По крестьянским семьям материалы размещены в фондах Агинской миссионерской Николаевской церкви, Верхнеудинского Одигитриевского собора, заведующего Кутуликским подрайоном, Верхнеудинского нижнего земского суда, Верхнеудинского уездного полицейского управления, Верхнеудинской городской управы, Кульской сборной избы, Низовского отдельного общества Читканской волости, Горячинского, Надеинского, Мухорталинского, Старобрянского и Куйтунского отдельных сельских управлений, Батуринского, Брянского, Верхнеталецкого, Горячинского, Итацинского, Куйтунского, Окино-Ключевского, Тарбагатайского и Турунтаевского волостных правлений [55].
О семьях жителей и чиновников г. Верхнеудинска и г. Кяхта документы находятся в фондах Верхнеудинского городового магистрата, Верхнеудинской мещанской управы, Верхнеудинской городской полиции, Кяхтинской городской ратуши, Верхнеудинской и Кяхтинской городовых управ [56].
Семейные данные по отдельным национальностям (оседлые инородцы, буряты, евреи) и народностям (старообрядцы) имеются в фондах Верхнеудинской городской управы, Верхнеудинского нижнего земского суда, Верхнеудинского уездного полицейского управления, Верхнеудинской землеустроительной партии, Усть-Ордынской церкви, Иволгинской сборной избы, Горячинского отдельного сельского управления, Тарбагатайского и Турунтаевского волостных правлений [57].
Информация о семьях поселенцев и ссыльнопоселенцев присутствует в фондах Верхнеудинского уездного полицейского управления, Окино-Ключевского волостного правления [58].
Сведения о семьях церковных штатных работников и прихожан зафиксированы в фондах Троицко-Селенгинского монастыря и Троицкосавской Успенской кладбищенской церкви [59].
К ХVIII веку относятся 10 ед.хр. (5,9%), к ХIХ веку - 69 (40,8%), к ХХ веку - 88 (52,1%), без даты - 2 (1,2%). Свыше 75% ед.хр. приходится на период, начиная с 1873 по 1917 гг., с момента введения в России Всеобщей воинской повинности.
Наибольшее количество архивных ед.хр. на семейную тему в Государственном архиве Республики Бурятия сосредоточено в фондах №337 «Верхнеудинское уездное полицейское управление» - 13 (7,7%), №10 «Верхнеудинская городская управа» - 12 (7,1%), №79 «Верхнеудинский уездный съезд крестьянских начальников» - 11 (6,5%), №21 «Итацинское волостное правление» и №34 «Куйтунское волостное правление» - по 10 (5,9%), №207 «Тарбагатайское волостное правление» - 9 (5,3%).
Самые ранние семейные списки о семьях казаков, разночинцев, солдат находятся в фонде №88 «Управление Верхнеудинского коменданта» за период 1765, 1766 гг. [60] С 29 сентября 1773 по 30 апреля 1774 гг., в соответствии с требованиями ордера генерал-губернатора Бриля и указа Иркутской обер-комендантской канцелярии, в табличной форме также производился ежемесячный сбор сведений о детях казаков и военных.
Так, в ведомости Баргузинской казачьей команды за сентябрь 1773 г. в адрес второго Селенгинского батальона был направлен список на 42 несовершеннолетних мальчиков и их отцов: 15 действующих, 2 отставных и 5 умерших казаков с обозначением граф: 1) № по порядку, 2) имя и фамилия отца, имена сыновей, 3) возраст детей (от 3 до 17 лет), 4) где ныне находится («в команде», «в пищицкой при команде») [61].
В ведомостях Баргузинского острога с января по май 1774 г. ежемесячно заносились данные о должностях, именах и фамилиях казаков или их старших сыновей, именах младших сыновей, возрасте детей (от 8 месяцев до 22 года), росте в аршинах и вершках, чему обучен, где и при ком проживают дети, о категориях отцов (постоянно или временно числящиеся в команде, отставные). В документах значилось от 24 до 25 отцов с сыновьями в общем количестве от 43 до 46 [62].
В списках Удинской казачьей команды в октябре-ноябре 1773 г. числится 99 мальчиков при 60 отцах - казаках. В графе с именами и фамилиями отцов проставлялось также их звание и служебное положение (конный, пеший, отставной, умерший), имена сыновей или братьев, чему обучается (часослов, псалтырь, «учится писать», «умре»), возраст, где обретаются дети («при отце») [63].
Второй Селенгинский батальон в октябре-декабре 1773 г. в свои списки помесячно включил от 132 до 137 детей - сыновей от 91 до 96 отцов - военных. В таблицах имелись графы: 1) звания, имена, фамилии отцов, места службы: в первой роте - в Удинском пригороде, во второй роте - в г. Нерчинск, в третьей роте - в Туруханске, в четвертой роте - в Вижинской крепости, в пятой роте - в Турчкуевском остроге; 2) № по порядку; 3) имена детей; 4) возраст детей (от 1 до 15 лет); 5) чему обучаются («за малолетством не обучен», «обучение числом» или «словесной грамоте», «грамоте не понятной»); 6) где обретаются («у матери», «при отце», «при роте») [64].
В фонде №119 «Иволгинская сборная изба» за 1813 г. имеется семейный список инородцев с их женами и детьми в количестве 542 мужчин и 577 женщин. В таблице размещалась информация о: 1) раздельном количестве по порядку мужчин и женщин; 2) именах и фамилиях глав семейства, их матерях, женах, сыновьях, дочерях; 3) возрасте; 4) наличии дома, когда умер; 5-8) количестве скота, пашни, сена [65].
Волостным правлением Ильинской волости в 1863 г. в списке о поселенческих детях по отдельным поселениям отмечалось следующее: 1) № по порядку; 2) № по ревизской сказке 1858 г.; 3) фамилии, имена, отчества внесенных лиц вместе с младшими братьями; 4) лета по ревизской сказке; 5) лета в 1863 г.; 6) факт записи в рекрутских списках; 7) есть ли отец, где и чем он занимается [66].
С 1873-1874 по 1917 гг. в России существовали посемейные списки по вновь утвержденной и единообразной форме табличного исполнения. Материалы по ним в ГАРБ в отношении крестьян (государственных, православных, секты поповской и др.), мещан, купцов, оседлых инородцев, поселенцев, ссыльнопоселенцев, солдат, казаков, отставных солдат, поселенческих и солдатских детей находятся в фондах Брянской, Верхне-Талецкой, Горячинской, Гочинской инородческой, Итацинской, Куйтунской, Кульской, Куналейской, Мало-Куналейской, Мухоршибирской, Окино-Ключевской, Тарбагатайской, Турунтаевской, Читканской волостей, Баргузинского и Верхнеудинского станичных правлений, Верхнеудинских городской и мещанской управ, Троицкосавской городовой ратуши, Верхнеудинского нижнего земского суда, Агинской Николаевской и Усть-Ордынской Троицкой миссионерских церквей [67].
Списки составлялись по отдельным населенным пунктам или лицам и состояли из следующих обязательных для заполнения граф: 1) № семьи по порядку; 2) номер, за которым семья была упомянута по последней ревизской сказке в 1858 г.; 3) прозвание, фамилия, имя, отчество главы семьи, его сословие и родственники по линии мужской половины семейства, проживавших совместно (братья, племянники, сыновья, внуки, восприемники, незаконнорожденные), их возраст (на первое января текущего года); 4) лета, показанные по ревизской сказке; 5) лета на 1 января, в котором составлялся список; 6) год, месяц, число рождения по метрикам; 7) отметка о прибыли и убыли лиц мужского пола после составления списка («перечислен в __ общество, в мещане гор. __, в другую волость»; «живет в __ по приговору Забайкальского областного суда»; «заключен в тюрьму»; «усыновлен»; «солдат»); 8) отметка о поступивших по призыву на действительную службу со времени составления списка в течении предшествующих шести лет с указанием года призыва, окончания службы, зачисления в запас, причин досрочного увольнения («отдан в солдаты» или «рекруты», «поступил на службу по призыву», «возвратился», «поручительство», «отсрочка», «освобожден навсегда»); 9) имя и отчество (имя) жен (в т.ч. вторых), матерей, «воспитательных» матерей, матерей - вдов, мачех, теток, сестер, дочерей, воспитанниц, незаконнорожденных девочек; 10-11) заполнялись по женской половине семьи по аналогии с графами 5 и 7 (в отдельных случаях дополнительно делались записи - «взята в замужество», «умре») [68].
Составленный однажды на бланке, отпечатанным типографским способом, посемейный список дополнялся новой информацией на протяжении нескольких лет подряд. Когда внесение поправок становилось уже затруднительным, заводили новый список. Например, список Бурдуковского селения Турунтаевской волости велся с 1889 по 1898 гг., а Тарбагатайского селения одноименной волости - с 1873 по 1908 гг., сел Окино-Ключевской волости - с 1874 по 1895 гг. Приоритет заполнения в посемейных списках с 1873 г. сведений о мужском поле (8 подробно заполняемых граф из 11) объясняется введением в данный год в России Всеобщей воинской повинности. Списки носили «стратегический» характер, предназначались, в том числе, для подсчета (учета) военно-мобилизационных сведений волостными, уездными и центральными властями.
С 1873 г. посемейные списки сельских обществ ежегодно сверялись церковными приходами с записями в метрических книгах (во второй половине 1880-х гг. эта обязанность возлагалась и на волостные правления). В связи с многочисленными «беспорядками» при составлении посемейных списков в Мухоршибирской и Тарбагатайской волостях Верхнеудинским окружным по воинской повинности в мае 1882 г. в Верхнеудинское окружное полицейское управление направлялось прошение о назначении следствия и привлечения виновных волостных писарей к уголовной ответственности. Дальнейшее разбирательство до ноября 1887 г. Забайкальской областной прокуратуры окончилось безрезультатно, хотя и было установлено, что с 1875 по 1882 гг. «как таковых списков не было», данные заполнялись писарями формально с шаблонным повторением отметок о прибыли и убыли людей, без корректировки и «затвердительных» подписей [69].
Во время русско-японской и первой мировой воин 1904, 1905 гг. и 1914-1916 гг. на основе личных заявлений и справок от командования и исполнительных комитетов волостей о семейном положении производилась выдача продовольственного пособия семьям нижних чинов. Об этом свидетельствуют архивные материалы по Верхне-Талецкой, Ключевской, Кударинской, Мухоршибирской, Надеинской, Никольской, Посольской, Тарбагатайской, Троицкой волостям, Кутуликскому и Осинскому подрайонам, приставу третьего участка Селенгинского округа, Верхнеудинскому уездному полицейскому управлению [70].
Верхнеудинским уездным съездом крестьянских начальников заполнялись следующие графы раздаточных ведомостей: 1) номер по порядку; 2) название города, волости, села; воинское звание, фамилия, имя и отчество нижнего чина; 3) перечень лиц, которым предоставлено право на пособие (фамилия, имя и отчество жены, имена детей, возраст их); 4-7) срок начисления, размеры пособия; 8) расписка получателя; 9) отметка о причинах не выдачи с обозначением установочных данных и возраста жены и совместных детей.
Раздаточные ведомости, как правило, сопровождались составлением списка обследованных семей нижних чинов с внесением: 1) названия селения; 2) фамилии, имени, отчества мобилизованного и его семейного положения; 3) фамилии, имени, отчества его гражданской жены, имен их детей; 4) возраста; 5) срока состояния в совместном браке; 6-8) количества правообладателей на полное или частичное пособие; 9) примечаний [71].
Ориентировочно, с марта 1914 по 1920 гг., в первом отделении Верхнеудинской мещанской управы Забайкальского областного правления в алфавитном порядке составлялся посемейный список жителей г. Верхнеудинска, в который включалось следующее: фамилия, имя, отчество, номер в посемейном списке, но без возраста и адреса проживания. Тем не менее, семейные связи (супруги, дети, братья и проч.) в данном документе определяются по схожим фамилиям, расположению их в непосредственной близости друг к другу, одинаковым или близким номерам в посемейных списках, отчеству отца [72].
Таким образом, в сохранности таких статистических церковно-демографических источников как исповедные росписи XVIII - начала XX вв. в ГАРБ имеются различные лакуны, связанные с их уничтожением и безвозмездной утратой. Из 87 фондов церковной направленности только в 5 находятся исповедные ведомости XVIII века. Подавляющая часть дел о росписях проходит под собственным наименованием. Однако, некоторые из них (например, росписи Троицко-Селенгинского монастыря за 1740, 1742 гг.) были впервые обнаружены и изучены среди административно-хозяйственных материалов, не связанных с данной темой. Кроме того, при непосредственном исследовании архивных дел в ряде случаев были значительно - на десятилетия (свыше 50 лет) расширены занесенные в описи хронологические рамки исповедных росписей (например, в фондах по Верхнеудинской Спасской церкви, Баргузинскому Спасо-Преображенскому собору, Воскресенской Троицкосавской церкви). Исследованием установлено, что существование отдельных исповедных ведомостей в прошлом лишь упоминается в некоторых делопроизводственных источниках административно-судебной переписки (например, в отношении Троицко-Селенгинского монастыря, Архангельской церкви Тресковской слободы, Рожденственской церкви Кабанского острога в 20-30 гг. XVIII века; Мухоршибирской Николаевской церкви по началу и 90-м гг. XIX века). Аналогичные факты, возможно, присутствуют в других делопроизводственных документах Троицко-Селенгинского монастыря и Мухоршибирской Николаевской церкви, касаемых периода второй половины XVIII - первой половины XIX вв. Нуждается точному подсчету в ГАРБ и количество исповедных росписей (около 350), а также ведомостей о небывших на исповеди и причастии (свыше 100). Составление большинства посемейных и семейных списков, особенно после введения Всеобщей воинской повинности в 1873 г., связано с общегосударственной организацией учета различных категорий военнообязанных и отставных военных лиц.
Генеалогический потенциал исповедных росписей как статистического документа, по сравнению с ревизскими сказками, более обширен, так как дает возможность ежегодного единовременного исследования нескольких поколений в больших «неразделенных» семьях, существование которых характерно и для Западного Забайкалья. Более того, значение росписей усиливается в связи и с тем, что они, в отличие от сказок, составлялись и после 1858 г. - вплоть до окончания Гражданской войны 20-х гг. XX века.
Исповеди предоставляют возможность в получении сведений о численности, социальной структуре, роде занятий, владельческой принадлежности (например, для крепостных крестьян и дворовых села Хандагатай - прихожан Зосимо-Савватиевской церкви в 1770-х гг. [73]), уровне естественного прироста и убыли, половозростном и вероисповедальном составах как отдельных семейств, так и в разрезе сел, волостей, уездов. Исповедные росписи, при отсутствии метрических книг, имели юридическую силу при определении возраста, доказательствах законности брака. Справки об исповеди были обязательны при вступлении в брак в другом приходе.