Закон РФ от 09.07.1993 № 5351-1 «Об авторском праве и смежных правах»[50]предполагал взыскание компенсации в качестве одной из альтернатив возмещению убытков. Размер компенсации определялся на усмотрение суда или арбитражного суда и мог составлять от 10 до 50 000 минимальных размеров оплаты труда. Позднее в данный закон были внесены серьезные изменения с принятием ФЗ от 20.07.2004 № 72-ФЗ[51], определяющие размер компенсации в пределах «…от 10 тысяч рублей до 5 миллионов рублей исходя из характера нарушения, либо в двукратном размере стоимости экземпляров произведений или объектов смежных прав либо в двукратном размере стоимости прав на использование произведений или объектов смежных прав, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование произведений или объектов смежных прав». Помимо этого, закон был дополнен положениями, годами выработанными судебной и арбитражной практикой, согласно которым правообладатель наделялся правом требования компенсации за каждый конкретный случай неправомерного использования объектов интеллектуальных прав или за допущенные правонарушения в целом. При этом отдельно отмечалось, что компенсацию можно взыскать даже при отсутствии убытков, достаточно лишь доказанности самого факта правонарушения.
С принятием Части четвертой ГК РФ и упорядочиванием норм о защите интеллектуальных прав на отдельные объекты сохранился ранее примененный подход, согласно которому размер компенсации определяется судом с учетом требований разумности и справедливости, а также в зависимости от конкретных обстоятельств дела. Также отметим, что само право требования компенсации предусматривается не во всех случаях при нарушении интеллектуальных прав, а только в предусмотренных Гражданским кодексом.
В научной литературе отмечается, что даже с принятием Части 4 Гражданского кодекса остался не до конца определенным один вопрос, который и ранее не имел четкого ответа в доктрине и судебной практике. Речь в данном случае о возможности взыскания компенсации в случае, если истец не смог предоставить доказательства наличия негативных последствий правонарушения ответчика либо же в случае полного отсутствия убытков.
Обращаясь к толкованию закона, можно сделать вывод о том, что в таком случае закон не требует от пострадавшей стороны доказывать наличие убытков, достаточно лишь факта нарушения прав, при этом, однако, санкция предполагает не просто компенсацию, а компенсацию «вместо возмещения убытков». В судебной практике высших судов можно встретить подход, согласно которому «компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения независимо от наличия или отсутствия убытков» (Постановление Президиума ВАС от 15.04.2014 № 19440/13 по делу № А39-3670/2012)[52].
Таким образом, данный способ защиты приравнивается к альтернативной неустойке, предусмотреннойст. 333 ГК РФ, где доказывание размера ущерба также не является обязательным.
В доктрине отмечается, что на данном этапе судебная практика идет по пути необходимости доказывания истцом при подаче иска о взыскании компенсации в твердой денежной сумме обоснованности размера своих требований. В таком случае ответчику предоставляется возможность оспаривать не только сам факт предполагаемого нарушения права истца, но также и обоснованность предъявляемых денежных требований.
Среди ученых до сих пор нет единства по поводу вопроса о необходимости доказывания истцом факта причинения убытков со стороны ответчика. Считаем возможным согласиться с мнением, высказанном в литературе, согласно которому, установление в действующем законодательстве минимального возможной суммы компенсации в размере 10000 руб. за факт нарушения исключительного права на один объект интеллектуальной собственности представляет из себя некую форму презумпции причинения вреда, размер которого определен в твердой денежной сумме. Даже если в суде истец не сможет доказать факт причинения нарушением ему какого-либо вреда, суд должен присудить минимально возможную компенсацию.
Отметим также наличие специальных норм в Четвертой части ГК РФ, посвященных такому способу защиты как взыскание компенсации:
- ст. 1301 ГК РФ, предусматривающая ответственность за нарушение исключительного права на произведение;
- ст. 1311 ГК РФ, регламентирующая ответственность за нарушение исключительного права на объект смежных прав;
- ст. 1515 ГК РФ, устанавливающая ответственность за незаконное использование товарного знака);
- ст. 1537, предусматривающая ответственность за незаконное использование наименования места происхождения товара.
Отдельно в литературе отмечаются нормы в ст. 1299 ГК РФ и ст. 1300 ГК РФ, в которых предусмотрено применение этого способа защиты при устранении/совершения действий, способствующих невозможности использования средств защиты авторских прав. Авторы отмечают, что в данном случае фактически исключается не только необходимость наступления убытков, но даже и сам факт нарушения прав (достаточно лишь угрозы такого нарушения). Таким образом, можно говорить о коллизии с нормами ст. 1252 ГК РФ, при которой становится затруднительным определить, в пользу какой из статей ее разрешать. Это связано с недостаточно четко определенными формулировками положений ст. 1252 ГК РФ, которые однозначно не запрещают законодательного отступления от них[53].
Таким образом, в современном гражданском законодательстве предусмотрено три подвида компенсации, которые могут быть применены при защите интеллектуальных прав:
1. Компенсация в твердой денежной сумме (размер 10 000 до 5 000 000
Рублей за каждый факт нарушения; конкретный размер определяется по усмотрению суда, исходя из характера нарушения). Данный вид компенсации регулируется положениями статей 1301, 1311, 1406.1, п. 4 ст. 1515, п. 2 ст. 1537 ГК РФ. В таком случае истец не обременен обязанностью приводить подробный расчет такой суммы, так как может получить минимальную компенсацию по каждому факту правонарушения. Отметим, что подобный подход законодателя был признан частично не соответствующим Конституции РФ согласно Постановлению Конституционного Суда РФ от 13 декабря 2016 г. № 28-П[54], которое предписывало внести изменения в законодательство, дав возможность суду при учете совокупности обстоятельств дела снижать размер компенсации ниже минимального предела в определенных случаях;
2. Компенсация в размере двукратной стоимости контрафактных объектов (например, экземпляров фонограмм, произведений и т.д.), на которых место происхождения товара либо товарный знак размещены незаконно. Правовое регулирования данного вида компенсации закреплено в статьях 1301, 1311, п. 4 ст. 1515, п. 2 ст. 1537 ГК РФ. Верховный суд РФ в п. 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 12 июля 2017 г.[55], разъяснил, что «снижение размера компенсации, исчисленного исходя из двукратной стоимости контрафактных экземпляров (товаров) или двукратного размера стоимости права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, возможно только при наличии мотивированного заявления ответчика, подтвержденного соответствующими доказательствами. При взыскании компенсации в двукратном размере стоимости товаров ответчик должен предоставить мотивированное заявление о снижении размера исковых требований с соответствующими подтверждающими доказательствами необходимого снижения.»
3. Компенсация в двукратном размере стоимости права использования соответствующего объекта (авторского права либо смежных прав) или товарного знака тем способом, который был использован правонарушителем. В данном случае определение стоимости компенсации происходит путем сравнения с той ценой, которая установлена за правомерное использование объекта в сходных условиях тем же способом. Регулирование закреплено в положениях статей 1301, 1311, 1406.1, п. 4 ст. 1515 ГК РФ. Верховный Суд РФ в п. 61 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10[56] дал следующие разъяснения по этому вопросу: «заявляя требование о взыскании компенсации в двукратном размере стоимости права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, истец должен представить расчет и обоснование взыскиваемой суммы, а также документы, подтверждающие стоимость права использования. При расчете через двукратную стоимость права использования берется сумма вознаграждения, обусловленная лицензионным договором, предусматривающим простую (неисключительную) лицензию, на момент совершения правонарушения.»
В связи с последним подвидом компенсации, рассмотренным ранее, отметим один из проблемных моментов, на который обращают внимание в научной литературе. В существующей редакции п. 2 ст. 1515 ГК РФ для правообладателя существует возможность злоупотребления своим исключительным правом путем заключения фиктивного лицензионного договора с явно завышенной стоимостью для последующего двукратного взыскания этой суммы в судебном порядке. Поэтому, на наш взгляд, необходимо согласиться с мнением Джалилова Э.А., предлагающего законодательное дополнение п. 2 ст. 1515 ГК РФ в части конкретизации условий взыскания двукратной суммы использования права на товарный знак[57]. Видится необходимым закрепление такого условия, как промышленное производство и оптовая реализация продукции с неправомерно нанесенным товарным знаком. По нашему мнению, такая конкретизация поможет предотвратить случаи неправомерного обогащения правообладателей и искажения смысла компенсации как способа защиты, направленного на сглаживание последствий правонарушения.
Несмотря на существующие разногласия в научной литературе касательно отдельных положений, регулирующих такой способ защиты интеллектуальных прав как взыскание компенсации, большинство авторов едины во мнении, что это достаточно эффективный механизм, облегчающий для истца процесс доказывания (в части освобождения от доказывания факта наличия убытков) и служащий еще одним способом получения компенсационных выплат в пользу правообладателя в дополнении к возмещению убытков.
Рассмотрим некоторые из прочих способов, применяемых для защиты интеллектуальных прав предпринимателей, которые не были затронуты в предыдущих разделах.
Одним из таких способов является изъятие контрафактных материалов, предусмотренный ч. 5 ст. 1252 ГК РФ. Отметим, что особенностями гражданско-правовых санкций является то, что применяться они могут только по инициативе конкретного лица, а также только в его имущественную пользу. При этом, применительно к такому способу защиты как изъятие контрафактных материалов, судебная практика пошла по другому пути. В частности, при анализе п. 76 Постановления Пленума ВС от 23.04.2019 N 10 «О применении части четвертой ГК РФ», обращает на себя внимание вывод о возможности применения данной меры «в том числе и при отсутствии соответствующего заявления обладателя исключительного права». В научной литературе далеко не все согласны с таким подходом. По мнению некоторых ученых, применение указанной гражданско-правовой меры возможно также лишь по требованию правообладателя, но не по инициативе суда.
Законодатель определил, что возможность предъявить иск с таким требованием существует у правообладателя по отношению к следующим категориям лиц:
- изготовитель;
- импортер;
- продавец (или иной распространитель);
- перевозчик;
- недобросовестный приобретатель.
Более сложный вопрос заключается в том, у кого фактически возможно изъять средства, применяемые при совершении нарушения исключительных прав.
По мнению части ученых, не имеет значения, знал ли собственник о том, что его имущество используется для нарушения исключительных прав или нет. Иные настаивают на том, что «случайное использование такого оборудования, материалов и устройств не будет являться основанием для их изъятия, даже если это и привело к правонарушению». Второй подход более соответствует духу гражданского законодательства, в котором важную роль занимает принцип неприкосновенности собственности. Установление факта осведомленности собственника об использовании его имущества для нарушения исключительных прав в таком случае имеет первостепенное значение.
Согласно распространенному в научной литературе мнению в случаи изъятия и уничтожения контрафактных материалов речь идет фактически о конфискации, хотя прямо данный термин не используется[58].
Говоря о судьбе изъятого имущества, законодатель предусмотрел несколько вариантов развития событий:
- уничтожение (по общему правилу);
- иные последствия, предусмотренные п. 4 ст. 1252 ГК РФ (обычно используется удаление изображений объектов интеллектуальной собственности, права на которые были нарушены, с упаковок контрафактных товаров)
- обращение в доход РФ в предусмотренных законом случаях (в литературе, в основном, выделяют ч. 1 ст. 7.12 КоАП РФ[59], что представляется спорным в контексте норм ст. 1252 ГК РФ).
Еще одним способом защиты интеллектуальных прав является публикация решения суда о допущенном нарушении. На практике такой способ обычно используется совместно с другими (к примеру, заявляется вместе с требованием о признании права). Его конкретизация существует только применительно к нарушению прав авторов патентов (ст. 1407 ГК РФ) и селекционных достижений (ст. 1447 ГК РФ).
Одним из проблемных вопросов, связанных с публикацией решения, можно назвать законодательную неопределенность по поводу необходимости (или ее отсутствия) указания действительного правообладателя. Согласно распространенному в доктрине мнению, указание на правообладателя является необходимым, так как это происходит из самого смысла данного способа защиты. Судебная практика также идет по пути доктринальных представлений, поэтому указание на правообладателя всегда можно встретить в резолютивной части решения по конкретному спору.
Исходя из этого, согласимся с мнением Колесниковой М.М. и Таркинской А.В., полагающих, что необходима конкретизация положений статей 1251, 1407 и 1447 ГК РФ в части закрепления обязательности указания на правообладателя при применении такой меры защиты как публикация решения суда о допущенном нарушении[60].
Следующим дискуссионным моментом является сам порядок публикации такого решения, а также его источник. В юридической литературе по данному поводу существует два основных мнения. Согласно первому, суду необходимо указывать конкретное СМИ (при наличии такого требования истца), в котором будет осуществлена публикация такого решения за счет ответчика. Сторонники второго подхода не считают необходимым дополнительно регламентировать данный порядок, считая, что он уже разрешен нормами Федерального закона от 22 декабря 2008 г. № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации»[61], то есть достаточно публикации решения на интернет-сайте соответствующего суда. В судебной практике также не всегда можно найти единство по данному спорному вопросу. В качестве примера стоит рассмотреть Постановление Президиума Ростовского областного суда от 09.10.2014 № 44-г-61[62], отменившего решение нижестоящего суда, который возложил на ответчика обязанность опубликовать решение суда о допущенном нарушении, сославшись как раз на положения ранее упомянутого ФЗ «Об обеспечении доступакинформацииодеятельностисудоввРоссийскойФедерации».