Материал: sukhova_oa_red_gorodskoe_prostranstvo_v_istoricheskoi_retros-1

западной окраине города? Благодаря обширности и крутым склонам, окаймленным снизу болотами, дикий лес и без засеки непроходим для конницы. Засечные сторожа в г. Пензе упоминаются лишь в конце царствования Петра I. Переписная книга 1719 г. сообщает о наличии здесь восьми дворов засечных сторожей1. Их малая численность говорит скорее о лесной охране, чем о боевой засечной службе.

Пензенская черта перестала существовать после завоевания Азова, когда «правительство признало ненадобность всех укрепленных черт края»2. Служилых людей, по приговору Боярской думы, предписывалось перевести на строительство флота и в Азов3. Дело по какимто причинам не сдвинулось с места, и царским указом от 5 ноября 1697 г. служилые люди Пензенской черты были переведены преимущественно на соседнюю петровскую линию, на реки Медведицу, Вершаут и Сердобу4. Они стали основателями г. Сердобска, Малой Сердобы, бы, дали значительный контингент для г. Петровска и Иткаринской слободы (г. Аткарска). До 1702 г. опустевшие казачьи дворы по р. Суре заселили крестьяне видных царских сановников, привезенные из центральных уездов5. Петровская линия стала как бы заменой недостроенной Сызранской.

С постройкой Царицынской укрепленной линии набеги на Пензенский край еще имели место. Солдаты, как они писали в своей челобитной в 1728 г., посылались в степные разъезды «по сту человек и больше», «стояли на валу» и т.п.6 Аналогичная челобитная в том же году посылалась солдатами Петровского уезда, причем они дополнили ее фактами о продолжающихся стычках с «воровскими калмыками и разбойниками» и гибели в боях с ними своих товарищей7. Однако ничего подобного пережитому в 1680 и 1717 гг. уже не происходило.

В. И. Понаморев,

студент гр. И-31 ИФФ Пензенского государственного университета, г. Пенза

ПЕНЗЕНСКИЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ СЫСК В НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Проводимые в настоящее время в стране реформы изменили всю систему государственных органов, в том числе и органов внутренних дел. В этих обстоятельствах учет исторического опыта был бы весьма уместен.

Пензенское сыскное отделение учреждено 1.08.1908 г. на основании закона «Об организации сыскной части» от 6.07.1908 г., как оперативный орган полицейского управления по делам политического и уголовного сыска.

Из существовавшей четырехразрядной системы штатов, Пензенское сыскное отделение занимало III разряд. Начальника отделения назначал губернатор и прокурор окружного суда. К чинам сыскного отделения относились: начальник, надзиратели и городовые. Сыскные отделения просуществовали до октября 1917 г.

Для пензенского полицейского сыска существовал ряд проблем. Первая – проблема финансовой отчетности. Отчитываясь о потраченных средствах, начальник сыскного отделения Упеник-Упенский сам формулирует методы работы сыскного отделения:

Непосредственно сыскная работа и личные поручения начальника и высших чинов;

Использование частной агентуры;

Посадка в камеры к преступникам лиц для выяснения дополнительной информации;

1РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 310. Лл. 577-578.

2Хвощев А. Указ. соч. С. 112.

3Павленко Н. И. Петр Великий. М., 1990. С. 58.

4Полубояров М. С. Драгунские горы: Историко-публицистическое повествование. Саратов, 2000. С. 35-

5РГАДА. Ф. 1209. Оп. 4. Д. 5186. Лл. 18-144.

6Пензенский временник любителей старины. 1992. Выпуск 3. С. 8.

7РГАДА. Ф. 248. Д. 727. Лл. 29-30, 183-186.

155

Использование бывших преступников для добычи информации.

Начальник сыскного отделения настаивает на том, что невозможно документально отчитаться по всем расходам, так как существует определенная специфика работы сыщиков. Отчет не мог быть составлен по деньгам, ушедшим на получение агентурных данных, посадку агентов к заключенным и пр. Вместе с тем Упеник-Упенский замечает, что раскрываемость в его отделении лучше, чем в отделениях I и II разрядов, не смотря на меньшее финансирование.

Вторая проблема – проблема кадров. Состав отделения: 8 человек вместе с начальником и 4 прикомандированных стражника. С учетом дежурств, регистрации, конвоирования преступников в суд, дрессировки собак, выездами на места преступлений в уезды для ежедневной розыскной работы остаются 4-5 человек, а этого явно недостаточно. Из-за нехватки людей трудно организовать работу по профилактике преступлений, хотя у начальника Отделения были дельные предложения по этому вопросу.

Пензенское отделение использовало специально обученных собак. Надзиратель Ксенофонтов проходил специальный курс в Санкт-Петербурге для дрессировки собак. Первая собака Пензенского отделения немецкая овчарка Вольф была приобретена за 160 рублей, за цену, которая намного превосходила стоимость лошади. Впоследствии с 1911 по 13 гг. было куплено еще 5 собак. В 1912 г. в Пензе открылся отдел Российского общества поощрения применения собак в полицейской и сыскной службе, председателем Совета был избран губернатор А. П. фон Лилиенфельд-Тоаль. Целью общества было «желание снабдить в Пензенской губернии, особенно в деревнях, урядников и становых приставов собаками-ищейками»1. По инициативе и на деньги общества в 1913 г. был построен питомник для содержания собак, располагавшийся на Щепной площади, неподалеку от здания сыскного отделения. 25 июня 1913 г. в Пензе была организована выставка, на которой проводились пробные, проверочные испытания дрессированных полицейских собак. Еженедельная пензенская газета «Полицейский листок» (1913г. № 26) представила подробный отчет об испытаниях служебных собак. Судя по всему, четвероногие полицейские произвели огромное впечатление на публику: «Некоторые номера второй программы выполнялись собаками безукоризненно. Можно сказать, что если пустить их по свежим следам какого-либо преступника, то позавидовать ему нельзя – могут найти и разорвать».2

Применение полицейских собак практиковалось как в Пензе, так и в уездах, в последнем случае проводники вместе с собаками выезжали в командировку на место совершения преступления. Вероятно, не все подобные выезды были успешны, зачастую из-за профессиональной неграмотности сельских полицейских. В связи с этим начальник Пензенского сыскного отделения Упеник-Упенский разработал подробную инструкцию по применению полицейских собак.

В полицейских рапортах нередки примеры того, как собаки помогали мгновенно раскрывать преступление по горячим следам. В одном из протоколов говорится о том, что собаку, взявшую след и нашедшую преступника, сопровождала вся деревня, эффект был потрясающий.

Большая часть дел полицейского сыскного отделения касается преступлений, совершенных на территории города Пензы, уездов, волостей и деревень. Уездные и волостные дела

– в основном убийства, кражи, грабежи, мошенничества и др. Менее тяжкие преступления расследовались местными властями, на убийства выезжали чины Пензенского сыскного отделения. Так как эти дела доходили до органов полиции сравнительно быстро, то и расследование проходило почти по горячим следам. В кратчайшие сроки производились допросы подозреваемых и свидетелей, обыски, обследование мест происшествий и т.д. Как правило, многие из таких дел доходили до завершения, т.е. заканчивались передачей в суд. Примером такого дела может быт дело о фальшивомонетчиках (фонд 176, опись 1, дело 2). Стоит заметить, что изготовление фальшивых денег было довольно распространением преступлением в Пензе и в уездах. На раскрытие этого дела повлияла быстрота реагирования полицейских служащих. В результате обыска на квартире подозреваемого были найдены улики – прессы, приспособле-

1ГАПО. Ф. 176. Оп. 1. Д. 17. Л. 10.

2Там же. Л. 21.

156

ния для «накатывания» фальшивых денег, фальшивые кредитки. Опрос свидетелей подтвердил вину подозреваемого. Кроме того, хотя соответствующие протоколы дознания не сохранились в архиве, можно предположить, то по каким-то причинам, подозреваемый дал признательные показания. Несомненно, в этом случае полиции помогали ее давние «друзья» – полицейская агентура, доносчики.

В Пензенское сыскное отделение приходили отношения и запросы на розыск подозреваемых из других частей страны. Это огромный поток бумаг, который сильно затруднял деятельность полицейского сыска. Складывается впечатление, что канцелярская работа становилась основной для чинов сыскного отделения. В материалах полицейского сыска сохранилось огромное количество входящих и исходящих бумаг (рапортов, отношений, справок). Большинство из них написаны от руки. Вероятно, подобная организация труда полиции существовала по всей России. На запросы начальника Пензенского сыскного отделения приходили многочисленные ответы, почти все – рукописные, реже – напечатанные на машинке. Только из четырех губерний ответы приходили на отпечатанных бланках с вписанными от руки конкретными сведениями.

Существовала проблема опознания преступников. Приметы подозреваемых чаще всего собирались словесно. Розыск по приметам происходил достаточно редко и, как правило, случайно. Сроки розыска затягивались, и преступники успевали скрыться.

При розыске опасных преступников начинали использовать фотографии, но в 19091910 гг. это было скорее исключением, чем правилом. В делах за 1912 г. видно, что фотографирование преступников становится обычной практикой, сыскные отделения создавали собственные картотеки, и пополняли даные жандармерии, особенно по политическим делам.

Как пример дела всероссийского масштаба можно представить дело Арефьева. Пензенский мещанин Арефьев, служащий Пензенского городского банка, вместе с сообщницей Романовой по подложным документам получил из банков разных городов империи свыше 30 000 рублей. Романову арестовали совершенно случайно в сентябре 1909 года. У нее не выдержали нервы от постоянного напряжения и ожидания, что ее схватят. В то же время под Владивостоком был пойман сам Арефьев, но тот сумел бежать. Романова дала ценные показания, которые впоследствии помогли схватить мошенника. Правда полиция смогла выйти на него только через три года. Поступило сообщение, что Арефьев находится у своего родственника Матюнина. Начальник отделения Упеник-Упенский лично отправился в два часа ночи обыскивать Матюнина.

Можно сказать, что в 1909-1912 гг. происходит становление Пензенского сыскного отделения как самостоятельной полицейской службы. В процессе практической деятельности вырабатывались специфические методы работы сыска, происходила подготовка кадров. В деле уголовного сыска успех зависел в значительной степени от «человеческого фактора». В начале XX века Пензенский полицейский сыск достиг определенных успехов в борьбе с преступностью, но существовали и проблемы.

И. Г. Родионова,

к.фил.н., доцент кафедры русского языка и методики преподавания русского языка Пензенского государственного университета, г. Пенза

ФРОНТОВЫЕ ПИСЬМА ПЕНЗЕНЦЕВ – УЧАСТНИКОВ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ: ОСОБЕННОСТИ СТРУКТУРЫ И СОДЕРЖАНИЯ

Фронтовые письма, созданные в годы Великой Отечественной войны, не раз становились объектом исследования историков, культурологов, краеведов. Между тем военные эпистолярные тексты представляют материал и для лингвистического анализа, позволяющего рассмотреть особенности функционирования языка в условиях экстремальной ситуации, выявить специфику фронтовой эпистолярной культуры, а также создать речевой портрет носителей языка, живших в середине ХХ века.

157

Настоящая статья посвящена анализу структуры и содержания фронтовых писем пензенцев – участников Великой Отечественной войны. В качестве материала исследования использовались эпистолярные тексты, опубликованные в книге Г. П. Тамбовцева «У истоков Победы»1, посвященной 61-й стрелковой дивизии, сформированной на территории города Пензы, а также письма из архивов Пензенского краеведческого музея и семейного архива автора. Среди адресантов проанализированных эпистолярных текстов командир взвода В. М. Щербаков, техник-интендант А. А. Кудрявцев, воентехник Д. М. Городецкий, офицер штаба К. С. Дмитриев, старший батальонный комиссар К. А. Бочкарев, политрук С. В. Кондаков, лейтенант медицинской службы военфельдшер М. Г. Горельникова, солдат В. Нестеров, боец Георгий (к сожалению, его фамилия неизвестна) и др. Особую группу фронтовых писем составляют послания, созданные студентами Пензенского художественного училища и адресованные преподавателю училища Александре Ивановне. Авторами этих писем являются Александр, Григорий, Вадим Попов, Сер(гей). Все проанализированные тексты носят личный характер и адресованы родным, близким, знакомым фронтовиков. Одно письмо (М. Г. Горельниковой) написано в стихотворной форме.

Структура фронтовых писем пензенцев традиционна. Как правило, каждый эпистолярный текст начинается с обращения и приветствия: «Здравствуйте, дорогие Тося, дочка Лена,

сынок Витя и маленький сынок Юрик!!! Шлю Вам всем свой привет и самые лучшие пожелания»; «Здравствуйте, дорогие дети: дочка Лена и сынок Витя (Юрке не пишу, т. к. он читать не умеет). Папа шлет Вам свой привет и крепко Вас целует» (В. М. Щербаков); «Здравствуйте, дорогие! Привет вам и тысяча наилучших пожеланий» (К. С. Дмитриев); «Здравствуй, моя милая красавица Маня! Здравствуйте, маленькие ребятки Вова и Тома!»; «Здравствуй, дорогая красавица Маня!!! Здравствуйте, мои милые Вова и Тома»; «Здравствуй, милая Манечка!!! Здравствуйте, мои дорогие крошки Вова и Тома. Привет вам с боевых полей с пожеланиями быть здоровыми, радостными и счастливыми всегда, всегда» (С. В. Кондаков); «Добрый день, моя дорогая! Шлю тебе и Женьке своей горячий привет с фронта и крепко, крепко целую» (А. К. Чевакин); «Родная моя Валюша!» (Д. М. Городецкий); «Здравствуй, дорогая голубушка» (В. Нестеров);

«Здравствуй, милая мама, Шлю, дорогая, привет, Самый пламенный, самый,

Самый – слов даже нет» (М. Г. Горельникова).

Из приведенных фрагментов писем видно, что все обращения сопровождаются эпитетами дорогой, милый, родной и эмоционально окрашенными приложениями, в том числе при- ложениями-деминутивами. Кроме того, сами обращения могут представлять собой деминути-

вы: голубушка, Манечка, Валюша (по отношению к супруге); дочка, сынок, маленькие ребят-

ки, крошки, Юрик (по отношению к детям) и др. Названные языковые средства отражают отношение адресантов к своим близким и придают тексту дружественную тональность.

В данной части фронтовых писем используются языковые формулы, характерные для эпистолярных текстов: шлю горячий привет, наилучшие пожелания, крепко целую и др.

После обращения и приветствия авторы писем сообщают о себе, своем здоровье, эмоциональном состоянии или задают вопросы адресатам об их жизни и самочувствии. Оттенок достоверности сообщениям придает описание конкретных условий, в которых создается данное письмо, при этом активно используются глаголы в форме настоящего актуального време-

ни: «Это письмо пишу в условиях совершенно тихих» (К. С. Дмитриев); «В данное время царит затишье, по которому можно писать письма» (С. В. Кондаков). Не желая доставить своим близким излишние волнения и тревогу, авторы писем сообщают о своем благополучии

ихорошем здоровье: «Как видите, доехал до Гомеля, еду дальше. Вся дорога прошла совершенно спокойно»; «Особо нового ничего нет. Здоров» (К. С. Дмитриев); «Мы тут в полной безопасности» (Д. М. Городецкий); «Чувствую себя хорошо, здоров» (А. К. Чевакин); «Я жив

издоров. Были дни тяжелых испытаний, а я жив и буду жить» (В. Нестеров);

«Мама, честное слово – Ты хоть бы раз поняла:

1 Тамбовцев Г. П. У истоков Победы. Пенза, 2010.

158

Яжива, я здорова,

Я– какая была. Впрочем, та ли, другая – Разберешься сама.

Якак раз отдыхаю,

Добралась до письма» (М. Г. Горельникова).

Нередко письма фронтовиков содержат отклик на полученные сообщения: «Я не могу выразить тех чувств, которые я ощущал при получении бандероля, где виден знакомый обратный адрес, начертанный Вашей рукой. Да и вряд ли можно выразить все, что переживает душа при воспоминании об родном училище и горячо любимых учителях» (Александр); «Сегодня получил от вас 13 писем и открыток сразу. Причем последние письма-открытки от

31октября, где вы оба меня поздравляете с праздником 26-летия Октября» (В. Нестеров).

Всвоих письмах бойцы интересуются самочувствием и настроением тех, кому адресовано послание, при этом часто используется топоним Пенза или его однокоренные слова. Подобные употребления свидетельствуют об уважительном отношении авторов к своей малой родине и к землякам, а также демонстрируют чувство сопричастности бойцов к родной пен-

зенской земле: «Интересно, как ваши дела, пензяки? Как Юрик? Так ли продолжает плакать?»; «Как вы живете, Малик, Юрик? Что нового в Пензе?» (К. С. Дмитриев); «Единственным воспоминанием об худ. училище у меня остался студенческий билет, который я храню как зеницу ока. Один человек, который весьма понимает и любит искусство, увидев у меня этот билет, сказал: «Ты учился в этом училище, и ты должен гордиться этим, ибо это одно из известнейших и старейших художественных заведений в Союзе...» И я горжусь этим, что я когда-то учился, но, правда, не кончил Пензенское художественное училище» (В. Попов).

Обязательным структурным компонентом писем является информация о военных буд-

нях, факты фронтовой действительности: «Я с бойцами громлю фашистов, выпуская ежедневно из наших гаубиц, в том числе из твоей, Вова, по нескольку сот двадцатичетырехкилограммовых снарядов на головы извергов»; «Бьем фашистских извергов метко и беспощадно»; «Со 2 июля ведем упорные бои… Наша артиллерия ежедневно выпускает тысячи снарядов, которые валятся смертоносным огнем на головы фашистских мракобесов» (С. В. Кондаков); «Отсюда писать о себе особенно нечего, воюем, живем в лесах, привыкаем к стрельбе и даже начинаем привыкать к бомбежкам. Наша дивизия с момента приезда беспрерывно в боях, и многих уже, кто приехал с нами, нет в живых» (А. А. Кудрявцев);

«Я вздыхать избегаю, Это можно потом.

Я ведь фельдшер, родная, И военный притом.

А когда перевязка Затяжная идет, Тут и ласка, и сказка, И присказка в ход.

Тут что надо – то надо. И держись до конца.

Но какая награда – Встретить после бойца!» (М. Г. Горельникова).

Ввоенных письмах часто используются эмоционально окрашенные слова и словосочетания, характеризующие врага. Безусловно, это лексемы с отрицательной оценочной коннота-

цией: фашистские изверги, фашистские мракобесы и др. Отношение к врагу может быть выражено в отдельном высказывании: «…Охвачен глубокой ненавистью к фашистским гадам за то, что они топчут, жгут, уничтожают все живое в нашей советской Белоруссии. Бои идут жестокие, постепенно продвигаемся вперед, выгоняя и уничтожая это черное, хищное воронье» (С. В. Кондаков).

Особое место в письмах занимают размышления адресантов о победе в Великой Отечественной войне. Бойцы пишут близким о своей готовности сделать все возможное, чтобы разгромить врага. Авторы писем показывают уверенность в победе и передают эту уверенность своим родственникам, находящимся за тысячи километров от боевых действий: «Мы их

159