Материал: sukhova_oa_red_gorodskoe_prostranstvo_v_istoricheskoi_retros-1

будем бить до полного разгрома и уничтожения» (С. В. Кондаков); «Теперь заря победы разгорается ярче, и недалек тот день, когда столица нашей Родины – Москва возвестит миру о полной победе над врагом, о торжестве и славе русского оружия» (Александр); «Идет борьба за то, чтобы отвоевать кровью наше счастье, нашу свободу, независимость... Потомуто мы имеем мужество, непреодолимое стремление победить врага во что бы то ни стало. И мы – советский народ, Красная Армия – это сделаем» (В. Нестеров).

Широко представлена в эпистолярных текстах тема мужества и героизма бойцов Красной Армии: «Вернемся домой героями. Пять человек бойцов и командиров моей батареи уже представлено к правительственным наградам, орденам и медалям» (С. В. Кондаков); «Русские победили. Слава нашему героическому русскому народу и мудрому Сталину!» (Гри-

горий).

Желая отвлечься от военной действительности, авторы писем обращаются к бытовым темам: «Сейчас мы укрепляемся в обороне. Здесь очень хороший урожай. А как у нас в области обстоит дело с уборкой?» (А. К. Чевакин);

«А когда с огорода Ты домой придешь,

Плакать, мама, не надо – Будет сон нехорош. Выпей чашечку чая.

Я уж выпила тут. И на этом кончаю:

Там больные идут» (М. Г. Горельникова).

В заключительной части писем адресанты выражают надежду на скорое возвращение домой и встречу с родными и близкими: «Немного соскучился о вас. Ну да ладно, скоро будем опять вместе» (К. С. Дмитриев). Выражая заботу об оставшихся в тылу женах, бойцы просят их беречь себя и детей: «Маня, береги себя и детей» (С. В. Кондаков); «Ты обо мне не беспокойся, береги себя и сына» (Д. М. Городецкий); «Как Женька? Береги его, Вера, чтобы был здоров к моему приезду» (А. К. Чевакин); «Трудно будет тебе с детьми. Береги их и перенеси на них мою отцовскую ласку и заботу, любил я и их, и тебя. Тебе это память обо мне и единственная радость в раннем одиночестве» (В. М. Щербаков).

Авторы эпистолярных текстов используют традиционные для дружеского письма эти-

кетные формулы прощания (крепко целую, шлю привет и под.): «Ну, все. Целую крепко, Костя. Юрика поцелуй. Всем привет» (К. С. Дмитриев); «Целую всех крепко. Напишите мне о себе. Привет Рожковым. Ваш Алексей» (А. А. Кудрявцев);

До свидания, мама, Не грусти от письма.

Шлю привет тебе – самый, Самый – знаешь сама…» (М. Г. Горельникова).

Во фронтовых письмах обязательны многочисленные приветы бойцов знакомым, родственникам, соседям. Этот факт, с одной стороны, свидетельствует о понимании авторами писем ответственности, которую они несут за всех мирных жителей, а с другой – показывает, что война – это всеобщее горе, и оставшиеся в тылу одинаково переживают за каждого солдата,

оказавшегося на фронте: «Привет всем нашим, Фене и другим, которые спросят, пишу ли я» (К. С. Дмитриев); «Привет всему педколлективу, желаю доброго здоровья и счастья в жизни»

(Александр).

Особо следует отметить письма или фрагменты писем фронтовиков, адресованные детям. Как правило, в них содержатся традиционные отцовские наставления быть послушными и хорошо учиться: «Юрочка, ты не шали, будь послушен и не балуй в детсадике; если не будешь послушен, писать не буду» (К. С. Дмитриев); «Здравствуй, сынок. Скоро начнутся занятия в школе. Учись только отлично, а я отлично буду бить фашистов» (К. А. Бочкарев); «Прошу Витю быть дисциплинированным, не шалить и слушаться во всем и не обижать Лену, слушать маму, больше читать, играть вместе и не бегать понапрасну с уличными ребя-

тами» (В. М. Щербаков).

Несмотря на выделенные компоненты фронтовых писем, их структуру нельзя считать строгой и устойчивой, поскольку многие тексты создавались в тяжелейших, экстремальных

160

условиях, когда не было времени на то, чтобы сосредоточиться и изложить мысли по плану. Бойцы знали, что каждый день может быть последним, и поэтому старались успеть отправить весточку о себе родным и близким. Нередко одно письмо создавалось в течение нескольких дней, т. к. не было возможности сразу написать текст целиком. Так, комиссар 61-й стрелковой дивизии К. А. Бочкарев письмо объемом в две страницы писал в течение пяти дней.

В заключение отметим, что письма, помещенные в книге Г. П. Тамбовцева «У истоков Победы» более насыщены фактами военной действительности по сравнению с текстами, предоставленными Пензенским краеведческим музеем. Это связано с тем, что письма военнослужащих 61-й стрелковой дивизии отправлены до сентября 1941 года, т. е. до того момента, когда дивизия прекратила свое существование. В письмах, датированных 1942-1945 годами, информация о боевых действиях практически отсутствует, однако чаще включаются цитаты, речевые штампы, лозунги и т. п.

Таким образом, анализ фронтовых писем позволил не только детализировать целостную картину Великой Отечественной войны, но и, дополнив ее региональным конкретноисторическим материалом, показать особенности языкового отражения военных событий во- еннослужащими-пензенцами.

А. Е. Слепенко,

студентка гр. И-21 ИФФ Пензенского государственного университета, г. Пенза

СЫЗРАНЬ КУПЕЧЕСКАЯ

Еще в XIX веке наблюдатели отмечали, что Сызрань – город купеческий. Дворянство сидело по своим имениям в уезде или перебиралось в Симбирск, а здесь жили и верховодили те, кого потом назовут капиталистами. Именно это название лучше подходит, так как купцы старого времени не только торговали, но и активно занимались производством: строили, перерабатывали, перевозили1.

Сызрань была основана в 1683 году как крепость. Но власти всячески старались привлечь сюда посадское население: ремесленников и торговцев, которые наполнили бы местную казну живыми деньгами2.

В 1712 году в Сызрани насчитывалось 94 посадских двора. В то время обширную торговлю скотом вели с сызранцами калмыки. Это предопределило интенсивное развитие кожевенного промысла, а также образование слоя купцов, гонявших гурты во внутренние уезды. Переселенцев привлекали широкие возможности, открывавшиеся в новом неосвоенном краю, слабость и снисходительность властей3.

Сызрань быстро развивала свое хозяйство. Рос посад, богатели купцы. Трое из них – Клим Селиванов, Данила и Прохор Рукавкины – даже были приписаны к гостиной сотне – привилегированной купеческой корпорации, члены которой выполняли особо важные государственные поручения: собирали налоги, выполняли крупные поставки для казны4.

Торговля сосредотачивалась у стен кремля. В самой крепости в специальном магазине торговали солью. На площади стояли хлебные амбары, торговые ряды. В документе о пожаре 1728 года упоминаются ряды мясной и щепетильный: в первом упомянуто 18 лавок, во втором

– 31. Видимо, в переводе на современный язык они представляли собой, соответственно про-

1Зацариный С.Г. Сызранцы галантного века. Гл. VII. Темное царство. [Электронный ресурс] URL: http://www.syzranhistory.ru/put/book28.htm

2Зацариный С.Г. Сказание о первых сызранцах. Ч. VII. Крепость становится городом. [Электронный ресурс] URL: http://www.syzranhistory.ru/put/book-1-1.htm

3Зацариный С.Г. Сказание о первых сызранцах. Ч. VII. Крепость становится городом...

4От воевод до комиссаров: Крепость / Указ. соч.

161

дтовары и промтовары.1 Много времени сызранские купцы проводили в разъездах. В Астрахани, по данным местной таможни, они в 1724 году зарегистрировали шесть сделок на сумму 418 рублей, в 1726-ом – три, на 855 рублей, а в 1737-ом – уже восемь, на 3018 рублей.2

Со второй половины XVIII века Сызранская крепость утрачивает военное значение. Город развивается в качестве торгово-перевалочного пункта на Правобережье Волги и превращается в один из торговых центров Среднего Поволжья.

Торговля носила целенаправленный, посреднический характер. Вот что пишет по этому поводу командированный в 1765 году Комиссией при Сенате подполковник Александр Свечин: «купечества 777 душ, торг имеют рыбной..; также покупают на торгу всякий хлеб.., в июне и в половине августа, с приезжающими калмыками, производят мену на скотину и лошадей, отдают кожи, холст и сукна; также и от яицких казаков берут икру севрюжью,… севрюгу и сазаны, а некоторые торгуют всякими потребными в сих местах мелочными товарами. Гостинных дворов нет, а бывают в каждую неделю по понедельникам и четвергам торги, ярмарок никогда не бывает же, но токмо июля 8 числа крестьянство с их деревенскими товарами… съезжаются…»3. По свидетельству симбирского чиновника Масленицкого, в конце

XVIII века торговля хлебом в города Астрахань и Уральск приносила дохода до 20 тысяч рублей4.

Между тем в степях около Сызрани происходили значительные перемены. В 1771 году калмыки почти в полном составе бежали за рубеж. Сто лет сызранцы жили бок о бок с ними, вели обширную торговлю – теперь пришлось искать других партнеров5.

С екатерининских реформ понятие «купец» стало приобретать новые очертания. Раньше так называли любого человека, занимавшегося торговлей. Теперь вся мелкота стала именоваться мещанами, а в купцы стали записываться в гильдии, объявляя капитал. Существует ли он в реальности, никто не проверял – достаточно было лишь уплачивать ежегодный сбор в размере одного процента.

В реальной жизни граница между объявленными гильдиями и между купечеством и мещанством оказывалась весьма зыбкой. Каждый год приносил свои перемены. Смотришь – уже вчерашний купец записывается мещанином или наоборот. Судьба предпринимателя в России никогда не была легкой. Тот же Михаил Кувшинов, купец второй гильдии, один из крупнейших сызранских богатеев – умер простым мещанином, находясь под судом.

Многие погорели на казенных подрядах. Самые большие деньги крутились в торговле вином и солью. Взяв на откуп кабаки, можно было озолотиться в одночасье: возможности для махинаций открывались безграничные. Именно на этих товарах сделали свое состояние крупнейшие сызранские богатеи Веденисов и Заворотков – лишь эти двое, время от времени, записывались в первую гильдию. Правда, и риск был немалый. Именно за несоблюдение казенных мер угодил на каторгу Иван Седов6.

Огромное значение имела для города реформа местного самоуправления. Подведомственные магистрату купцы, мещане и цеховые-ремесленники лоббировали свои интересы. Исторически обделенные землей горожане, наконец, получили земли за Волгой, где могли пасти свои табуны и заготавливать сено. Правда коров и овец все же приходилось пускать в общие с пахотными солдатами стада за дополнительную плату.

Раньше многие пахотные солдаты с удовольствием занимались торгом, не платя при этом сборы в городскую казну. Теперь на радость горожанам контроль над торговлей в городе попал в руки магистрата. Различная подведомственность конфликтующих сторон позволяла правонарушителям из купцов, мещан или цеховых оставаться безнаказанными.

1Зацариный С. Г. Сказание о первых сызранцах. Ч. IX. Купцы, чиновники, авантюристы.

2От воевод до комиссаров: Крепость / Указ. соч.

3Зерцалов А. Н. Краткий историко-географический очерк Симбирска, Сызрани и Кашпира во второй половине XVIII века. Симбирск, 1896. С. 9. // Город Сызрань: Очерки географии, истории, культуры, экономики: Т.1 / Ред-сост. Е. Г. Мочалова. Науч. ред. д.и.н. П. С. Кабытов. Сызрань, 2008. С. 495.

4Масленицкий Т. Г. Топографическое описание Симбирского наместничества. 1785. Л. 85 // Город Сызрань. Указ. соч. С. 87.

5Зацариный С. Г. Сказание о первых сызранцах. Ч. IX. Купцы, чиновники, авантюристы.

6Зацариный С. Г. Сызранцы галантного века. Гл. VII. Темное царство.

162

Неожиданно у сызранского самоуправления выявилась еще одна проблема. Городское население обслуживало многочисленные экономические потребности государства: учет, оценка, опись, организация торгов и др. Было это повинностью обременительной и очень ответственной, ведь за ошибку человек отвечал своим имуществом1.

Для сызранского магистрата это бремя было двойным: ему приходилось заниматься и делами Канадея. В 1780 году этой бывшей крепости дали статус города, но так как там совершенно не было своего купечества, посланцы Сызрани 16 лет ездили к соседям производить оценки, устраивать торги, пока Канадей не был лишен статуса города, войдя со всей округой в Сызранский уезд2.

За следующие полвека приоритеты городского хозяйства не сменились. По-прежнему главными отраслями были торговля хлебом и продуктами животноводства. Нужно только сказать пару слов о речной торговле через Сызрань. «Материалы для истории и статистики симбирской губернии»3 представляют такие данные: «Пристань в Сызрани касательно отпуска хлебов гораздо важнее Симбирской... Она отличается от Симбирской самими родами отпускаемого хлеба… сведениям VI Округа Путей Сообщения трудно верить [так как цифры занижены. Прим. А. Е.]... сумму отпуска с Сызранской пристани можно считать не менее как в

1 000 000 руб. сер…»4.

После 1861 года многие из освобожденных крестьян устремились в город. Тихий мещанский мирок вряд ли смог бы переварить этот приток рабочей силы, если бы не привалившее счастье – железная дорога. Именно ей суждено было превратить этот «медвежий угол» в крупнейший уездный город России. В 1880 году железнодорожный мост, являвшийся крупнейшим в Европе, стал местными «воротами» в Азию. Обошлось все это удовольствие в 7 млн. рублей. Часть подрядов перепала сызранским купцам, но главной была даже не материальная выгода.

Общаясь с передовыми людьми, сталкиваясь с современными технологиями, предприниматели учились вести дела по-новому. Именно в этот период появляются новые купеческие фамилии и мельчают, уходят в небытие многие старые, не сумевшие приспособиться к меняющимся реалиям.

В конце века для нашего города сложилась благоприятная ситуация. Он оказался на пересечении речных и железнодорожных путей, возле богатейшего хлебного района, где производили «белотурку» – особый сорт пшеницы, пользовавшийся огромным спросом. Благодаря Нобелям, которые построили в Батраках огромную нефтеналивную базу, здесь были дешевы нефтепродукты, что делало эффективным применение паровых машин.

На это и сделали ставку купцы новой формации. Пережогины, Стерлядкин, Цветков, Чернухины и Ильин – в руках этих людей накануне революции сосредоточилось годовое производство продукции в 7 миллионов рублей из 7,5 миллионов общегородских. Появились и новые отрасли хозяйства. В 1871 году помещик Воейков основывает асфальтовый завод. Купец Исаакий Гусев в 1908 году строит гвоздильно-проволочный завод, устанавливает нефтяной двигатель для освещения дома и магазина электричеством5.

После революции в Сызрани началась промышленная добыча сланцев и нефти. Город из торгово-купеческого превратился в индустриальный. Теперь Сызрань можно назвать купеческой только за ее архитектуру, но это уже другая история.

1Зацариный С.Г. Сказание о первых сызранцах. Ч. IX. Купцы, чиновники, авантюристы.

2От воевод до комиссаров: Уездный город / Указ. соч.

3Материалы для истории и статистики Симбирской губернии. Вып. 4. Симбирск, 1867. С. 12, 14-15 / Город Сызрань. Указ. соч. С. 482, 484-485.

4От воевод до комиссаров: Уездный город / Указ. соч.

5От воевод до комиссаров: Железнодорожный узел / Указ. соч.

163

К. В. Сморчкова,

аспирант кафедры русского языка и методики преподавания русского языка Пензенского государственного университета, г. Пенза

АНГЕЛ И ДЕМОН: ДВА ЦВЕТОВЫХ ПОРТРЕТА В РОМАНЕ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА «ВАДИМ»

Роман М. Ю. Лермонтова «Вадим» – первый прозаический опыт писателя. Уже в нем проявилась особенность стиля Лермонтова – психологическая детализация, которая нашла выражение в структуре лирических отступлений, в создании пейзажных зарисовок, портретных характеристик. Значительную роль в создании психологизированного портрета играет лексика цвета. Обратимся к колоративам, применяемым автором для создания образов Вадима и Ольги.

Главный герой романа Вадим являет собой средоточие зла. Чувство мести зародилось в душе Вадима, когда он стал свидетелем разорения и гибели отца, виной которой – помещик Палицын. Показное решение взять на воспитание сестру Вадима [Ольгу – прим. автора] – жалкая попытка Палицына замолить грехи. Гнев Вадима передается и Ольге при встрече: «Мрачный пламень»1 вспыхивает в ее глазах. Кровная связь их проявилась в подлинной полноте. Однако это единение происходило недолго. Причина тому – разное отношение к проблеме мщения и к прощению как к христианской добродетели. Эти глубинные различия находят отражение в избираемой Лермонтовым цветовой палитре. В портретах Ольги и Вадима выражается ответ на главные вопросы романа: Ради чего стоит жить? Стоит ли жить ради мести? Можно ли отказаться от мести? Ради чего стоит отказаться от мести?

Знакомясь с Вадимом, читатель от страницы к странице все отчетливее видит образ

кие, бледные, были растягиваемы и сжимаемы каким-то судорожным движением, и в глазах блистала целая будущность»2. В образе Вадима читается скрытая мощь и сила. Внутренняя уверенность в святом праве на месть проявляется с первых строк романа. Бледные губы и синяя жила свидетельствуют о сильнейшем внутреннем напряжении. Вынашивая мысль о мести долгие годы, Вадим в этот момент был очень близок к ее реализации. Ощущение решимости и внутренней концентрации находит здесь выражение. Далее читаем: «И глаза его блистали под беспокойными бровями, и худые щеки покрывались красными пятнами: все было согласно в чертах нищего: одна страсть владела его сердцем, или, лучше, он владел одною только страстью, – но зато совершенно!»3.

Желтый цвет лица («широкий лоб его был желт») имеет болезненный оттенок. Его смысл соотносится с тем, что закладывает Ф. М. Достоевский при создании образа искалеченного Петербурга. В древнерусской литературе символика желтого цвета была тесно сопряжена с цветом в иконописи. Желтый и золотой символизировали божественное начало. Однако уже в литературе XIX века происходит движение от божественного значения к мирскому; тогда в семантическое поле вливается и значение болезненности, тоски, душевной неустроенности.

Особый акцент М. Ю. Лермонтов делает на взгляде и улыбке главного героя. Впервые встретившись с Палицыным, Вадим «устремил яркие черные глаза на великодушного господина; этот взор был остановившаяся молния4. Черный цвет исконно олицетворял силы зла. Кроме того, психологи толкуют его как таинственный, скрывающий нечто. Вадим, внешне не проявляющий своего замысла, внутри лелеял идею мщения. Огонь ненависти, кипящий в его

1Лермонтов М. Ю. Вадим // Лермонтов М. Ю. Собрание сочинений: В 4 т. / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. дом). Изд. 2-е, испр. и доп. Л., 1979-1981. Т. 4. Проза. Письма. 1981. С. 23.

2Там же. С. 23-24.

3Там же. С. 8.

4Там же. С. 9.

164