В литературе предлагаются дополнения, которые возможно внести в соответствующий федеральный закон для устранения существующих проблемных моментов. Выделим, на наш взгляд основные, предлагаемые Лариным А.Ю.[25]:
1. Необходимо конкретизировать вопросы, связанные с регулированием представительства. В этой связи предлагается закрепить в законе возможность заключения медиативного соглашения не только самими субъектами-участниками спора, но и их представителями.
2. Следует расширить круг лиц, которые могут быть участниками процедуры медиации. На данный момент ч. 5 ст. 1 Закона о медиации гласит о том, что медиация не может применяться, «если такие споры затрагивают или могут затронуть права и законные интересы третьих лиц, не участвующих в процедуре медиации, или публичные интересы». Данное ограничение осложняет реализацию прочими субъектами, чьи права в сфере интеллектуальной собственности были затронуты, своих прав на досудебное урегулирование спора.
3. Необходимо предусмотреть возможность принуждения сторон к исполнению заключенного ими ранее медиативного соглашения. На данный момент ч. 2 ст. 12 Закона о медиации предусматривает лишь добровольное исполнение, чего, по мнению ряда авторов, зачастую недостаточно. В этой связи предлагается приравнять медиативные соглашения к исполнительным документам в при необходимости принудительного исполнения.
4. На данный момент положения ч. 3 ст. 12 Закона о медиации предусматривают лишь право, но не обязанность суда или третейского суда утвердить медиативное соглашение, заключенное после передачи дела на рассмотрение в суд или третейский суд, в качестве мирового. Однако нормы иных процессуальных кодексов (ч. 2 ст. 39 ГПК РФ[26], гл. 15 АПК РФ[27]), а также федерального закона № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации»[28] (далее – Закон о третейских судах), а именно ч. 2 ст. 32, предусматривают уже обязанность суда утвердить мировое соглашение в случае отсутствия в нем противоречий действующему закону и возможности нарушения прав и законных интересов третьих лиц. В этой связи для увеличения привлекательности такого способа разрешения споров, как медиация, предлагается произвести гармонизацию соответствующих норм Закона о медиации с вышеназванными нормами процессуальных кодексов и Закона о третейских судах, изменив ч. 3 ст. 12, сделав такое соглашение обязательным.
5. Обращает на себя внимание противоречие положений ч. 1 ст. 1 Закона о медиации, запрещающее оказание медиатором сторонам «юридическую, консультационную или иную помощь» с его же положениями в ч. 5 ст. 11, где уже прямым текстом сказано о возможности медиатора (по договоренности сторон) выдвигать свои предложения касательно урегулирования спора, что можно назвать «иной помощью». Необходимо расширить возможности медиатора по внесению предложений для разрешения сора, убрав императивный запрет.
6. Закон о медиации в действующей редакции предполагает определенный образовательный ценз к лицам, занимающимся медиативной деятельностью на профессиональной основе. Об этом говорят положения ч. 1 ст. 16, при этом, полностью отсутствует конкретизация специальности (-ей) высшего образования. Есть лишь требование о получении «дополнительного профессионального образования по вопросам применения процедуры медиации». В связи с тем, что медиативная процедура является альтернативой судебному разбирательству, представляется логичным законодательное закрепление необходимости юридического образования для повышения компетентности соответствующих лиц, а вместе с ними и уровня самой процедуры. Предлагается закрепить данное нововведение в ч. 1 ст. 16 Закона о медиации.
Таким образом, вышеперечисленные предложения по усовершенствованию Закона о медиации могут послужить устранению существующих пробелов и противоречий в законодательстве, а также укреплению доверия субъектов к процедуре медиации и, как следствие, ее более широкому применению на практике.
Действующее в настоящий момент законодательство, а именно Федеральный закон «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» от 29.12.2015 N 382-ФЗ[29] (далее – Закон об арбитраже) предполагает возможность рассмотрения третейским судом (при наличии соглашения сторон) вытекающих из гражданско-правовых отношений споров.
Несомненно, отношения между предпринимателем по поводу принадлежащих ему прав на объекты интеллектуальной собственности и иными субъектами являются таковыми, в связи с чем еще одной из процедур внесудебного разрешения споров в сфере интеллектуальных прав является третейское разбирательство или арбитраж[30].
Стоит отметить, что помимо Закона об арбитраже, данные правоотношения регулируются также Законом РФ от 7 июля 1993 г. N 5338-I «О международном коммерческом арбитраже»[31] (далее – Закон о международном коммерческом арбитраже). Согласно пункту 5 Приложения I к данному закону под названием«Положение о Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации», споры, связанные с распоряжением правами на результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации могут рассматриваться Международным коммерческим арбитражным судом.
Законодательство предусматривает обязательную необходимость включения так называемой «третейской оговорки» (договорной подсудности) в договор для возможности дальнейшей передачи дела в третейский суд при возникновении спора между субъектами. На практике такая оговорка может быть включена либо непосредственно в текст первоначального договора, либо же присутствовать в тексте дополнительного соглашения к нему[32].
Для выделения категории споров, которые могут быть переданы на рассмотрение в арбитражный суд применяется термин «арбитрабельность», под которой понимается свойство конкретного спора, позволяющее ему быть предметом разбирательства в третейском суде. В этой связи в литературе отмечается проблема отсутствия легального закрепления критерия деления споров на арбитрабельные и неарбитрабельные. Ранее в практике долгое время использовалась ссылка на положения АПК РФ, а именно ст. 38 и 248, определяющие исключительную компетенцию арбитражных судов, и правовые позиции, сформулированные ВАС РФ. В этом случае вместо арбитрабельности судами использовался критерий «публичного элемента», подразумевающий под собой наличие действий по регистрации в государственных реестрах по итогам рассмотрения спора. Данный подход не отвечал современным требованиям, создавая препятствия для предпринимателям в части разрешения споров во внесудебном порядке. Так гражданско-правовые споры между ними признавались не подлежащими рассмотрению в арбитражных судах. Например, споры, связанные лицензионными договорами о передаче прав на патенты либо товарные знаки, а именно споры о расторжении такого договора, из-за наличия «публичного элемента» (в таком случае под ним понимались регистрирующие действия Роспатента по расторжению договора).
Кардинально ситуация поменялась с принятием Постановления КС РФ от 26 мая 2011 г. № 10-П4 (далее – Постановление)[33]. В данном Постановлении позиции ВАС РФ и нижестоящих судов в отношении арбитражных судов были кардинально пересмотрены. Так, КС РФ отмечает следующее: «Указание на гражданско-правовой характер спора как критерий его возможного разрешения посредством третейского разбирательства означает, что в системе действующего правового регулирования не допускается передача на рассмотрение третейского суда споров, возникающих из административных и иных публичных правоотношений, а также дел, рассматриваемых в порядке особого производства, не отвечающих традиционным признакам споров о праве… Такое ограничение сферы компетенции третейских судов связано с природой гражданских правоотношений… Присущий гражданским правоотношениям принцип диспозитивности… распространяется и на процессуальные отношения…». С данного момента универсальный принцип арбитрабельности применительно к любым спорам был закреплен в правовой позиции КС РФ и более не подвергался произвольному толкованию нижестоящими судами.
Учеными отмечается особая важность вышеназванного постановления, применительно к спорам, связанным с объектами интеллектуальной собственности и правами на них[34]. Дело в том, что объекты интеллектуальной собственности можно разделить на следующие группы в зависимости от необходимости регистрации:
- регистрируемые (например, патенты, товарные знаки);
-нерегистрируемые (например, коммерческие обозначения, ноу-хау).
Как мы уже выяснили, сделки с объектами из первой группы также подлежат регистрации (лицензионные, договоры франчайзинга и другие). В случае определения арбитрабельности споров, связанных с интеллектуальной собственностью, стоит обращать внимание и на то, что сама регистрация также делится на две группы:
1. Правоустанавливающая регистрация, необходимая для установления и закрепления прав на определенный объект. Данный вид подразумевает активные действия государственного органа – Роспатента.
2. Регистрация, закрепляющая переход, либо прекращение прав к зарегистрированному объекту.
Исходя из этого, можно сделать вывод, что споры касательно подлежащих регистрации объектов интеллектуальной собственности, требующих правоустанавливающей регистрации, не могут считаться арбитрабельными, так как требуют активных действий со стороны Роспатента.
В случае возникновения спора по поводу регистрируемых объектов интеллектуальной собственности, не требующих правоустанавливающей регистрации, возможно применение правовой позиции КС РФ, изложенной в Постановлении в полном объеме. В качестве примера можно привести спор по поводу изменения/расторжения лицензионного договора: по итогу может понадобиться обращение в Роспатент для совершения им соответствующих действий по регистрации, однако сама гражданско-правовая природа спора в этом случае будет иметь первостепенное значение.
Напоследок отметим, что договорные споры по поводу нерегистрируемых объектов интеллектуальной собственности также попадают под критерий арбитрабельности . К таковым, например, можно отнести споры, связанные с полным неисполнением или ненадлежащим исполнением условий договора о передаче исключительных прав.
Далее выделим основные достоинства процедуры разрешения споров в арбитражном суде по сравнению с обращением в государственный суд:
1. Экономия времени. Решение в таком случае выносится сразу же в день проведения разбирательства, тут же вступает в силу. Длительность всего процесса от начала до конца не превышает десяти дней.
2. Отсутствие требований о территориальной подсудности. Третейский суд может разрешить спор между любыми лицами независимо от их нахождения.
3. Экономия средств на разрешение спора. Данное преимущество логически вытекает из двух предыдущих, что очень важно для предпринимателей, для которых судебные расходы могут оказаться очень высокими.
4. Дополнительное обеспечение независимости процесса. Это обеспечивается возможностью сторонам самостоятельно выбрать рассматривающего спор третейского судью.
5. Более высокая квалификация в сфере интеллектуальной собственности. Третейские судьи не обладают загруженностью государственных судей, что позволяет сфокусироваться на практике рассмотрения споров по интеллектуальной собственности, повышая уровень.
В литературе некоторыми авторами также критикуются отдельные положения реформы третейских судов, начатой в конце 2017 года. В частности, согласимся с мнением о нецелесообразности введения обязательного разрешения правительства для осуществления деятельности арбитражных учреждений и необходимости отменить это требование. Его введение сразу же привело к более чем стократному сокращению количества третейских судов в РФ[35]. Данное положение увеличивает зависимость третейского разбирательства от государства, что противоречит самой сути такой внесудебной формы разрешения споров, используемой в качестве альтернативы обращению в государственный суд.
При анализе положений Закона об арбитраже, ученые обращают особое внимание на ст. 43, которая гласит о том, что не допускается внесение сведений в государственные реестры в РФ на основании арбитражного решения при условии отсутствия исполнительного листа, выданного судом. В данном случае отсутствует конкретизация положений статьи в части указания закрытого перечня таких реестров, создавая правовую неопределенность. Авторы обращают внимание, что, помимо прямо указанных в статье ЕГРЮЛ, ЕГРИП, ЕГРН, реестра владельцев именных ценных бумаг, формулировка «…иной реестр на территории Российской Федерации, внесение записей в который влечет за собой возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей» допускает возможность включения в данный список, применительно к рассматриваемой теме, и следующих реестров:
- реестр изобретений;
- реестр полезных моделей;
- реестр промышленных образцов;
- реестр товарных знаков;
- реестр наименований мест происхождения товаров;
- реестр селекционных достижений.
Отдельно в данном случае следует упомянуть реестр программ ЭВМ.
Права на объекты авторских прав обязательной государственной регистрации не подлежат, поэтому здесь все зависит исключительно от желания правообладателя. Он может внести сведения о принадлежащей ему программе (разработанной или приобретенной) в соответствующий реестр, либо же отказаться от этого. В первом случае закон в дальнейшем устанавливает связь с реестром при распоряжении исключительным правом и его переходе (договорном или без договора), требуя регистрации соответствующих действий в этом же реестре, грозя при несоблюдении признанием несостоятельным такого перехода. Не стоит также забывать и о том, что возникновение исключительного права на программу для ЭВМ вообще не связано с внесением данных в реестр, так как оно возникает с момента создания.
Вышеназванные положения Закона об арбитраже называют лишь реестры, факт внесения данных в которые ведет к возникновению, изменению или прекращению гражданских прав и обязанностей, что, как мы уже выяснили, не относится к программам для ЭВМ. В данном случае можно сделать вывод о том, что на основании решения арбитражного суда без противоречий ст. 43 Закона об арбитраже возможно внесение в реестр программ для ЭВМ данных и при отсутствие исполнительного листа, выданного судом.
Как мы уже выяснили, компетенция третейского суда ограничена исключительно спорами, вытекающими из гражданско-правовых отношений, если иное не установлено ФЗ. Следовательно, административно-правовые споры и иные споры, вытекающие из публично-правовых отношений не могут рассматриваться данным органом.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что внесудебные процедуры разрешения споров, связанные с защитой исключительных прав предпринимателей, являются эффективным решением. Они позволяют экономить средства, время и зачастую обеспечивают более квалифицированное рассмотрение дела, а также конфиденциальность. На данный момент альтернативные внесудебные процедуры на практике не могут составить серьезной конкуренции судам в связи с некоторыми проблемами в существующем профильном законодательстве (процедура медиации), крайне спорными положениями реформ (процедура третейского разбирательства).
Помимо внесудебных, также существуют и судебные формы защиты интеллектуальных прав предпринимателей. Такие дела подсудны арбитражным судам.
Данная категория споров является одной из самых сложных, в связи особенностями предмета разбирательства и необходимостью наличия специальных знаний для максимально полноценного и объективного разбирательства. Такие дела могут затянуться на длительный срок из-за большого объема доказательств, предоставляемых сторонами, а также необходимости проведения не одной сложной экспертизы.
В рамках рассматриваемой темы следует более подробно рассмотреть вопрос защиты интеллектуальных прав в специализированном суде – Суде по интеллектуальным правам (далее - СИП). Основной целью данного специализированного суда, как ясно из названия, заключается в разрешении споров, связанных с интеллектуальными правами. Нормативную основу деятельности составляют положения ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»[36] ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации»[37].