Обязательная заставка первого листа практически каждой росписи начиная с 1737 г. являлась трафаретной для всех в каждом причте. Например, «Роспись Селенгинского Дистрикта Тарбагатайской слободы Зосимо Савватиевской церкви священника Иоанна Федорова обретающихся прионой церкви в приходе нижеявленных чинов людей против коего имени о бытии их во святую четыредесятницу и в прочие поста Петров и Успение сего 1746 года у исповеди и причастия также причастились и кто исповедался токмо и не причастились и кто неисповедался» [35].
Структурно в табличной форме каждая роспись состояла из следующих из столбцов: 1) порядковые номера домов; 2-3) число в домах людей, раздельно мужчин и женщин; 4) фамилия, имя, отчество и родственный статус прихожан; 5-6) раздельно для мужчин и женщин - количество лет на данный год на каждого человека (младше 1 года - количество месяцев); 7-8-9) отметки об исповедовании и прохождении причастия, причины отсутствия. Отличия от этого имели росписи Троицко-Селенгинского монастыря за 1737 г., которые, без разделения на мужчин и женщин, включали графы: 1) количество исповедовавшихся и причастившихся, 2) количество исповедавшихся, но не причастившихся, 3) количество не исповедовавшихся, 4) звание, 5) лета от рождения, 6-7-8-9) отметки об исповедовании и прохождении причастия по постам, месяцам и годам.
В ХVIII - первой половине ХIХ вв. таблицы расчерчивались священниками, в основном, от руки, в дальнейшем же, исповедные сведения заносились уже в типовые бланки Московской синодальной типографии. Заполнение столбцов в таблице практиковалось по-разному. Самыми «рабочими» были столбцы 4-5-6. Реже вносились сведения в столбцы 7-8-9. Без внимания, зачастую, оставались столбцы 1-2-3. Дешифровка росписей XVIII - начала XIX вв. требует навыков знания особенностей правописания (сокращения, написание с выносными буквами и так далее) церковных документов указанного времени. Отдельные ведомости являются образцовыми с точки зрения содержания и исполнения [36].
Особенностью исповедных ведомостей является то, что в каждой из росписей первоначально прописывались представители духовного сословия (притч церкви) и члены их семей и только затем - остальные прихожане со своими домочадцами и родственниками. В Троицко-Селенгинском монастыре росписи на священников велись отдельно от других сословий с заполнением, в некоторых случаях, следующих граф: 1) число лиц, 2) имена священников и «посвященных» послушников, 3) наличие или отсутствие исповеди и причастия, 4) у кого именно производилось событие, 5) число и месяц «бытия» [37].
К духовенству относились: священники, диаконы, дьячки, пономари, богодельщики, иеромонахи, монахи, причетники [38]. Далее шли военные и служилые казаки, в т.ч. отставные, «кораванные» и инвалиды, казачьи дети. В ведомостях и специальных списках во втором Селенгинском пограничном батальоне прописывались: секунд-майоры и их дворовые, штаб-обер-офицеры и их дворовые, подпоручики, капралы, сержанты, барабанщики, рядовые, цирюльники и прочие; в Верхнеудинской городовой команде - офицерский и сержантский составы, конные драгуны; в Нерчинском горном корпусе первого класса - унтер-шехтермейстеры, сержанты; в Верхнеудинском провиантном комиссариате - сержанты, солдаты, рядовые; в Верхнеудинской казачьей команде - сотники, капралы, урядники, казаки; в Верхнеудинском полицейском управлении - отставные и не регулярные военные [39].
Из нижнего земского суда, нижней расправы, губернской регистратуры, уездного казначейства и прочих ведомств в состав приказных и статских включались: секретари, коллежские регистраторы, канцеляристы, подканцеляристы, копиисты, присяжные, счетчики [40].
После приказных в разных вариантах размещения располагались: дворяне (в том числе иркутские и нерчинские), ясашные, купцы, мещане, цеховые, разночинцы, посадские, крепостные дворовые, новокрещенные, «пришлые», бобыли и вдовствующие, домовые и бездомные вкладчики, а также постояльцы больниц при приходах церквей и монастырей. Самым многочисленным сословием, которое включалось практически во все ведомости, являлось крестьянство («пашенные», «экономические», «подушные», «посельщики», «поселяне»). В конце росписей, как правило, прописывались ссыльные, пропитанные, поселенцы. Во всем этом отражался «весь социальный состав забайкальского населения» [41].
В росписях Зосимо-Савватиевской церкви данные по крестьянам - старообрядцам («новопоселенным ис поляков», «раскольникам с семейством») записывались по селам размещения и проживания отдельно и только после записей о других тарбагатайских крестьян - старожилов [42]. К концу ХVIII - началу ХIХ вв. постепенно исчезает сословие цеховых и становится малолюдным сословие посадских, их заменяет сословия мещан и купцов. Многие цеховые, разночинцы, бывшие казаки и посадские записываются в пашенные крестьяне [43].
При необходимости в ведомости заносились и проживавшие в приходе временно (например, в росписи Воскресенской Троицкосавской церкви к местным купцам вносились купцы из Московской, Вологодской и других губерний; к кяхтинским крестьянам - крестьяне из Владимирской и Казанской губерний, Урлацкой, Куналейской и Мухоршибирской волостей, Зарубинской деревни и так далее). В этих же целях на «временщиков» создавались и отдельные ведомости [44].
Привязка прихожан к селениям производилась повсеместно. Вместе с тем, в ХVIII - начале ХIХ вв. в некоторых причтах это не осуществлялось вообще или делалось не каждый год (например, по старожильческому населению - прихожанам Зосимо-Савватиевской церкви в 1746-1779 гг.) [45]. Наиболее ранние упоминания о селах прихожан в этот период приводятся в исповедных росписях (Итацинской) Турунтаевской Спасской и Воскресенской Троицкосавской церквей, Баргузинском Спасо-Преображенском и Селенгинском Богородице-Покровском соборах.
Алфавитные записи семей по населенным пунктам и внутри каждого сословия соблюдались не всегда и не везде. В селениях описание производилось по дворам (домам, семьям). По каждой такой семье приводился полный ее список: мужчина - глава семьи, его жена, их дети, внуки. Кроме того, по тем или иным семьям встречались записи о других родственниках по отношению к главе семейства: тещах, новокрещенных, незаконнорожденных, умерших, сестрах, братьях, отцах, матерях, племянниках, свекровях, вдовых, бобылях, воспитанницах, вскормленниках. Первенство записей среди детей, братьев - сестер и так далее отдавалось мужскому полу и старшим по возрасту. Придерживался принцип компактного расположения в документах семей с одинаковыми фамилиями (близкие и дальние родственники, однофамильцы).
Для каждого прихожанина указывался его возраст от рождения. В отношении особенно взрослых людей этот возраст часто отличался от действительного, церковные сведения изобиловали неточностями и противоречиями. Наиболее точную дату рождения (имен, отчеств, степеней родства) можно установить лишь только сопоставляя сведения о возрасте в нескольких источниках, например, в метрических книгах, посемейных и рекрутских (призывных) списках и других аналогичных документах.
Исповедные ведомости содержали три столбца (7-8-9), которые были непосредственно связаны с исповедью. Столбец «Кто были у исповеди и Святого Причастия» содержал отметку «был - были» или «не был - не были». Столбец «Кто же исповедовались токмо, а не причастились, и за каким винословием» практически не использовался, за исключением: «по совету духовника». В столбце «Которые у исповеди не были» содержались следующие причины отсутствия: «умре», «во кузне», «в нерчинском заводе», «за не рачением», «в другом приходе», «за случившейся немощью», «за малолетством», «за старообрядчеством», «в замужество выдана». В некоторых документах все записи производились в каком-то одном из трех столбцов.
В конце каждой ежегодной ведомости полагалось заполнение таблицы, куда заносились итоговые сведения о раздельном количестве мужских и женских душ по каждому сословию. На практике таблицы прилагались к ведомостям не более чем в 50% случаев от их общего количества. Допускалось объединение и различных сословий друг с другом. Например, посадские размещались вместе с цеховыми, служилые - с казаками, ясачными или с разночинцами, купцы - с мещанами и цеховыми, крепостные - с дворовыми [46].
По заполнении ведомостей прописывались записи («заверительные объявления») о том, что в них написано все верно, без укрывательства и приписок. Подтверждалось, что за выявление лжи священнослужители готовы нести ответственность в виде штрафов и прочих наказаний. Исповедную роспись подписывал (ставил скрепу) не только настоятель храма, но и весь притч. В отдельных ведомостях подписи причта имеются на всех их листах. рекрутский бурятия крестьянский
Вместе с исповедными ведомостями в консисторию причтами в двух видах направлялись экстракты (реестры, реэстры) в отношении бывших и небывших у исповеди. Первый вид их, раздельно для мужчин и женщин, составлялся из 14 граф: 1) сословия православного исповедания; 2-3) количество исповедовавшихся и причастившихся; 4-5) количество исповедавшихся, но не причастившихся; 6-11) количество небывших у исповеди по малолетству, по отлучкам, по отпущению и другим причинам; 12-14) общие итоговые цифры. Ниже приводились данные о количестве раскольников, всех прихожан и их дворов.
Второй вид состоял из 18 граф: 1) звание мест; 2) число церквей; 3) число домов прихожан по четыре и свыше душ на двор; 4-13) раздельно для мужчин и женщин: количество исповедовавшихся и причастившихся, исповедавшихся, но не причастившихся, небывших у исповеди по малолетству, по отлучкам, по отпущению и другим причинам; 14-15) количество раскольников; 16-18) общие итоговые цифры. Документы завершались подсчетами жителей и их дворов, в т. ч. раскольников [47].
Для борьбы и контроля над инакомыслящими готовились реестры (реэстры, рапорты, ведомости) небывших у исповеди. Документы составлялись по данным причтов в Верхнеудинском и Троицкосавском духовных правлениях, «Ыркутском» (Иркутском) городском магистрате, Верхнеудинской нижней расправе, Кударинской слободе, Селенгинской и Кабанской земских избах и так далее. Не посещавшие исповедь три года и более считались склонными к расколу. Подавляющее количество отсутствующих пропускали исповедь не более чем один год, реже - от трех до пяти лет. Записи прихожан с семьями или без домашних производились по приходам, населенным пунктам и сословиям. Причты имели право понуждения прихожан к причастию и оплате штрафов через Верхнеудинский нижний земской суд или волостные правления, которые давали, затем, соответствующие официальные указания сельским старостам [48].
Реестры из 5 граф, раздельно для мужчин и женщин, в себя включали сведения о: 1-2) установочных данных прихожан и их родственной принадлежности (жена, дети); 3) сословиях; 4-5) количестве годов и причинах неявки: «за нерачением» или «за отлучками» в городах: Нерчинск, Иркутск, Верхнеудинск [49].
Реестры из 6 граф, отдельно по мужчинам и женщинам, состояли из информации о: 1-2) числе прихожан; 3) их фамилиях, именах и отчествах, родстве (женах, детях); 4-5) возрасте; 6) количестве лет отсутствия на исповеди и причастии [50].
Реестры из 7 граф имели сведения о: 1) № по порядку; 2) фамилиях, именах и отчествах штрафников - мужчин, в том числе их детей; 3-4) сумме штрафа в рублях и копейках. То же самое в отношении лиц женского пола заполнялись графы: 5-6-7 [51].
Посемейные списки, ведомости
Посемейные (семейные) списки представляют собой составленные в различных целях сводные количественные и качественные (пол, возраст и так далее) сведения о проживающих в пределах какого-либо населенного пункта семьях или об отдельных их членах (например, отец - сын, брат, племянник и прочие родственники).
По Высочайше утвержденному мнению Государственного Совета от 12 марта 1812 г. дворянам предоставлялось право предоставлять вышедшим на волю крестьянам посемейные списки о их родственниках обоего пола [52].
Материалы по семейной тематике в период с 1773 по 1928 гг. в Государственном архиве РБ из изученных описей 223 фондов имеются в 45 фондах в 169 единицах хранения [53]. Последние представлены различными статистическими и делопроизводственными источниками: именными, посемейными и алфавитными списками, ведомостями, сведениями, рапортами, указами, промемориями, донесениями, требованиями, ордерами, предписаниями, прошениями, постановлениями, делами о выдаче продовольственного пособия и о «призрении» семейств и так далее.
По семьям казаков, солдат, ратников и ополченцев второго Селенгинского полка, Селенгинского гарнизонного полка, Верхнеудинской и Баргузинской казачьих команд, различных уездов Забайкальской области архивные ед.хр. расположены в фондах управления Верхнеудинского коменданта, Верхнеудинской городовой управы и городничего, Верхнеудинской штатной городовой команды, Верхнеудинского нижнего земского суда, Забайкальского казачьего полка, Верхнеудинского рекрутского присутствия, Верхнеудинского и Янгажинского станичных правлений, Верхнеудинской и Троицкосавской городских управ, Верхнеудинского уездного полицейского управления, пристава третьего участка Селенгинского округа Забайкальской области, Верхнеудинского распределительного комитета, Верхнеудинского уездного съезда крестьянских начальников, заведующих Кутуликским и Осинским подрайонами, Верхнеудинского и Баргузинского по крестьянским делам присутствия, Кульской сборной избы, Ново-Брянского сельского управления, Куйтунского и Тарбагатайского волостных правлений [54].