется, что наибольшую пользу опыт ЕС по упрощению производству по гражданским делам может принести не национальному процессуальному законодательству России, а международным организациям с участием России.
На данный момент наиболее активная и глубокая международная интеграция с участием России происходит в Евразийском Экономическом Союзе. Договор о ЕАЭС не содержит никаких положений о сближении процессуального права. ЕАЭС - именно экономический союз, в его рамках не предполагается столь же глубокий уровень интеграции, как в ЕС. Главная цель создания ЕАЭС - обеспечение свободы движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы. Тем не менее, как показывает опыт ЕС, для глубокой интеграции наряду с перечисленными четырьмя свободами необходимо обеспечение свободы движения судебных решений. Значит, нужен способ простого признания судебных актов в интегрирующихся государствах.
Представляется, что при успешной экономической интеграции стран ЕАЭС будет значительно увеличиваться количество договоров, заключаемых лицами, домицилированными в разных государствах-членах. Договорные отношения требуют эффективных способов защиты прав, возникающих из них. Соответственно, при условии роста интеграции возрастет также необходимость простого и быстрого разрешения споров с трансграничным элементом.
На данный момент уровень гармонизации гражданского процесса стран-участниц ЕАЭС находится на крайне низком уровне, так как регулируется несколькими международными договорами. Например, решение казахстанского суда не подлежит проверке на противоречие публичному порядку при признании его в России, так как отношения сторон регулируются Минской конвенцией. Если то же самое решение нужно было бы признать в Беларуси, то проверка на противоречие публичному порядку проводилась бы, так как здесь отношения регулируются Кишиневской конвенцией. Такая несогласованность в вопросах признания судебных решений противоречит целям интеграции, так как вместо стимулирования экономических связей между государствами-членами союза потенциально может привести к застопориванию таких связей. Более того, в условия повышения количества трансграничных дел в рамках ЕАЭС, отсутствие гармонизации гражданских процессуальных норм может значительно увеличить нагрузку на суды.
Для решения этой проблемы видится целесообразным разработка единой для всех государств-членов ЕАЭС процедуры разрешения гражданских и коммерческих споров с трансграничным элементом. В этом аспекте довольно разумно было бы обратиться к опыту союза с наиболее высоким уровнем интеграции - ЕС.
Так, на примере EOP и ESCP можно было бы ввести трансграничное приказное и упрощенное производство соответственно. В нем могли бы использоваться стандартные формуляры на языках всех государств-членов ЕАЭС, доступные онлайн и в печатной форме в судах. Можно было бы даже пойти несколько дальше, чем ЕС, и обеспечить возможность подать исковое заявление в суд через соответствующий государственный Интернет-портал.
Ввиду довольно малого количества государств-членов ЕАЭС (всего 5: Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан и Россия) и, соответственно, малого количества официальных языков Союза, представляется возможным обеспечить гражданам бесплатную помощь в заполнении формуляров на языках, которыми они не владеют.
Стоит отметить, что с учетом сферы деятельности Союза - экономической - споры, которые могли бы рассматриваться в рамках таких процедур, должны были бы носить исключительно экономический характер, то есть, из категорий дел, рассматриваемых по правилам этих процедур, как и в ЕС, исключались бы, к примеру, споры, вытекающие из брачно-семейных и наследственных отношений.