Заключение
Основные научные результаты диссертации
1. Прогрессивное усложнение и универсализация создаваемых писателем художественных моделей реальности за счет интеграции вторичной условности - следствие постепенного изменения характера связей между сатирическим, фантастическим и мифологическим типами - от отношений субординации к синтезу. Вторичная условность в булгаковской прозе - уникальная функциональная эстетическая система, обладающая динамичной полиморфической структурой, эволюция которой отражает усиление центростремительных тенденций в творчестве писателя [5; 6].
2. Структурообразующую роль в организации художественного пространства ранних фельетонов и рассказов "Похождения Чичикова", "Воспоминания", "Сапоги-невидимки", "Приключения стенгазеты", "Приключение покойника", "Крысиный разговор", "Багровый остров", повести "Дьяволиада" играет сатирическая условность, которая демонстрирует несоблюдение последовательности и логики действительного течения событий, нарушение причинно-следственных связей и любых физических, психологических, природных законов. Сатирическое иносказание создается средствами первичной и вторичной условности при помощи реализованной метафоры, алогизма, буквализованного фразеологизма, гиперболы, символа, гротеска, фантастики.
Преобладание сатирической условности объясняется установкой писателя на социальную критику. Фантастику в этих произведениях автор использует как продуктивный прием для изображения парадоксов современной ему жизни.
В повестях "Роковые яйца" и "Собачье сердце" вторичная условность отчетливо эволюционирует, представляя собой более сложное структурно-семантическое единство: функциональное сочетание двух типов художественной условности - сатирического и фантастического. Усложнение касается, прежде всего, характера фантастического: если ранее фантастика служила одним из приемов сатирического обнажения, то теперь приобрела сюжетообразующее значение, став одним из смысловыражающих факторов. Однако сатирическое начало продолжает оставаться ведущим. На это указывает открытое пародирование писателем научно-фантастических клише. Так, в отличие от научной фантастики, стремящейся к иллюзии предельной достоверности, психологическому и фактическому "оправданию" нереального в повествовании, фантастика у М.А. Булгакова, напротив, максимально обнажается постоянным соотнесением с действительностью, что подтверждает первостепенность сатирической цели.
Ирония актуализирует еще один скрытый смысловой план повестей - философский. Авторская ирония в повестях является своеобразным этическим камертоном. Внешне уравнивающая ценность всех точек зрения и, казалось бы, допускающая возможность их равноправного существования, она смысловым подтекстом разрушает кажущуюся стабильность, обнажает скрытый смысл происходящего, демонстрируя диссонансную природу новой социальной системы [2; 5; 6; 8; 10; 12; 13].
3. В романе "Белая гвардия" средствами вторичной художественной условности создан символический образ рая. Мифологический и фантастический типы являются здесь главенствующими. Эсхатологические мифомотивы тесно переплетаются со структурными элементами фантастической условности, в результате чего происходит их взаимное проникновение и переосмысление. Постоянные отсылки читателя к реалиям современной жизни и их намеренное снижение за счет гротескного соотнесения "сиюминутного" и "вечного", десакрализация образов создают сатирический подтекст. Сатирическая условность проявляется в узнаваемости описываемого исторического момента, в ироничности повествовательного тона, комическом подчеркивании относительности классовых правд, укрупнении и комической подаче бытовых реалий. Иносказательная картина происходящей трагедии, поданная в сатирическом преломлении, приобретает дополнительное социальное звучание. Взаимное проникновение и переосмысление фантастики, мифологических и реалистических мотивов проясняет суть символического иносказания, углубляет основной конфликт романа. Сатирическая нота увеличивает смысловую емкость произведения. Усложнение фактуры вторичной художественной условности в "Белой гвардии" связано с постепенной универсализацией художественного мышления писателя [5; 6; 9].
4. Художественные модели повести "Тайному другу" и романа "Записки покойника" организованы с помощью сатирической, мифологической и фантастической условности. Доминирование какого-либо типа в этих произведениях зависит от авторской задачи на конкретном этапе сюжетного развития. Фантастическое превращение оперного Мефистофеля в реального гостя служит отправным пунктом необычайной истории. Фантастическое и мифологическое естественно вплетено в реалистическое описание неустроенного быта героя, обрастает массой житейских подробностей эпохи первых пятилеток. Опрощение инфернального героя за счет придания ему черт функционера среднего звена настраивает читателя на комически сниженное восприятие происходящего. Смеховая интерпретация мифа является объективацией сатирической условности и указывает на ее системообразующее значение в обоих произведениях. Интертекстуальный мотив, использованный в качестве сюжетной посылки, не разворачивается в самостоятельную повествовательную линию, а после "превращения" дьявола в редактора Рудольфа растворяется в сатирически заостренном, но не выходящем за рамки первичной условности описании мытарств героя. Иронический тон, в котором описывается сцена, разрушает иллюзию достоверности, указывая тем самым на подчиненность инфернального эпизода сатирическому замыслу. Не реализованный полностью, но прозвучавший в этих произведениях мотив заключения договора с дьяволом получит наиболее полное выражение в итоговом романе М.А. Булгакова "Мастер и Маргарита".
Центростремительная тенденция в эволюции вторичной художественной условности в булгаковской прозе поддерживается интеграцией импрессионистической орнаментальности и экспрессионистической гротескности. Тонкий лиризм повествовательной интонации, "мерцающее" настроение героя-рассказчика, фиксирование деталей и оттенков быта и бытия в "Тайному другу" и "Записках покойника" ? эти элементы импрессионистической эстетики в сочетании с подчеркнутой ирреальностью, фантастичностью отдельных сцен, с условно-символической обобщенностью лирических и гротесковых образов создают специфический "импрессио-экспрессионистический" рисунок художественной ткани булгаковских произведений, производя эффект полифонического звучания [4; 5; 6].
5. Апробированные М.А. Булгаковым в предшествующих произведениях формально-содержательные принципы моделирования художественной реальности легли в основание синтетизма структурно-семантической концепции "Мастера и Маргариты". В романе наблюдается равновесие трех типов вторичной художественной условности: мифологического, сатирического и фантастического. Фантастическая сюжетная линия скрепляет воедино два других повествовательных пласта: "московские" и "евангельские" главы. Внутреннее содержание и значение фантастики в романе обусловлены ее связью с сатирической и мифологической условностью: тема вмешательства сверхъестественных сил, преломляясь сквозь сатирическую призму, развивается в комическом плане; в свете мифа фантастическое в романе получает серьезные, глубокомысленные обертоны. Наполненный фантастикой, сатирический план усиливает свою обличительную функцию. Мифологическая условность подчеркивает вневременной характер и незыблемость нравственного императива. Попадая в ее пространство, сатирическая условность приобретает символическую многозначность. Синтез сатирической, фантастической и мифологической условности, органичное сочетание акцентированной условности и реалистической достоверности, стилистическая какофония повествовательных планов рождают богатство смысловых оттенков, стимулируют образную ассоциативность, создают многоуровневый семантический спектр, множественную вариативность интерпретаций [1; 2; 4; 5; 6; 9; 10; 11].
6. Сопоставление современной белорусской антиутопии с булгаковскими текстами обнаруживает ряд структурно-семантических параллелей. Возникающие в результате ассоциативных сближений аллюзии выполняют функцию генерирования смысла, способствуют перемещению фокуса читательского внимания с занимательной фабулы на нравственные и философские вопросы бытия. Подтекстовое взаимодействие авторской концепции с булгаковскими образами, идеями и идеалами универсализуют локальные ситуации в произведениях белорусских писателей, переводя их в общечеловеческую систему координат [7].
Рекомендации по практическому использованию результатов
Результаты диссертации могут быть использованы в лекционных курсах по истории русской и белорусской литератур ХХ века, в спецкурсах и спецсеминарах по творчеству М.А. Булгакова в высших учебных заведениях, в школьной практике, а также для дальнейшего научного исследования вторичной художественной условности в белорусской литературе ХХ-ХХI веков.
Список публикаций по теме диссертации
Статьи в научных журналах, рекомендованных ВАК
1. Голубович, Н.В. О природе символа в художественной системе романа М.А. Булгакова "Мастер и Маргарита" / Н.В. Голубович // Веснiк Вiцебскага дзярж. ун-та. - 1998. - № 4 (10). - С.40-43.
2. Голубович, Н.В. Место и роль традиции в художественной системе М.А. Булгакова / Н.В. Голубович // Веснiк Вiцебскага дзярж. ун-та. - 2000. - № 4. - С.64-69.
3. Голубович, Н.В. Сатирическая условность в прозе М.А. Булгакова 1920-х годов / Н.В. Голубович // Веснiк Вiцебскага дзярж. ун-та. - 2004. - № 2 (32). - С.83-90.
4. Голубович, Н.В. Мифологизация как ведущий художественный принцип в М.А. Булгакова в "Театральном романе" и "Мастере и Маргарите" / Н.В. Голубович // Веснiк Вiцебскага дзярж. ун-та. - 2005. - № 2 (36). - С.85-91.
Статьи в научных сборниках
5. Голубович, Н.В. Синтез вторичной художественной условности в прозе М.А. Булгакова / Н.В. Голубович // Беларуска-руска-польскае супастаўляльнае мовазнаўства, лiтаратуразнаўства, культуралогiя: зборнiк навуковых артыкулаў /Пад агульнай ред.А.М. Мезенкi. - Вiцебск: Выдавецтва УА "ВДУ імя П.М. Машэрава", 2006. - С.392-394.
6. Голубович Н.В. Эволюция вторичной художественной условности в прозе М.А. Булгакова / Н.В. Голубович // Профессиональное образование / Приложение "Новые педагогические исследования", № 1, 2007. - Москва: АПО, 2006. - С.40 - 42.
7. Голубович, Н.В. "Адам и Ева" М. Булгакова и "Последняя пастораль" А. Адамовича как антиутопии / Н.В. Голубович // Славянскiя лiтаратуры ў кантэксце сусветнай: Мiжнар. навук. канф., прысвеч.125-годдзю з дня нарадж. Янкi Купалы і Якуба Коласа, Мiнск, 1-3 лiстап. 2007 г. / БДУ: зб. навук. арт.; рэдкал.: Т.I. Шамякiна (адк. рэд.); пад агул. рэд. I.С. Роўды. - Мiнск: Выд. цэнтр БДУ, 2008. - С. 195-198.
Материалы научных конференций
8. Голубович, Н.В. К вопросу о специфике символообразования в условно-метафорической прозе М.А. Булгакова / Н.В. Голубович // Риторика в свете современной лингвистики: тез. докл. межвуз. научн. конф., Смоленск, 13 - 14 мая 1999 г. / Смол. гос. пед. ун-т; Под ред.Э.М. Береговской. - Смоленск, 1999. - С.21-22.
9. Голубович, Н.В. Пушкинский лейтмотив в творчестве М.А. Булгакова / Н.В. Голубович // Творчество А.С. Пушкина и русская культурная традиция: материалы международн. науч. конф., Липецк, 18-19 мая 1999 г. / Липецкий гос. пед. ун-т; Под ред.В.А. Сарычева. - Липецк, 2000. - С.106-108.
10. Голубович, Н.В. Методологическая ориентация М.А. Булгакова в свете сопоставительного литературоведения / Н.В. Голубович // Беларуска-руска-польскае супастаўляльнае мовазнаўства, лiтаратуразнаўства, культуралогiя: матэрыялы V Мiжнар. навук. канф., Вiцебск, 25-27 мая 2000 г. / Вiцебскi дзярж. ун-т. iмя П.М. Машэрава; Пад ред.Л.М. Вардамацкага, А.М. Мезенкi - Вiцебск, 2000. - С.140-141.
11. Мифологическая условность в прозе М.А. Булгакова / Н.В. Голубович // Культура и письменность славянского мира: сборник материалов международн. науч. конф., Смоленск, 24 мая 2004 г. / Изд-во СГПУ, 2004. - Т. IV. - С. 193-198.
Учебно-методические пособия
12. Голубович, Н.В. Онтологические ценности в прозе М.А. Булгакова 20-30-х годов: Пособие для студ. и учит. / Н.В. Голубович. - Витебск, 2000. - 25 с.
13. Голубович, Н.В. Проза М.А. Булгакова 20-30-х годов в контексте культурных традиций: Методическое пособие для студ. филол. / Н.В. Голубович. - Витебск, Изд-во ВГУ им.П.М. Машерова, 2001. - 37 с.