Ссылка на «государство» или «закон» в качестве источника субъективного права по содержанию несостоятельна и может считаться логичной лишь в логоцентрической парадигме. К слову, не ново использование правоведами в собственных (технико-юридических) терминах тезиса о том, субъективное право производно от объективного права и может «быть созданным» им Еллинек Г. Система субъективных публичных прав. М. : Освобождение, 1913. C. 7. Однако и здесь происходит не более чем замена одних метафизических, отвлеченных понятий другими. Утверждения о том, что нечто было предоставлено «государством», «обществом», «правовой системой», «законом», равнозначны в той степени, что автор таких высказываний придает свойственные субъекту характеристики объектам, символам.
Если индивид не определяет себя как принадлежащего Целому (например, Государству), он может абсолютизировать другое лицо (например, Государя, Отца), вручение себя которому не заставит говорить о самопринадлежности такого индивида, признания таковой за собой.
Право собственности (право на себя и на свое) возможно только там, где не каждый принадлежит себе. Несложно представить условное «Государство», в котором Государь (Главный собственник В рамках настоящей работы под «Главным собственником» подразумевается лицо или любая форма Абсолюта, которому принадлежат другие лица.) осуществляет власть типа dominium по отношению к своим подданным, не признавая за ними самостоятельности. Главный собственник, обращаясь с подданными как со своей собственностью, определяет границы их поведения, обозначая сферу дозволенного перечнем прав. Если кто-то из подданных ему больше импонирует, им Главный собственник готов предоставить больше самостоятельности путем наделения их большим количеством прав.
Основное право, определяющее, насколько частично признается самостоятельным (в границах, определенных главным собственником - Государем) то или иное лицо в государстве - это право собственности, но собственности частной. Любое право частной собственности представляет собой лишь условное держание, которое, в конечном счете, может быть попрано. При любом обмене частной собственностью реальная приватная собственность остается за Государем; меняются лишь условные держатели.
При виндикации вещи третьим лицом владелец, уверенный в собственности на эту вещь, доказывает факт отсутствия агрессивного насилия при приобретении им вещи либо ссылкой на приобретение первичным (первоначальным), либо вторичным (производным) способом. В частности, при ссылке на договор владелец доказывает, что стал собственником правомерно, получив с одобрения предыдущего собственника право на передачу вещи в свою собственность (traditio). Находясь в аналогичной ситуации в условиях неправовой культуры, имея право частной собственности на данную вещь, владелец должен доказать, что условное держание от бывшего собственника в его условное держание перешло не в отсутствие агрессивного насилия, а по правилам, определенным высшей силой. К слову, в таких порядках могут быть запрещены, ограничены или не предусмотрены даже первоначальные способы приобретения права, такие как, например, производство вещи.
В потестарной и неразвитой правовой культурах возможно существование института поражения в правах (атимия). Главный собственник может подвергнуть подданного исключению из «правового оборота», лишив его самостоятельности частично или полностью (гражданская смерть).
Личности стремятся существовать в системе отношений, где ни один агент не может правомерно вмешиваться в чужую самопринадлежность, не испросив права на это у того лица, в принадлежность которого он вмешивается. Личности не приобретают ни от кого прав собственности на себя и стремятся к построению социального порядка, основанном на взаимном признании самопринадлежности и запрете агрессивного насилия.
Таким образом, собственность приватна; любое право собственности - это право на частную собственность. Свободный индивид не становится принадлежащим себе посредством приобретения прав на себя. Закрепив за собой имущество, он становится его собственником, а не условным держателем.
В рамках настоящей работы предлагаются следующие дефиниции субъективных прав. Субъективное право в потестарной культуре - мера самостоятельности, предоставленная Главным собственником своим подданным, которая может иметь пределы. Субъективное право в правовой культуре - следствие самопринадлежности; обеспеченный обязанностью первоначального собственника титул, нивелирующий агрессивное насилие контрагента.
3.2 Субъективное право и юридическая обязанность
Для уточнения понятия субъективного права в правовой культуре и его отграничения от других понятий, таких как, например, простое «дозволение», следует рассмотреть ту особенность, которая присуща именно субъективным правам - их связь с обязанностями.
Здесь необходимо рассмотреть зависимость суждений от дискурса, что в определенных случаях может иметь критического значение для исследователей в области права. Так, например, внешне высказывания «судьи подчиняются только закону» и «судьи должны подчиняться только закону» кажутся практически идентичными. Тем не менее, первое высказывание может находиться в дескриптивном (описывающем, позитивном) дискурсе, а второе - в прескриптивном (предписывающем, нормативном). Следовательно, высказывание «судьи подчиняются только закону», будучи представленное в качестве позитивного, описывает некий факт, действительность. «Судьи должны подчиняться только закону» содержит в себе указание на требуемое правило поведения. Оба дискурса различаются и функционально: первый (позитивный) ставит своей целью соответствие слов миру, а второй (нормативный) - соответствие мира словам Ивин А. Современная аксиология: некоторые актуальные проблемы // Философия и научное познание. - 2010. - №1. - С. 68..
Более того, значение данных высказываний будет различным, поскольку способы их верификации не идентичны. Особенностью описательного высказывания является то, что оно может быть проверено на истинность или ложность. Предписательные высказывания, в свою очередь, не могут оцениваться критерием истинности. Так, например, высказывание «Ты должен открыть окно» предписывает определенное поведение, и считать такое высказывание истинным или ложным не представляется логичным.
Дистинкцию между указанными дискурсами удачно проиллюстрировала G. E. M. Anscombe в работе «Intention». Она рассуждает над следующей ситуацией Anscombe G.E.M. Intention. Oxford, 1957. P. 54..
Некий покупатель делает покупки в магазине согласно списку продуктов, написанному ему женой. Другой человек, «детектив» наблюдает за тем, как первый наполняет тележку и составляет свой список в соответствии с тем, какие продукты набирает покупатель. Таким образом, выйдя из магазина, каждый будет иметь на руках по списку - при правильности наблюдений идентичному, - каждый из которых, однако, будет иметь разные функции. Список детектива является дескриптивным, поскольку a-posteriori описывает то, как оно есть; список покупателя прескриптивен: указывает на то, какие продукты должны быть куплены.
Интересно отметить, что, если в магазине окажутся двое покупателей со списками продуктов, видится абсурдным задаваться вопросом, чей список «правильнее». В то же время, по такому основанию вполне можно оценить списки двух наблюдателей одного объекта.
На практике определить, является ли данное высказывание позитивным или нормативным, не всегда просто. Юристы часто используют нормативные суждения, по форме своей напоминающие позитивные: «В Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности» (ст. 8 Конституции РФ). законодательство право субъективный юридический
На данном этапе необходимо проанализировать высказывание, в большей степени связанное с проблематикой настоящей работы. В качестве примера рассмотрим следующее высказывание: «Петр имеет право на оплату Михаилом услуги, оказанной Михаилу». Используя изложенные выше тезисы, стоит ответить на вопрос, является ли данное высказывание позитивным или нормативным.
На первый взгляд, может показаться, что исследуемое высказывание имеет дескриптивный характер. Если это так, то высказывание «Петр имеет право на оплату Михаилом услуги, оказанной Михаилу» должно поддаваться верификации. Однако утверждать, что высказывание «Петр имеет право на оплату Михаилом услуги, оказанной Михаилу» ложно или истинно, не приходится. Следовательно, оно имеет нормативную природу.
При более внимательном прочтении и осмыслении рассматриваемого высказывания становится вполне ясным тот факт, что, по сути, высказывание «Петр имеет право на оплату Михаилом услуги, оказанной Михаилу» тождественно «Михаил обязан оплатить Петру услугу, оказанную Петром».
Здесь обнаруживается то самое долженствование, деонтологический характер прескриптивного высказывания. Таким образом, высказывание «Петр имеет право на оплату Михаилом услуги, оказанной Михаилу» является нормативным.
Автор настоящей работы придерживается позиции, в соответствии с которой субъективному праву всегда корреспондирует юридическая обязанность. Данная связь имеет большое значение для понимания субъективных прав в правовом смысле. Индивид, предоставляющий право другому индивиду, одновременно с этим возлагает на себя обязанность по подтверждению данного права.
В целом, в юриспруденции присутствуют точки зрения, даже отрицающие субъективные права и объявляющие приоритет обязанностей. Так, например, будучи неудовлетворенным повышенным вниманием ученых к субъективному праву в ущерб юридической обязанности, Г. Кельзен предлагал ввести понятие «отраженного права», рассматривая субъективное право как отражение обязанности. Обязанное поведение одного лица должно быть обращено на другого конкретного индивида, однако нередко носителем «отраженного права» является сообщество. В целом, Г. Кельзен усматривал примат обязанности над субъективным правом, в том числе определяя субъектом правоотношения именно носителя обязанности Кельзен Г. Чистое учение о праве. СПб., «Алеф-Пресс», 2015. С. 166.. Впрочем, ранее высказывались более радикальные позиции, отрицающие субъективные права и признающие только обязанности см. Duncker H. Die Besitzklage Und Der Besitz: Ein Beitrag Zur Revision Der Theorie Vom Subjektiven Recht Kessinger Publishing, 1884. 276 p; Duguit L. Le droit social, le droit individuel et la transformation de I'etat. Paris, 1908. 157 p..
Так, Л. Дюги исключал субъективное право из числа юридических категорий. По его мнению, существует лишь правило поведения, в основе которого лежит факт общественной солидарности - взаимной зависимости людей, порождаемой общностью потребностей и разделением труда. В силу существования такого рода солидарности (по сути, объективного права) желание каждого индивида должно соизмеряться с нормою права. В случае противоречия внешнего цели деяния норме права, любое третье лицо вправе добиваться реакции против подобного антисоциального акта. Так, по мнению Л. Дюги создается некое субъективное юридическое положение, в котором имеется юридическая обязанность, но отсутствие отношение между обязанным субъектом и управомоченным субъектами. По мнению Тарановского Ф.В., в идее Л. Дюги ничего оригинального, кроме упорного отрицания очевидности Тарановский Ф.В. Учебник энциклопедии права. Типография К. Маттисена, 1917. C. 107..
Настоящая работа исходит из менее радикальной позиции, придавая субъективному праву самостоятельное и самодостаточное значение. Вместе с тем наличие обязанности позволяет определить, является ли рассматриваемое притязание субъективным правом в правовом смысле.
Многие известные сегодня виды прав не предполагают обязанности. На данном этапе необходимо проанализировать деление прав на абсолютные и относительные, понятия фундаментальных и естественных прав, публичные права на предмет их соответствия концепции субъективных прав в правовом смысле.
Как писал Г.Ф. Шершеневич, «Право есть явление социальное, и потому юридическим можно называть только отношение человека к человеку. Следовательно, приходится признать неправильным мнение тех, которые готовы признавать юридическими отношениями отношение человека к вещи, как, напр., в праве собственности Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М : Издание Бр. Башмаковых, 1913. С. 121. ». Из этого следует, что и обязанность всегда предполагает в качестве носителя, в первую очередь, человека. В правовой культуре невозможно возложить обязанность на Целое. Схожую позицию разделяет и Ф. Хайек, который в своей работе «Право, законодательство и свобода» четко обозначил абсурдность притязаний к «обществу», поскольку последнее по природе своей не является деятельным субъектом Хайек Ф. Право, законодательство и свобода: Современное понимание либеральных принципов справедливости и политики. М.: ИРИСЭН, 2006. С. 271..
В рамках настоящего исследования невозможно разделение правоотношений (и, соответственно, субъективных прав) на абсолютные (управомоченному лицу противостоит неопределенный круг лиц) и относительные (управомоченному лицу противостоит определенные лицо или круг лиц). По мнению автора настоящей работы, говоря об «обязанности», необходимо различать две ее природы. Обязанность может быть следствием стремления лица не нарушить установленный запрет. Такой взгляд на обязанность коренным образом отличается от обязанности другого типа, возникающего в силу предоставления субъективного права.
Обязанность окружающих воздерживаться от вмешательства в чужую собственность вытекает не из абсолютного права собственности, а в силу запрета агрессивного насилия. Между тем и ранее высказывалась идея о несостоятельности подобного деления, поскольку jus in personam включает в себя jus in rem Кельзен Г. Чистое учение о праве. СПб., «Алеф-Пресс», 2015. С. 168..
Юридической науке известны конструкции естественных или фундаментальных прав. Думается, что такие права не отвечают признакам субъективных прав в правовой культуре. Представим следующее рассуждение.