Материал: sukhova_oa_red_gorodskoe_prostranstvo_v_istoricheskoi_retros-1

Вто же время обстановка изъятий привела к потере многих почитаемых икон, таких например, как Муромская икона Божией Матери из Христорождественского собора г. Рязани.

С1920 по 1922 год Рязанскую кафедру занимал один из лидеров «обновленчества» − архиепископ Вениамин (Муратовский). В августе 1922 г. он разработал тезисы «обновленческой» программы, в которой «Живая церковь» признавались высшими органами церковной власти. Активным борцом с «обновленчеством» в губернии стал епископ Борис (Соколов), назначенный патриархом Тихоном на Рязанскую кафедру. В марте 1924 г. в Рязани собрался обновленческий губернский съезд духовенства, на котором присутствовали 22 человека. В большинстве докладов отмечалось, что общее число обновленческого духовенства и приходов в губернии начало резко сокращаться. Население не принимало сторону обновленцев.

В целях антирелигиозной кампании в Рязани организовывались “комсомольские святки”. На предприятиях и в организациях читались лекции на тему “Как живут и умирают боги”.

Вгарнизоне города проводились специальные антирелигиозные часы.

Накануне «великого перелома» произошли изменения в административнотерриториальном делении. Постановлением ВЦИК от 12 июля 1929 г. «О составе районов и округов Московской области и их центрах» в Московскую область вошел и Рязанский округ с центром в Рязани. В октябре 1930 г. Рязанский округ был ликвидирован и Рязань стала центром Рязанского района с непосредственным подчинением Москве.

Л. М. Спиридонова,

аспирант кафедры всеобщей истории, историографии и археологии Пензенского государственного университета, г. Пенза

ПЕНЗЕНСКАЯ КВАРТИРНАЯ КОМИССИЯ В 1812 г.

Квартирные комиссии были созданы по указу Александра I в 1808 г. Основной их задачей было размещение войск в местах их постоянного расположения или предоставление жилья проходящим воинским командам во время их остановок. В ведении комиссии находился учет всех домов и квартир, в которых могли быть размещены воины1. В состав Комиссии входили выборные представители дворянства, купечества и мещанства. Должность председателя занимал полицмейстер. Для ведения документации и учета жилья в штате Комиссии состоял 1 письмоводитель. В начале 1812 г. Пензенская квартирная Комиссия занимала 1 покои в доме купца П. Ф. Баженова. Позже, по истечении года, Комиссия переехала в дом комиссионера А. Куприянова, во 2-й части Рождественской улицы. Предоставление помещений для Квартирной комиссии засчитывалось хозяевам домов как исполнение постойной повинности2.

Механизм работы Комиссии был следующим. Полиция делала запрос о необходимом количестве квартир для размещения различных воинских чинов. После этого Комиссия приступала к распределению жилья3. Хозяину дома, куда определялся жилец, выдавался билет с указанием срока, на который предоставлялось жилье, и условия (например: «отвесть квартиру с теплом», «без тепла»). Выданные билеты фиксировались в специальных записных книгах. В случае если хозяин был обязан предоставить жилье с теплом, то он обязывался и к поставке дров для отопления помещения. Обычно билет выдавался на срок не больше 1 года, затем, если потребность в жилье сохранялась, то выдавался билет на жительство в другом доме. Но по желанию хозяина дома жильца могли оставить и на больший срок. Так, по просьбе мещанской вдовы М. Петровой у нее был оставлен на постой на 2-й год рядовой С. Капустин. На новый срок Петровой был выдан новый билет4.

1См., например: ГАПО. Ф. 463. Оп. 1. Д.1 . Л. 9.

2ГАПО. Ф. 463. Оп. 1. Д. 1. Л. 54.

3Там же. Л. 96-96 об.

4Там же. Л. 104.

170

В билете также указывалась и площадь отводимых жильцу комнат. Так, покой, отводимый для постояльца, должен был быть не меньше 80 квадратных аршин, что составляет около 40 квадратных метров1. Но, можно предположить, что подобное правило соблюдалось далеко не всегда. Известны случаи, когда жильцы нарушали права хозяев и занимали большую площадь по сравнению с указанной в билете. Так, майор Пензенского полубатальона Ариновский «усильным образом занял те самые покои», в которых проживала вместе со своим семейством хозяйка дома – мещанка Селорядова. В то время как по билету Ариновскому были положены только 4 «пристойные комнаты». К тому же Селорядова отвела ему «сверх того» кладовую и кухню. Ариновский аргументировал свои действия тем, что по его чину ему положены покои, площадью не меньше 4 квадратных сажень, хотя в билете подобных указаний не было. Селорядова обратилась в Квартирную Комиссию для разрешения конфликта. По жалобе хозяйки дома Комиссия освидетельствовала предоставленные Ариновскому покои и признала их «способными». В результате майору пришлось освободить незаконно занятые им комнаты2.

Подобный случай произошел и в доме купца Р. Плетнева. Штабс-капитан внутреннего полубатальона Дураков самовольно занял покои хозяина. В результате сам Плетнев был вынужден со всем семейством перейти в небольшую горницу, от чего «претерпевал великую тесноту». В ходе разбирательства жалобы купца Плетнева выяснилось, что хозяин дома в списках Комиссии по ошибке значился неженатым, поэтому его дом и был отведен для постоя штабс-капитана. В итоге штабс-капитану Дуракову был предоставлен другой дом, т.к. в доме Плетнева и так проживало значительное число жильцов3.

По решению Комиссии хозяева могли быть и вовсе освобождены от постояльцев по «ветхости жилья», по «бедности» и «по малым размерам» дома.

Несмотря на то, что квартирная комиссия располагала сведениями о наличии свободного жилья в Пензе, некоторые члены Комиссии сами не были обеспечены квартирами. Так, письмоводитель Смольнов, служащий в Комиссии сначала ее открытия, вынужден был снимать жилье при годовом жалованье в 120 руб. И лишь спустя 3 года его службы ему выделили квартиру за р. Пензой в доме купца И. Неудачина4.

Следует отметить, что в списках жилья, которыми пользовалась Комиссия при назначении квартир, нередко встречались различные ошибки. Нередко отведенное для постоя жилье оказывалось плохого качества (ветхое, поврежденное). Так, нижние чины Пензенского полубатальона были определены в старые и совсем ветхие квартиры, непригодные для проживания. А некоторые из указанных в билетах домов уже и вовсе не существовали. Как только выяснилась подобная ситуация, воинам было предоставлено другое жилье5.

Солдата и офицера никогда не селили на постой в один дом. Так, майора Кононова случайно поселили в дом купца Кузнецова, где с 1809 г. уже проживал рядовой. Когда об этом стало известно, то Кононову предоставили другую квартиру во 2-й части Московской улицы в доме коллежского асессора С. М. Мансырева6.

1812 г. – год тяжелых военных испытаний для России – не мог не сказаться и на работе Квартирных Комиссий. Для отражения возникшей угрозы в стране были мобилизованы огромные людские ресурсы. Пензенской Квартирной Комиссии пришлось размещать тысячи рекрут и ополченцев. Так, 3560 рекрут, набранных по 83-му набору, были поселены за Саратовской заставой в овраге за городом в Веселовке и в Кривозерье7.

Также в Пензе осенью 1812 г. расположился конный полк и артиллерийская команда Пензенского ополчения. Новый приток воинов вызвал немало проблем с их размещением.

Пензенская полиция не всегда сообщала Комиссии о вновь прибывших ратниках, поэтому ополченцев селили, где придется без разрешения Квартирной комиссии. Известен слу-

1ГАПО. Ф. 463. Оп. 1. Д. 1. Л. 87.

2Там же. Л. 12.

3Там же. Л. 23, 28.

4Там же. Л. 3.

5Там же. Л. 7, 46, 48.

6Там же. Л. 5.

7Там же. Л. 49, 60.

171

чай, когда в одном доме одновременно разместили до 15 ратников! В это же время через Пензу проходили и многочисленные рекрутские партии, которым также предоставлялось жилье. Нередко ополченцев селили в те же дома, что и рекрутов. Подобное случалось неоднократно, и это вызывало справедливое недовольство жителей города1.

Немаловажной проблемой для Комиссии при размещении ополченцев и рекрут была необходимость селить их компактно, недалеко друг от друга, но на достаточно просторной территории, чтобы воины могли обучаться военному делу.

Для каждой сотни ратников назначалась сборная квартира, где утром и вечером делалась перекличка по именному списку2. Командиров ополчения для удобства старались селить неподалеку от сборных пунктов. Так, Н. Ф. Кишенскому была отведена квартира во 2-й части Лекарской улицы в доме покойного надворного советника Л. В. Ховрина. Полковнику Л. А. Безобразову первоначально определили жительство в 1-й части Дворянской улицы в доме статского советника Е. П. Чемесова3. Но, по просьбе самого Безобразова ему была отведена на квартира поблизости местонахождения его полка – в 1-й части ул. Московской в доме г-на Хрущева. Начальнику артиллерии подполковнику Зимнинскому был отведен дом надворного советника Н. Ф. Матюнина, расположенный в 1-й части Дворянской улицы4. Для 76 ратников артиллерийской команды были отведены квартиры во 2-й части города на улицах Предтеченской, Красному Мосту, вверх речки Шелаховки, в Новодрагунской слободе и в Базарной площади, а для производства дел – в Московской улице, в доме купца Александра Татаринова5. Ратников-артиллеристов селили по 2 человека в один дом.

«Способнейшие» ратники обучались также и барабанному бою под руководством майора Пейкера в Пензенском гарнизоном батальоне6. Для обучения были присланы 32 ополченца. Для обучения барабанщиков Комиссия отвела дом купца Ф. П. Алферова, расположенный за р. Пензой. А для квартирования 32 ратников было определено место «по берегу по 2 человека» за Казанским церковью, т.к. рядом с пунктом обучения удобных квартир для проживания воинов не нашлось7.

Еще одной задачей Квартирной комиссии было размещение необходимых для армии амуниции, боеприпасов и лошадей. Так, «удобным местом» для хранения 100 пудов пороха посчитали бывшую фабрику купца М. Очкина. Для крашения вновь сделанных лафетов, ящиков и прочих принадлежностей для ополчения был отведен на время покой у бывшего каретного мастера Заузеля, в доме на Лекарской улице8.

Также Квартирной комиссией были устроены лазареты для излечения больных ратников и лошадей Пензенского ополчения9. Как правило, под лазарет отводился какой-либо «пристойной обывательский дом»10 или «особенная квартира»11. Так, в г. Пензе для лазарета была отведена квартира во второй части Лекарской улицы в доме купца Ивана Неудачина12. Необходимая сумма для оплаты помещения, используемого в качестве лазарета, уравнительно раскладывалась на обывателей13. Обязанность отапливать лазареты в холодное время года также возлагалась на горожан14. На медикаменты же отводилась особая сумма, которую выда-

1Например, 670 ратников конного полка были размещены без санкции квартирной комиссии, что вызвало жалобы жителей. См.: ГАПО. Ф. 463. Оп. 1. Д. 1. Л. 83, Л. 93-93 об, Л.95-97, Л.101.

2РГВИА. Ф. 474. Оп. 1. Д. 1299. Л. 148.

3ГАПО. Ф. 463. Оп. 1. Д. 1. Л. 62.

4Там же. Л. 68.

5Там же. Л.74-74об.

6Там же. Ф. 5. Оп. 1. Д. 440. Л. 316 об-317.

7Тамм же. Ф. 463. Оп. 1. Д. 1. Л. 72.

8Там же. Л.80.

9Там же. Ф. 5. Оп. 1. Д. 440. Л. 370; Ф.463. Оп. 1. Д. 1. Л. 97.

10Там же. Ф. 5. Оп. 1. Д. 440. Л. 278.

11РГВИА. Ф. 474. Оп. 1. Д. 1299. Л. 148 об.

12ГАПО. Ф. 463. Оп. 1. Д. 1. Л. 70.

13Там же. Ф. 5. Оп. 1. Д. 440. Л. 278 об.

14Там же. Л. 537.

172

вал комитет пожертвований1. Всего на медикаменты для 1-го и 2-го ополчения было собрано 1837 руб. 50 коп. на 3-хмесяный срок2.

Таким образом, на Пензенскую Квартирную комиссию был возложен очень большой объем работ. В ее обязанности входил не только учет жилья и размещение воинов, а также и отведение мест для хранения боеприпасов и амуниции, устройство лазаретов. В 1812 г. деятельность Комиссии была особенно интенсивной в из-за возросшего числа войск, находящихся в губернии. В связи с этим нередко возникали различные недоразумения. Воины селились на постой без билетов, либо занимали неположенные для них помещения, стесняя хозяев. Но по всем подобным случаям Квартирная Комиссия проводила разбирательства и улаживала конфликты.

И. Н. Стась,

аспирант кафедры истории и культурологии Тюменского государственного нефтегазового университета, г. Тюмень

ИСТОРИЯ ПРОЕКТИРОВАНИЯ И СТРОИТЕЛЬСТВА ГОРОДА НЕФТЯНИКОВ – ЮЖНЫЙ БАЛЫК

Создание городов и развитие урбанизационных процессов на территории ХантыМансийского округа Тюменской области началось вследствие открытий и разработки огромных месторождений нефти и газа в Западной Сибири в начале 1960-х гг. Министерства и ведомства, которые осуществляли нефтегазовое освоение, стали завозить в регион рабочих со всей страны, что потребовало формирование новой системы расселения. Министерство нефтяной промышленности СССР (Миннефтепром) массово возводило возле месторождений неблагоустроенные поселки рабочих, которые быстро разрастались и вскоре получали статус городов: Сургут, Урай, Нефтеюганск. Однако местные власти, в лице Тюменского обкома КПСС и Тюменского облисполкома, выступили против такой практики градостроительного освоения. Вместе с ведущими градостроительными институтами они принялись разрабатывать систему расселения, которая способствовала бы наиболее рациональной эксплуатации нефтяных месторождений. Было решено осуществлять централизованное расселение в крупных городах, где должны были проживать нефтяники со своими семьями, а непосредственная эксплуатация месторождений должна была производиться вахтовых методом.

В 1966 г. Государственным институтом проектирования городов (Гипрогор) при проектировании Сургут – Ханты-Мансийского промрайона было выявлено три наиболее благоприятные площадки по градостроительным требованиям: Сургутская, Нижневартовская, Юж- но-Балыкская. Именно на этих площадках было целесообразно развитие трех населенных пунктов в большие города – до 150-200 тыс. жителей3. Началось формирование городов Сургут, Нижневартовск и Южный Балык.

Город Южный Балык должен был стать центром расселения рабочих при эксплуатации Южно-Балыкской группы нефтяных месторождений. В 1964 г. были открыты ЮжноБалыкское и Правдинское месторождения. В нефтеносный район также входило открытое 5 апреля 1965 г. крупное Мамонтовское месторождение, запасы нефти которого насчитывали 1,4 млрд. тонн. Во второй половине 1960-х гг. началась подготовка к промышленной разработке этих месторождений.

Уже в начале 1966 г. институту ЛенНИИПградостроительства было поручено проектирование города в районе Южно-Балыкских месторождений. Однако проектирование города задерживалось из-за того, что Гипрогор не успевал закончить разработку схему Сургут – Хан-

1РГВИА. Ф. 474. Оп .1. Д. 1299. Л. 148 об.

2Там же. Д. 1395. Л. 446-446 об.

3Государственный архив Тюменской области (ГАТО). Ф. 1933. О. 1. Д. 18. Л. 37-38.

173

ты-Мансийского промрайона и не были произведены необходимые инженерно-геологические изыскания1.

Только 18 мая 1967 г. Тюменским облисполкомом были утверждены проекты планировки Сургут – Ханты-Мансийского промрайона, разработанные Гипрогором2. Был принят вариант централизованного расселения с организацией «трех основных узлов расселения в Сургуте, Нижневартовске и в Южном Балыке». В проекте застройка городов намечалась капитальными многоэтажными домами, а возведение двухэтажных деревянных домов и индивидуальное строительство не предусматривалось. Теперь можно было снова говорить о формировании города Южный Балык.

В январе 1968 г. Председатель Совета Министров СССР А. Н. Косыгин просил Госстрой СССР обеспечить ускоренное завершение градостроительных проектных работ по городам Сургуту, Нижневартовску и определить местоположение города Южный Балык3. В марте 1970 г. Госгражданстрой СССР возложил обязанности головной проектной организации по разработке комплексной проектной документации по жилищно-гражданскому строительству, включая рабочие чертежи и авторский надзор, для города Южный Балык на институт ЛенНИИПградостроительства Госстроя РСФСР4. Однако проектирование города снова затянулось в силу того, что генеральные заказчики строительства городов нефтяников в ХантыМансийском округе – Миннефтепром и главное нефтяное управление Главтюменнефтегаз – не стремились обеспечить градостроительные институты финансированием.

Лишь 24 мая 1972 г. Тюменский облисполком согласовал эскиз генерального плана города Южный Балык, разработанный институтом ЛенНИИПградостроительства5. Согласно проекту, расчетная численность города должна была достигнуть 50 тыс. чел., а на первую очередь строительства (5 лет) – 22 тыс. чел. Генплан города был утвержден облисполкомом 13 октября 1972 г6. Экономическую основу для развития города должны были составить: нефтедобыча, газоперерабатывающий завод, строительная индустрия, строительные организации, лесная промышленность, внешний транспорт.

Площадка для города располагалась в районе строящейся железнодорожной станции Южный Балык на железнодорожной линии Тюмень – Сургут. По функциональному зонированию территории города промышленная зона тяготела к железной дороге, а селитебная зона – к западу от промышленной территории. Жилищное строительство было принято в основном капитальными 5-этажными домами. Тюменский облисполком потребовал, чтобы районом первоочередной застройки становились территории приближенные к железнодорожному вокзалу, с вариантом размещения жилой застройки вдоль железной дороги с усилением композиционной значимости привокзальной площади и магистрали, соединяющей ее с центром. Также предусматривался резерв для размещения временного жилого фонда для строителей. Город должен был иметь полное инженерное оборудование и обеспечение всеми социальнокультурными и бытовыми учреждениями.

Но Миннефтепром СССР и Главтюменнефтегаз выступили резко против возведения города. В Главтюменнефтегазе проект генплана Южного Балыка получил твердый отказ во имя развития города Нефтеюганск. Нефтяники обосновывали это решение тем, что следует сосредоточивать силы на тех городах, которые уже строились, но отставали от резкой потребности в жилье7. Дело в том, что пока затягивалось проектирование Южного Балыка нефтяники ки самовольно и бесконтрольно застраивали город Нефтеюганск прямо на Усть-Балыкском месторождении нефти. Город фактически становился центром при эксплуатации ЮжноБалыкских месторождений, вместо города Южный Балык. Для нефтяников этот сценарий был намного проще, чем возведение нового города. Но руководство Тюменской области было против дальнейшего строительства Нефтеюганска, поскольку город стоял прямо на нефтяном ме-

1ГАТО. Ф. 814. Оп. 1. Д. 4414. Л. 138-141.

2Там же. Д. 4465. Л. 28-29.

3Там же. Ф. 1933. Оп. 1. Д. 15. Л. 185.

4Архивный отдел администрации города Сургута (АОАГС). Ф. 80. О. 1. Д. 27. Л. 21.

5ГАТО. Ф. 814. Оп. 1. Д. 5171. Л. 206-207.

6Там же. Д. 5179. Л. 294-295.

7История и перспективы градостроительного освоения территорий Севера. Западно-Сибирский нефтегазовый комплекс. М., 2004. С. 157.

174