Однако агрессивная политика нацистского руководства (аншлюс Австрии, захват Чехословакии, перевооружение и формирование новой армии, отрицание условий Версальско-Вашингтонской системы), а также неприемлемые идеологические принципы и идеи А. Гитлера, высказанные им в книге «Моя борьба» (в первую очередь в отношении будущего восточноевропейских территорий), показали Сталину реальные перспективы мировой политики.
В этом свете отставка Литвинова представляется ничем иным, как логичной развязкой разочарования Сталина в его политике и принципах. Очевидно, что два государственных деятеля исповедовали кардинально разные подходы к внешнеполитической конъюнктуре. В особенности по отношению к Германии. Если усилия Литвинова были направлены на прямой сдерживание немецкой агрессии посредством создания крупного военно-политического блока, то Сталин предпочитал более скрытный и аккуратный подход, стараясь извлечь максимум выгоды из сложившегося положения (оккупация Прибалтики, Бессарабии, Польши и раздел сфер влияния).
Нельзя сказать, что какой-то из этих подходов был правильным. Литвиновскую идею коллективной безопасности можно отчасти назвать утопичной, особенно в свете постоянно меняющейся внутреннеполитической конъектуры в западных странах. Очевидно, что политический блок, где нет полного доверия и согласия между партнёрами, не сможет эффективно осуществлять свою деятельность. А позиции ряда лидеров стран Запада недвусмысленно показывали сущность их политики, направленной, в первую очередь, на ослабление, а в перспективе и уничтожение, СССР.
Безусловно, призрак Первой Мировой войны держал в страхе практически все слои населения Франции, Англии, Бельгии, Нидерландов и других стран Центральной и Западной Европы (за исключением Германии, где все-таки преобладали реваншистские настроения, а сама страна практически не познала тяжесть военных действий на своей территории). Но также сильны были и амбиции правительств, которые все еще сохраняли оттенок империалистических устремлений XIX века. И справедливо заметить, что советская внешняя политика второй половины 30-х гг. не сильно отличалась. Вопрос только в том, под каким ракурсом смотреть на стремительное и агрессивное расширение зоны влияния и территории СССР в 1939-40 гг. Можно предположить, что это были превентивные меры, направленные на отдаление от собственных границ потенциального противника. Но с равным успехом продвигается позиция, что после Большого террора Сталин, став единоличным правителем страны, начал вмешиваться абсолютно во все сферы деятельности государства, руководствуясь собственными амбициями, а не адекватной и объективной оценкой обстановки.
Но прежде чем делать окончательные выводы, необходимо рассмотреть и возможность личных конфликтов между государственными деятелями.
В отечественно историографии присутствует точка зрения, что между В.М. Молотовым и М.М. Литвиновым существовала взаимная неприязнь, переросшая, со временем, в ненависть. Последний не редко становился поводов для необъективных нападок:
«Обстановка на заседании была накалена до предела. Хотя Сталин выглядел внешне спокойным, попыхивал трубкой, чувствовалось, что он настроен к Литвинову чрезвычайно недружелюбно. А Молотов буйствовал, непрерывно наскакивал на Литвинова, обвиняя его во всех смертных грехах»62.
Более того, Молотов наградил своего предшественника крайне нелицеприятными характеристиками и, видимо, симпатизировал идее о возможной ликвидации Литвинова: «Литвинова держали послом в США только потому, что его знал весь мир. Человек оказался очень гнилой... Литвинов был совершенно враждебным к нам»63
«Он заслуживал высшую меру наказания... Литвинов только случайно жив остался.»
Существование конфликта подтверждает и сам Сталин, который в тот же день отправил секретную телеграмму остальным наркомам со следующим содержанием:
«Сообщается для сведения. Ввиду серьёзного конфликта между председателем СНК т. Молотовым и наркоминделом т. Литвиновым, возникшего на почве нелояльного отношения т. Литвинова к Совнаркому Союза ССР, т. Литвинов обратился в ЦК с просьбой освободить его от обязанностей наркоминдела. ЦК ВКП(б) удовлетворил просьбу т. Литвинова и освободил его от обязанностей наркома»65
Несмотря на формальность данного сообщения, оно явно подтверждает существование принципиальных противоречащий между двумя виднейшими государственными деятелями СССР.
Благодаря большому количеству сохранившихся документов можно узнать и причины такого предвзятого отношения главы Совнаркома к М.М. Литвинову:
«Он, конечно, дипломат неплохой, хороший. Но духовно стоял на другой позиции, довольно оппортунистической, очень сочувствовал Троцкому, Зиновьеву, Каменеву и, конечно, он не мог пользоваться нашим полным доверием. Как можно было доверять такому человеку, когда он тут же предавал фактически? Но человек он умный, бывалый, хорошо знал заграничные дела. К Сталину он относился хорошо, но, я думаю, внутренне он не всегда был согласен с тем, какие решения мы принимали.»66
Исходя из всего вышесказанное, действительно можно говорить о том, что конфликт между Молотовым и Литвиновым имел место быть и, более того, перерос в масштабное противостояние, которое закончилось отставкой последнего. Причем конфликт этот был вызван не только личной неприязнью, но и существенными идеологическими противоречиями. Так что в какой-то степени отставка Литвинова стала завершающим этапом уничтожения большевиков-революционеров «старой закалки».
4.2 Петсамский вопрос
В 1934 году право на эксплуатацию и разработку никелевых рудников в области Петсамо было передано компании Mond Nickel, которая являлась дочерним предприятием The International Nickel Company of Sudbury. К началу Зимней войны англо-канадский траст потратил в общей сложности 6 723 908 долл. США на разработку шахт, строительство плавильного завода и гидроэлектростанции. Весной 1940 года, после окончания войны, ущерб промышленных объектам был оценен в дополнительные 3,5 млн. долларов США, которые требовались на восстановление утраченных мощностей.
В марте 1940 года Молотов сообщил финской стороне, что советские военные круги хотели бы, чтобы район был передан под юрисдикцию СССР. Но по итогам Московского договора область перешла обратно Финляндии.
Тут надо отметить, что никель - стратегически важный металл для оборонной промышленности, так как он используется как в высокочувствительной электронике, так для укрепления брони. В СССР еще в 1935 году был заложен Норильский горно-металлургический комбинат имени А. П. Завенягина, который начал выдавать первую продукцию в марте 1940 году. В то время у Германии свободный доступ к никелю отсутствовал, что стало одной из причин оккупации Норвегии. В дальнейшем именно поставки этого металла оказали существенно влияние на способность Германии вести мировую войну и развивать собственную военную промышленность вплоть до 1944 года.
Возникает логичный вопрос - зачем советское правительство отдало завоеванный стратегически важный регион. Можно предположить, как минимум, две версии. Во-первых, как уже было сказано выше, в середине 1939 года заработал комбинат в Норильске, который, в целом, удовлетворял спрос страны на никелевые руды, поэтому петсамские рудники не представляли такой важности для СССР, как для Германии. Во-вторых, тот факт, что разработки принадлежат англо-американскому трасту, создавал проблемы в юридическом поле и, возможно, В.М. Молотов счел лучшим отдать этот регион назад, так как потенциальная прибыль не окупала необходимых инвестиций на разрешение формальных проблем и восстановление инфраструктуры.
Ситуация резко изменилась, когда интерес к региону начала проявлять Германия.
7 июня 1940 года немецкая торговая делегация прибыла в Берлин для заключения торгового договор, который официально был подписан 29 июня 1940 года, однако в нем не указывалось точное количество руды, которая будет отправляться в Германию. Примечательно и то, что в период переговоров немецкие войска сосредоточились в норвежском Киркенесе, создав таким образом угрозу вторжения на севере Финляндии.
Скорее всего причиной таких мер и неопределенности стал тот факт, что формально рудники все еще принадлежали западным кампаниям, а подписание этого договора могло существенно ухудшить взаимоотношения Финляндии с США, Англией и Канадой. Однако, как показали дальнешие события, финское правительство сознательно взяло курс на сближение с Германией, а подписанный договор фактически уничтожил все торгово-экономические связи страны с США и Англией.
Одновременно с этим 23 июня Молотов вызвал финского посла и потребовал предоставления прав на добываемые недра. При этом нарком апеллировал главным образом к тому, что рудники все еще оставались собственностью иностранного траста и передача руды Германии не совсем законна67. На что Паасикиви заявил, что Финляндия готова поставлять никель СССР, но только с учетом действующих договоров, в том числе и германо-финского68.
С этого момента начинается обострение советско-финских отношений, кроме того, в игру также вступает Англия и область Петсамо, как и вся Финляндия в целом, оказывается под влиянием сразу трех держав.
Справедливости ради надо отметить, что британское правительство не оказало финнам существенной политической и дипломатической поддержки, а в Хельсинках прекрасно понимали, что данный вопрос решать будут не они, а Берлин и Москва.
В связи с этим необходимо также сказать о том, что ряд авторов часто акцентирует внимание на экономическую сторону вопроса, касавшегося советских территориальных претензий по отношению к Финляндии69. Независимо от того, шла ли речь о передаче Финляндией СССР в 1940 г. пограничного промышленного района Энсо (Светогорск) на Карельском перешейке или обсуждения проблемы, связанной с получением концессии в Петсамо (Печенга), советское правительство руководствовалось прежде всего мотивами, относящимися к области «большой стратегии» и во многом уже связанными с мировой войной70.
Особенно отчетливо, это проявилось именно в связи с «петсамской проблемой». Ю. К. Паасикиви в своих мемуарах неоднократно подчеркивал, что «в случае, если бы проблема была только экономической, у Кремля не имелось бы причины так чрезмерно упорно ставить вопрос, выступая против наших предложений».[648] Конкретизируя сказанное, финляндский посланник писал: «Стремясь получить для себя руководство в никелевом производстве, Советский Союз считал необходимым добиться устранения там других великих держав и прежде всего обрести влияние на “переднем крае” у Мурманска, поскольку немецкие войска тогда уже находились поблизости в Норвегии».
В данном случае мнение Паасикиви заслуживает особого внимания. Дело в том, что он мог лично наблюдать и анализировать «по горячим следам» позицию советского руководства по этой проблеме. Больше, чем другим, ему было известно, что весьма негативное отношение к решению «петсамского вопроса» финнами проявил Молотов. 1 ноября в ходе встречи с Молотовым и беседы по этой проблеме финский посланник ощутил жесткость с советской стороны. «Молотов был озлоблен, -- отмечал Паасикиви. -- Он с самого начала сказал, что Финляндия не хочет вести обсуждения с Советским Союзом на деловой почве экономических вопросов и в то же время разжигает вражду к Советскому Союзу»71.
Но на самом деле, область Петсамо, как уже было сказано выше, не сильно интересовала СССР в качестве источника стратегического сырья. Точнее не интересовала ровно до того момента, пока в регионе не началось серьезное укрепление немецких интересов. Причем ситуация дошла до того, что уже летом 1940 года ряд финских чиновников открыто заявлял о возможности начала новой войны с Советским союзом:
«Наше положение тяжелое… Вновь сильна опасность, что если дело явно не будет осуществляться в положительном для Советского Союза направлении, то он развернет свои действия»72
Таким образом можно сказать, что даже несмотря на ряд договоров с немецкой стороной, Советский союз не собирался терять инициативу и влияние как в скандинавском регионе в целом, так в области Петсамо в частности. Это подтверждает и финский дипломат в своих мемуарах: «Стремясь получить для себя руководство в никелевом производстве, Советский Союз считал необходимым добиться устранения там других великих держав и прежде всего обрести влияние на «переднем крае» у Мурманска, поскольку немецкие войска тогда уже находились поблизости в Норвегии»73
Также данная точка зрения находит подтверждение в ряде научных трудов. Например, Э Вуорисярви пишет: «Русские… начали устойчиво демонстрировать свое желание также иметь петсамский никель, хотя подлинной их целью было закрепиться в петсамском районе»74
Исходя из этого можно утверждать, что следующее: основные претензии СССР к Финляндии в межвоенный период были продиктованы не реальным ущемлением экономических интересов страны в скандинавском регионе, а необходимостью ослабить немецкое влияние на финское правительство и, в перспективе, не дать Финляндии выступить против Советского союза в будущей войне.
Но жесткость и бескомпромиссность советских требований не только не позволили Советскому Союзу добиться поставленных целей, но и наоборот - только подтолкнули финнов к более тесному сотрудничеству с Германией, в которой они видели защиту от восточного соседа. Причем во время кризиса в советско-финских отношениях Финляндия и сама шла на обострения противоречий с Советским Союзом. Так, например, в декабре 1940 года в Финляндии было запрещено Общество мира и дружбы с СССР. Созданное в мае этого же года в Хельсинки, общество уже к декабрю насчитывало более 40 тысяч членов. Существование подобной организации не устраивало финские власти, которые не очень-то церемонились с его членами. Так 7 августа в Турку полиция с применением сила разогнала митинг, организованный обществом, в результате чего 17 человек было ранено76. И вот в декабре в разгар советско-финского политического кризиса в Финляндии было принято радикальное решение по борьбе с обществом. И это притом, что Советский Союз неоднократно подчеркивал свою заинтересованность в существовании общества. К примеру, в одной из своих бесед с Виттингом советский полпред в Финляндии Зотов отметил, что «развитие отношений между Финляндией и Советским Союзом зависит от того вклада, который вносит Общество дружбы».