В учении о физическом лице как субъекте преступления основным является вопрос о невменяемости. По английскому праву невменяемость может быть обусловлена возрастом, душевной болезнью и опьянением.
Несовершеннолетие по английскому праву обычно связывается с отсутствием воли, что может служить причиной, исключающей уголовную ответственность. Уголовное законодательство различает три группы несовершеннолетних - малолетние дети в возрасте до 10 лет, дети в возрасте от 10 до 14 лет и подростки в возрасте от 14 до 17 лет (при назначении наказаний к ним приравниваются молодые люди в возрасте от 17 лет до 21 года).
До принятия Закона о детях и подростках 1933 г. по общему праву малолетним, не подлежащим уголовной ответственности, признавался ребенок, не достигший 7 лет. Этим законом возраст наступления уголовной ответственности был повышен до 8 лет, а затем Законом о детях и подростках 1969 г. - до 10 лет (в Законе 1969 г. содержится статья, устанавливающая возраст наступления уголовной ответственности за все преступления кроме убийства с 14 лет, однако, до настоящего времени эта статья так и не вступила в силу).
В отношении малолетних, не достигших десятилетнего возраста существует неоспоримая презумпция, что дети в этом возрасте не могут быть уголовно дееспособными. Поэтому никакое действие, совершенное таким малолетним, не влечет для него уголовной ответственности.
До издания Закона о преступлении и ином нарушении порядка 1998 г. по общему праву дети в возрасте от 10 до 14 лет также считались уголовно недееспособными, хотя эта презумпция не была незыблемой. Поскольку само по себе совершение ребенком такого возраста уголовного деяния не являлось достаточным prima facie доказательством наличия вины, как это имело бы место в отношении взрослого, обвинение должно было еще доказать наличие у ребенка «злонамеренности». Необходимость в особых доказательствах злонамеренности выражалась в том, что присяжные помимо обычного вопроса, касающегося совершения действия, в котором ребенок обвиняется, должны были задать ему вопрос относительно того, знает ли он, что поступает дурно.
Судебная практика и доктрина всегда исходили из того, что ребенок в возрасте от 10 до 14 лет может быть обвинен в совершении преступления только в том случае, когда обвинение безо всяких разумных сомнений докажет, что в его действиях присутствуют оба элемента преступления - actus reus и mens rea, а также осознание ребенком факта причинения серьезного вреда. Что же касается последнего условия, то для привлечения ребенка к уголовной ответственности не достаточно было простого доказательства того, что ребенок понимал неправильность своего поведения. Доказательствами в таком случае должны были служить сведения о поведении ребенка после совершения преступления, его ответы на вопросы полиции, анализ его психического состояния, природа и тяжесть совершенного преступления.
Следует отметить, что тенденции современного английского уголовного права свидетельствуют об отходе законодателя от традиций общего права. По общему праву, например, всегда считалось, что мальчик, не достигший 14 лет, не может быть признан виновным в совершении изнасилования или ином половом преступлении. Эта презумпция общего права была отменена Законом о половых преступлениях 1993 г., согласно которому мальчик в возрасте до 14 лет теперь при наличии других условий наступления уголовной ответственности можег быть обвинен как исполнитель в половом преступлении.
Законом 1998 г. (ст. 34) презумпция общего права, в соответствии с которой ребенок в возрасте 10 лет и старше не способен совершить преступление, также была отменена.
Душевная болезнь. Даже во времена средневековья ссылка на душевное заболевание являлась возможным способом защиты от уголовной ответственности. В то же время одной только душевной болезни для полного освобождения от ответственности всегда считалось недостаточно. По мнению Кении, английское право различает две группы душевнобольных:
) лица, душевная болезнь которых такова, что «они не дали бы своей болезни воли, если бы около них находился полисмен».
В общем праве уже более ста пятидесяти лет существуют правила (хотя нельзя со всей уверенностью сказать, что они носят исчерпывающий характер), позволяющие в зависимости от наличия или отсутствия у лица способности различать в совершенном им преступлении хорошее от дурного.
Эти правила были названы по имени некоего Макнотсна, страдавшего манией преследования, который задумал убить своего «преследователя» премьер-министра Англии Роберта Пиля, по по ошибке убил его секретаря Драммонда. Макнотен был оправдан судом ввиду душевной болезни. Дело получило такой резонанс в обществе, что даже вызвало дебаты в Палате лордов. Недоумевающие лорды не могли понять, почему обвиняемый был оправдан, и потому поставили ряд конкретных вопросов перед 15 авторитетными судьями, входившими в состав одной из комиссий, готовившей очередную реформу английского уголовного права.
В 1843 г., не рассматривая материалы дела, судьи в абстрактной форме дали по этим вопросам заключение, которое, не будучи санкционировано как нормативный акт, стало называться правилами Макнотена. Суть этих правил сводится к следующему:
) Каждый человек презюмируется душевно здоровым и обладающим достаточной степенью разумности для того, чтобы нести ответственность за совершенные им преступления, пока обратное не будет достоверно доказано присяжным.
) Для освобождения от ответственности ввиду душевной болезни должно быть с «очевидностью» установлено, что во время совершения действия, по поводу которого он привлекается к ответственности, обвиняемый действовал под влиянием такого происходящего от душевной болезни дефекта сознания, что он не в состоянии был отдавать себе отчет в природе и свойствах совершаемого им действия или (если отдавал себе в этом отчет) не был в состоянии понять безнравственность своего действия.
) Относительно осознания душевнобольным того, что действие дурно, судьи указали: «Если обвиняемый сознавал, что не должен был действовать таким образом и что его поведение нарушает закон, он должен быть наказан». Таким образом критерием является не вообще способность различать хорошее и дурное, как это предполагалось раньше, а эта же способность применительно к конкретному совершенному действию.
) Если преступное деяние было совершено обвиняемым под влиянием бредовых идей об окружающем, которые затемнили для него подлинное значение совершаемого им действия, обвиняемый подлежит такой ответственности, какой он подлежал бы, если бы факты соответствовали его представлениям о них. Душевнобольной может, например, совершить убийство под влиянием галлюцинации, заключающейся в том, что он - палач, правомерно приводящий в исполнение приговор суда, или же всего лишь в том, что потерпевший обманул его когда-то в карточной игре.
Для того, чтобы получить освобождение от уголовной ответственности по правилам Макнотена, обвиняемый должен доказать, что страдает от заболевания «сознания» в юридическом смысле этого слова (что не всегда связано с заболеванием мозга), когда совершает запрещенное законом действие.
Современная трактовка понятия «сознание», использованного в правилах Макнотена, была дана Палатой лордов в более поздних решениях. Например, в решении по делу Салливан было указано, что под «сознанием» понимаются такие психические способности, как разумность, память и понимание. Если действие болезни ухудшает эти способности, то этиология болезни значения не имеет, т.е. наступление уголовной ответственности не должно зависеть от того, о каком заболевании идет речь - органическом или функциональном, постоянном или временном, излечимом или неизлечимом.
Следует отметить, что дела, в которых обвиняемый в качестве защиты от уголовного преследования ссылается на душевную болезнь, встречаются крайне редко. Причины этого могут быть различны, включая и ту, что в этом случае лица, освобождаемые от уголовной ответственности на основании правил Макнотсна, помещаются в специальные лечебные заведения психиатрического профиля, нередко пожизненно. Другой причиной может быть и то, что после принятия Закона об убийстве 1957г. в качестве защиты теперь может выступать ссылка обвиняемого на «уменьшенную ответственность».
Концепция уменьшенной ответственности, известная ранее шотландскому праву, была введена в английское право Законом 1957 г., который предусматривает, что «лицо, которое убивает или участвует в убийстве другого, не подлежит наказанию за тяжкое убийство, если оно страдает от такой аномалии сознания(независимо от того, вызвано ли это задержкой или отставанием в умственном развитии либо другой врожденной причиной, вызванной заболеванием или повреждением), которая существенным образом ухудшила его психическую ответственность за свои действия или бездействие в момент совершения убийства или за соучастие в нем».
Уменьшенная ответственность, в отличие от правил Макнотена, которые полностью освобождают при наличии душевной болезни лицо от уголовной ответственности, является фактором, смягчающим ответственность и дающим возможность в определенных случаях переквалифицировать тяжкое убийство в простое убийство. Это особенно важно при выборе судом наказания, поскольку за тяжкое убийство но закону полагается только пожизненное тюремное заключение, а простое убийство может быть по усмотрению суда наказано менее строго. Правило уменьшенной ответственности распространяется только на случаи обвинения в убийстве и не может быть применено, например, в случае покушения на умышленное убийство.
Английская судебная практика придерживается мнения, что для применения правила об уменьшенной вменяемости необходимо сочетание трех элементов. Во-первых, обвиняемый должен страдать от такой «аномалии сознания» в момент совершения преступления, которую обычный разумный человек определит как «ненормальность».
Во-вторых, «аномалия сознания» должна проистекать от одной из определенных причин, а именно, от задержки или отставания в развитии либо от любой врожденной причины, вызванной заболеванием или повреждением. При этом под болезнью или повреждением понимается органическое или физическое повреждение или болезнь тела, включая мозг, а любой врожденной причиной может быть функциональное психическое заболевание.
В-третьих, «аномалия сознания», упомянутая в Законе, должна существенным образом уменьшить психическую ответственность обвиняемого за его действия или бездействие. Ответить на вопрос о том, что же понимается под словами «существенным образом», достаточно сложно. Судебная практика придерживается мнения, что во многих случаях речь идет о невозможности обвиняемым контролировать свои действия и импульсы.
Опьянение. Старое английское право рассматривало опьянение в качестве обстоятельства, отягчающего вину по делам о преступлениях, предрасположение к которым было вызвано опьянением.
По мнению же современных английских юристов алкоголь является веществом, способным изменить настроение, восприятие или сознание, привести к утрате сдержанности, самоконтроля, нарушению движений, реакций, рассудительности и способности предвидеть последствия. Такой же эффект могут иметь не только наркотики, но и другие вещества.
Следует отмстить, что при совершении под влиянием алкоголя или наркотиков определенных преступлений, например, автотранспортных либо связанных с нарушением общественного порядка, именно опьянение является существом преступления. При совершении же других преступлений, таких как убийстве, нападение или кража, опьянение способно определенным образом влиять па совершение преступлений, но не является существенным фактором. Английское право различает два вида опьянения - добровольное и недобровольное опьянение.
Добровольное опьянение. Опьянение по английскому общему праву является добровольным в тех случаях, когда обвиняемый сознательно употребляет алкоголь или иное лекарственное средство или одурманивающее вещество или их комбинацию, даже если он не знает их природы или силы или если воздействие указанных веществ значительно сильнее, чем можно было ожидать.
Из этого правила существует два исключения, когда опьянение не признается добровольным, а именно, если лекарственное средство было принято по назначению врача, или если опьянение вызвано неопасным лекарством, которое при обычных обстоятельствах не способно вызвать побочных явлений агрессивности (например, седативными средствами).
Добровольное опьянение само по себе не освобождает от ответственности за совершение уголовно наказуемого деяния, даже если это опьянение временно вызвало значительное затемнение рассудка.
Основанием этого является то, что в отличие от психического заболевания, состояние опьянения связано с наличием волевого момента (т.е. свободы выбора), и потому заслуживает осуждения с точки зрения морали и права. Вместе с тем, хотя опьянение и не исключает вину, оно может быть основанием для снижения наказания.
Добровольное опьянение является фактором, определенным образом влияющим на уголовную ответственность, например, в случаях, когда:
а) существенным элементом преступления является специальное намерение и опьянение обвиняемого доказывает, что у него такое намерение отсутствовало; или
б) опьянение вызвало такое расстройство сознания, что должно быть применено правило Макнотена.
К первому случаю относятся преступления, связанные с насилием, когда у обвиняемого в связи с опьянением может отсутствовать необходимая mens rea, например, потому, что он убивает другого по ошибке, считая, что стреляет в пугало, либо не понимая, что этим может причинить вред другому лицу.
В течение длительного времени авторитетным считалось разъяснение правил об опьянении, данное в 1920 г. Палатой лордов по делу Бирда. В разъяснении, на которое и в наши дни в определенной степени продолжают ссылаться суды, было указано, что во внимание должны приниматься доказательства того, что опьянение было слишком сильным, «чтобы подсудимый мог сформировать у себя ту особую цель, которая является конститутивным элементом соответствующего преступления. Эти доказательства должны быть рассмотрены в сочетании с другими доказанными по делу обстоятельствами, для того, чтобы определить, имел или не имел обвиняемый такое намерение».
В этом случае опьянение, если оно несовместимо с необходимым субъективным элементом преступления, «исключает совершение преступления, о котором идет речь». Например, суд может признать, что лицо, находящееся в состоянии опьянения, не было способно сформировать в момент совершения им убийства намерение убить или нанести тяжкое телесное повреждение, и в связи с этим изменить квалификации его деяния с тяжкого убийства на простое убийство, не требующее специального намерения. Именно эта часть разъяснения решения по делу Бирда была подтверждена в 1979 г. Палатой лордов по делу Маджевски.
В решении по делу Маджевски было также сформулировано другое правило, касающееся опьянения. Согласно этому правилу, когда для наступления уголовной ответственности за преступление требуется основное намерение (и не требуется специального намерения), лицо может быть осуждено, если оно находилось в состоянии добровольного опьянения в момент совершения преступления (даже при отсутствии mens rea, обычно требуемой для этого преступления, и наличии состояния автоматизма).
Другим исключением из общего предписания о том, что добровольное опьянение влечет уголовную ответственность, является применение правил Макпотена в случае, если обвиняемый был опьянен до такой степени, которая вызывает расстройство сознания.
Хотя простой дефект сознания вследствие опьянения не признается судами «нарушением сознания», постоянное пьянство или злоупотребление наркотиками иногда могут привести к необратимым изменениям психики, вызванным белой горячкой или алкогольным психозом. В судебной практике, однако, редко встречаются случаи, когда суд принимает в качестве доказательства психического заболевания ссылку на опьянение. Самым старым примером, упоминаемым в этой связи является дело Дейвиса, обвинявшегося и признанного невиновным в «стрельбе с целью убийства» (в действующем законодательстве теперь используется иная терминология). В свою защиту Дейвис ссылался на белую горячку, возникшую на почве пьянства, которой он страдал в момент совершения преступления. Судья Стифен в своем напутствии присяжным указал на необходимость проведения разграничения между обычным пьянством и заболеванием, возникшем на его почве. Мнение судьи Стифена по делу Дейвиса послужило основой для решения иных аналогичных дел.