Материал: sukhova_oa_red_gorodskoe_prostranstvo_v_istoricheskoi_retros-1

мышленности – биохимическая и радиотехническая (заводы медпрепаратов, «ТЭМ», «Электропроигрыватель», было создано 12 научно-исследовательских институтов, тресты «Жилстрой», «Спецстрой», построен завод ячеистого бетона. Он указывал, что за последние три года население Пензы выросло на 40 тысяч человек и составило 290 тысяч. Количество рабочих и служащих увеличилось более чем на 50 тысяч человек1.

Таким образом, к моменту прихода к власти в области Л. Б. Ермина в регионе шло бурное индустриальное развитие, требовавшее соответствующих управленческих кадров.

В тот же время, как следует из документов, сельское хозяйство Пензенской области в период Бутузова оказалось на втором плане. Налицо был очевидный перекос в сторону промышленного развития региона. И это обстоятельство сыграло роковую роль для первого секретаря. В августе 1961 г. он был освобожден от занимаемой должности «как не обеспечивший руководство сельским хозяйством»2. Направленный в Пензу Хрущевым Л. Б. Ермин и утвержденный там первым секретарем обкома КПСС 18 августа 1961 г., должен был изменить сложившуюся ситуацию в сельском хозяйстве и, одновременно, сохранить и наращивать промышленное производство, особенно военного назначения. Это была не простая задача, с которой новый руководитель региона, как свидетельствуют документы, справился с честью. В августе 1961 г. в Пензенской области началась «эпоха Ермина», которая продолжалась до 29 апреля 1979 г., момента перевода его в Москву на должность первого заместителя председателя Совета министров РСФСР.

А. И. Кошелева,

доцент кафедры Истории Отечества, государства и права Пензенский государственный университет, г. Пенза

ЕПАРХИАЛЬНАЯ ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ В ИНФОРМАЦИОННОЙ СРЕДЕ ПРОВИНЦИАЛЬНОГО ГОРОДА

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.

(НА ПРИМЕРЕ Г. ПЕНЗЫ И «ПЕНЗЕНСКИХ ЕПАРХИАЛЬНЫХ ВЕДОМОСТЕЙ»)

Информационная среда провинциального города во второй половине XIX в., как правило, была ограничена двумя изданиями: Губернскими и Епархиальными ведомостями.

Идея создания особой епархиальной периодики по примеру губернской (а к середине века в большинстве губерний России выходили свои «Губернские ведомости») принадлежала херсонскому архиепископу Иннокентию.

Программа «Епархиальных ведомостей» была в значительной степени скопирована с программы ведомостей Губернских. По мнению Л. Кашинской, «Епархиальные ведомости», в большей степени выполняли задачи соединения православия и мирской жизни3.

ВПензенской епархии «Епархиальные ведомости» стали выходить в 1866 г. Это был период издательского бума, который охватил всю страну после выхода Временных правил о печати 1865 г., существенно упрощавших бюрократические процедуры и цензурный контроль.

Несмотря на единую для всех структуру и общую программу, каждая епархиальная газета обладала собственными отличительными свойствами, которые в значительной степени, если не полностью, зависели от местного владыки.

В1880 г. неизвестный сотрудник «Минских епархиальных ведомостей» сетовал: «“Епархиальные ведомости” разных епархий делятся на два разряда: к одному разряду отно-

сятся те, которые ограничиваются печатанием распоряжений епархиального начальства в

1ГАПО. Ф. п-148. Оп. 1. Д. 4119. Л. 13-15.

2Грачев А. Бутузов Сергей Михайлович – руководитель области в период хрущевской «оттепели» // Улица Московская. 2004. 27 августа.

3Лученко К. Церковная периодика в Царской России // Церковный вестник. 2004. Ноябрь. № 21 (298) // htpp://www.tserkov.info/history/

65

официальной части, да разных “слов”, по большей части бездарных проповедников, в неофициальной; к другому разряду относятся те, редакции которых смотрят на свою задачу серьезнее, стараются собирать исторический материал по своей епархии и обогащают русскую историческую науку такими вкладами, которые имеют не малую цену. К сожалению, последний разряд не так многочислен, как первый, и большая часть “Епархиальных ведомостей” имеют цену только оберточной бумаги, да и то низшего сорта, брошюрованной»1.

Распространение епархиальных изданий обычно ограничивалось территорией епархии: подписчиками по обязанности являлись приходы, духовные училища, монастырские библиотеки, братства, а также ряд губернских и земских учреждений.

Обязательная рассылка распространялась на общих для всей периодической печати основаниях. Количество добровольных подписчиков из числа частных лиц установить невозможно – данных о тиражах почти не существует. Приблизительный тираж епархиальной газеты обычно равнялся числу приходов плюс еще сто экземпляров. Таким образом, очень редко тираж превышал тысячу экземпляров.

Цена годовой подписки на «Епархиальные ведомости» составляла обычно три-пять рублей, что соответствовало уровню цен на подписку губернской периодики.

Инициатива издания «Пензенских епархиальных ведомостей» (далее «ПЕВ») принадлежала инспектору Пензенской духовной семинарии, крупнейшему пензенскому историку, протоиерею Иакову Петровичу Бурлуцкому. Ведомости стали издаваться с 1 января 1866 г. и выходили бесперебойно вплоть до лета 1917 г.

С самого начала издания «ПЕВ» стали выходить дважды в месяц – 1-го и 15-го числа.

Втаком же количестве раз, хотя и в увеличенном объеме, они выходили вплоть до закрытия. Изначально «ПЕВ» делились на два раздела – официальный и неофициальный. Офи-

циальная часть редактировалась с самого начала выхода «ПЕВ» различными лицами, но с Ведомости передали в ведение «всей семинарской корпорации». Редактором Ведомостей был назначен ректор.

Как отмечали сами издатели на страницах газеты, «ЕВ» издавались, главным образом, для духовенства местной епархии, и имели своей главной целью служить ему, с одной стороны, церковно-юридическим, с другой – религиозно-просветительным органом и руководством

вего жизни, в его служении.

Вофициальной части газеты публиковались все официальные распоряжения и известия, касающиеся духовенства вообще и епархии в особенности (высочайшие повеления и манифесты по духовному ведомству, указы и распоряжения Св. Синода, распоряжения епархии и училищного начальства и пр.)

Изданием официальной части редакция оказывала большую услугу консистории и ду-

ховенству. До издания Ведомостей все правительственные распоряжения по епархии публиковались большею частью через рукописные указы2.

Вюбилейной статье, опубликованной в «ПЕВ» к 25-летию газеты, редакция привела очень интересную и показательную статистику, которая отражает содержание материалов издания. «В течение двадцати пяти лет «ПЕВ» в своей официальной части напечатали 175 высо-

чайших манифестов, грамот, рескриптов и повелений, 856 указов и определений Св. Синода; 623 распоряжения епархиального начальства»3. Пользу, которую принесло издание «ПЕВ», редакция выразила даже в материальном эквиваленте: «Для церквей Пензенской епархии требуется круг числом 700 экземпляров каждого циркуляра. Если взять только синодальные и епархиальные циркуляры, в течение двадцати пяти лет их пришлось бы написать – синодских 599200, епархиальных 436100 экз., а тех и других 1035300. Оценивая написание каждого экземпляра минимум пятью копейками, находим, что за списывание только помянутых циркуляров епархия заплатила бы 51765 руб. Но циркуляры Св. Синода и епархиального начальства не составляют и четверти того, что напечатано в одной официальной части».

1 Нетужилов К. Е. Становление епархиальной периодической печати в дореволюционной России // www.rchgi.spb.ru

225-летие ПЕВ (1866-1890) // ПЕВ. 1899. № 2. С. 11.

3Там же. 1891. № 1. С. 12.

66

Как пишут сами издатели, «одна из существенных задач «ЕВ» предложить православному люду в неофициальной части чтение удобополезное, понятное и назидательное, взамен

книжек, нередко вместе с полезным знанием дающих подслащенный яд простодушным читателям»1.

Обозревая содержание «ПЕВ», можно увидеть, что они не только выполняли свою программу, но и в значительной степени расширили спектр публикуемых материалов. Так, например, отдел о богослужении редакция дополнила исследованиями по церковной археологии, литургики и канонику.

По программе предполагалось помещать в неофициальной части «слова, беседы и поучения, произносимые в разных местах епархии». Но отделу о проповедничестве была отведена более широкая область. В «ПЕВ» помещались не только церковные проповеди, но и исторические исследования о древнехристианском проповедничестве, статьи гомилетического характера.

Что касается самих проповедей, редакция постоянно отводила для них много места. С 1866 по 1881 г., согласно опубликованным в самих «ПЕВ» данным2, в «Ведомостях» помещено более 680 церковных проповедей (слов, бесед, поучений и речей). Из общего числа проповедей только 13 перепечатаны из других изданий. Прочие 668 составлены 143 проповедниками исключительно Пензенской епархии, среди которых пять епископов: Моисей, Антоний 1- й, Григорий, Антоний 2-й и Митрофан; четыре архимандрита: Евпсихий, Иосаф, Симеон – ректоры семинарии и Серафим – инспектор; 119 протоиереев и священников и семь светских лиц.

С 1881 г. редакция «ПЕВ» начала печатать проповеди местного духовенства отдельным приложением к «Ведомостям». Как подсчитали в редакции «ПЕВ», за 10 лет (с 1881 г. по 1891 г.) издания поучений отдельными приложениями, «аккуратные священники могли составить из проповедей местных пастырей сборник почти в 75 печатных страниц (до 1200 стр.)»3. О достоинстве этих поучений (имеющих, за малыми исключениями, простонародный характер) печатались одобрительные отзывы в Церковно-Общественном Вестнике, в некоторых «Ведомостях» других епархий империи и особенно в «Библиографическом Листке», издаваемом при «Руководстве для сельских пастырей».

Если в начале своего существования «ПЕВ» наполнялись преимущественно проповедями и статьями общего богословского или церковного характера, то в 80-е годы XIX века, отведя для поучений особое приложение, «Ведомости» стали публиковать преимущественно статьи, которые имели жизненно-практическое значение для духовенства епархии (историче- ски-статистические исследования о народностях Пензенской епархии; меры, предпринимаемые местным духовенством для возвышения религиозно-нравственного уровня своих прихожан и для искоренения народных суеверий, некрологи почивших пастырей церкви и многое другое.

Вообще статьям местного характера редакция «ПЕВ» отводила самое широкое место. 630 из 945 опубликованных с 1866 по 1891 год статей принадлежали местным авторам. Таких авторов 123, из них 4 редактора, 17 семинарских и училищных наставников, 87 епархиальных протоиереев и священников и 15 других лиц4.

Таким образом, к «Пензенским епархиальным ведомостям» вполне справедливо обращаться не только как к историческому источнику, но и как предмету исследования. Наше исследование «ПЕВ» показало, что это церковное издание отвечает многим критериям, предъявляемым к периодическим изданиям. Так, стоит выделить высокую информативную насыщенность, грамотную редакторскую политику, высокий уровень журналистского мастерства и актуальные темы публикаций.

125-летие ПЕВ (1866-1890) // ПЕВ. 1899. № 2. С. 46.

2Там же. С. 139.

3Там же. № 4. С. 51.

425-летие (1866-1890) «ПЕВ» // ПЕВ. 1891. № 4. С. 139.

67

О. В. Кошина,

к.и.н., доцент кафедры истории Отечества Национального исследовательского Мордовского государственного университета им. Н. П. Огарева, г. Саранск

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ГОРОДСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В КОНТЕКСТЕ ЭВОЛЮЦИИ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА ПРОВИНЦИАЛЬНОГО ГОРОДА

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Во второй половине XIX века на фоне процессов модернизации происходило ослабление патриархальных традиций, сглаживание сословных барьеров, распространение рационализма, рост уровня грамотности. Более интенсивно эти тенденции проявлялись в городах. По Первой всеобщей переписи населения 1897 г. уровень грамотности горожан превышал в среднем в 2 раза уровень грамотности в целом по стране.

Однако российский город любого уровня оставался тесно связанным с сельским хозяйством и пестрым по социальному составу. Его населяли купцы, почетные граждане, мещане, работный люд, дворяне, духовенство, крестьяне разных категорий, бывшие дворовые люди, воинские чины. Мещане составляли большинство городского населения, но их доля сократилась с 50 % (в 1850 г.) до 44 % (в 1897 г.), а доля освободившегося крестьянства выросла среди горожан с 20 % (в 1850 г.) до 39 % (в 1897 г.)1.

С одной стороны, бурное развитие капитализма стимулировало потребность в образовании у основной массы горожан. Об этом свидетельствует и участие городских обществ в финансировании учебных заведений, и рост количества желающих поступить в начальную и среднюю школу, и появление мещанской прослойки среди юристов, учителей, врачей. С другой стороны, провинциальный город тяготел к сельскохозяйственным занятиям, многие горожане вели замкнутый образ жизни, редко читали газеты. По мнению Л. В. Кошман, «…мещане в целом в XIX веке оставались носителями традиционной народной культуры. Связь мещанства с крестьянством по источникам формирования и характеру хозяйственной деятельности определяла многие общие черты мировоззрения, отношения к культурным ценностям…»2.

Например, одним из устойчивых поведенческих стереотипов городского населения оставалось празднование религиозных праздников и следование церковным обрядам. Училищные власти вынуждены были приспосабливать график занятий к сложившимся в каждой местности обычаям. В 1867 г. штатный смотритель доложил Директору училищ Пензенской губернии: «В г. Мокшане дети не ходят в школу 8 ноября (День Михаила Архангела)»3. Штатный смотритель из г. Алатыря сообщил: «Ученики уездного училища освобождаются от учения 28 октября в День Параскевы Пятницы». Штатный смотритель из г. Буинска доложил: «Праздник Михаила Архангела 8 ноября…считают за праздник как церковный, …так и народный... Большая часть небогатого населения приучает и детей не посещать занятия в эти дни»4. Вся школьная жизнь была пронизана религиозной обрядностью. Из донесения 1879 г. Директору народных училищ Самарской губернии заведующего Бугурусланским двухклассным городским училищем: «Имею честь донести Вашему Высокородию, что 29 марта христианский долг исповеди и причащения святых христовых тайн учащими и учащимися училища исполнен»5. Следует заметить, что приучение детей к церковным обрядам не было лишь данью традиции и внешней ритуальности. Законоучители и многие деятели народного просвещения видели в этом залог правильного нравственного развития детей. Из отчета по религи- озно-нравственной части Симбирского духовного училища за 1889-90 гг.: «…это одно из

1Кошман Л. В. Город и городская жизнь в России XIX столетия. Социальные и культурные аспекты.

М., 2008. С. 180.

2Там же. С. 260-261.

3ГАПО. Ф. 81. Оп. 1. Д. 700. Лл. 13, 18, 19, 23.

4ГАУО. Ф. 932. Оп. 1. Д. 393. Лл.1-3, 7.

5ЦГАСО. Ф. 360. Оп. 37. Д. 6. Л. 21.

68

главных средств развития в учениках добрых привычек и утверждения доброй нравственности»1.

Наряду со свидетельствами проявления набожности, мы можем наблюдать в городской образовательной среде второй половины XIX – начала ХХ века черты новой индустриальной эпохи: ростки атеизма и нигилизма. Штатный смотритель Курмышских училищ докладывал Директору училищ Симбирской губернии в 1867 г.: «В Курмышском уездном училище …учитель Морозов обнаружил неприличное легкомыслие над суждениями штатного смотрителя о святости праздников и достойном чествовании их, … не признавая таковых, порицая их, и ведя себя как атеист и либерал…»2. Смотритель Сызранского училища уведомил Директора Симбирских училищ в 1867 г.: «Надеясь на прощение, ученики бросились на пол перед образами, со смехом коверкая слова и напев молитвы, за что были исключены из училища»3. Таким образом, в городском образовательном пространстве мы можем наблюдать одну из выразительных тенденций времени: медленную секуляризацию сознания. Система образования откликалась на этот процесс постепенным вытеснением церковной школы земской и городской.

Другой характерной чертой социокультурного развития второй половины XIX – начала ХХ века была демократизация системы образования, его доступность низшим городским слоям населения. Однако среднее образование было доступно далеко не каждому горожанину. В провинциальных городах для детей дворян, чиновников и богатых купцов существовали гимназии и прогимназии. А для выходцев из «подлых сословий» открывались городские училища по «Положению 1872 г.», министерские, приходские или учреждаемые частными лицами училища по «Положению 1874 г.». Для обучения работающих взрослых открывались воскресные школы. Св. Синод создавал в городах церковно-приходские школы, хотя их здесь было гораздо меньше, чем в сельской местности. Земства и фабриканты открывали на окраинах городов фабрично-заводские школы для повышения грамотности рабочего люда.

Самым распространенным типом начальной школы были городские училища по «Положению 1872 г.», преобразованные из бывших уездных училищ. Их нередко называли в то время «плебейскими школами», поскольку они были призваны, помимо общеобразовательной программы, дать законченные прикладные знания средним городским слоям. Предполагалась подготовка «грамотеев-десятников», младшего обслуживающего персонала для развивающейся промышленности и торговли. Учебный план городских училищ отличался от программы гимназий и реальных училищ. Таким образом, создавалось препятствие от проникновения в средние учебные заведения низших городских слоев. Это позволило одному из советских исследователей назвать эти училища «отдушиной для демократических слоев населения, лишенных возможности вывести своих детей из тупика народной школы в среднюю». Основная масса окончивших городские и высшие начальные (какими они стали в 1912 г.) училища направлялась в конторы, магазины, канцелярии, на почту, телеграф. Лишь немногие продолжали образование в фельдшерских школах, учительских семинариях, сельскохозяйственных и технических училищах. Единицы могли продолжить обучение в гимназии или реальном училище

– это те, чьи родители могли оплатить подготовку к экзаменам в эти учебные заведения. Несмотря на то, что городских училищ к 1915 г. было уже более полутора тысяч по стране, они охватывали всего 15-20 % окончивших начальную школу горожан4. Таким образом, сословность образования хотя и не декларировалась так явно, как в предшествующую николаевскую эпоху, но оставалась во многом реальностью.

Ярко выраженной тенденцией социокультурного развития во второй половине XIX – начале ХХ века стала стремительная женская эмансипация. Она сопровождалась ростом социальной активности женщин, повышением доли «самостоятельных горожанок». Городское население более лояльно относилось к женскому образованию. Женская грамотность (в возрасте от 9 до 49 лет) по переписи 1897 г. в сельской местности составляла только 12 % , а в городах

1ГАУО. Ф. 82. Оп. 1. Д. 329. Лл. 22 об.- 23.

2Там же. Ф. 932. Оп. 1. Д. 393. Л. 10.

3Там же. Д. 281. Л. 38.

4Кучепатов Н. Г. Городские училища и их место в системе народного образования дореволюционной России // Ученые записки Карельского пединститута. Т. IX. 1959. С. 50-52.

69