Нельзя также не сказать о роли Германии в этом конфликте. Ситуация, которая сложилась в марте 1940 года была на редкость удачной для германских дипломатов, которые за предельно короткий срок нашли общий язык с финским правительством и воспользовавшись настроениями смогли окончательно переманить страну в лагерь Оси.
Но тут надо понимать, что Финляндия в этот момент оказалась между «молотом и наковальней» и у нее практически не было возможности остаться в стороне от предстоящего конфликта.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Ранним утром 22 июня 1941 года многомиллионные немецкие армии внезапным ударом обрушились на советские города и села. Несмотря на это, бойцы Красной Армии оказали удивительное по своей мощи и упорству сопротивление. К сожалению, остановить натиск врага на границе не удалось и лето 1941-го г. стало одной из самых печальных страниц в военной истории России. Упорные, отчаянные бои, бесконечное отступление и гигантские котлы, в которые попали наиболее подготовленные и боеспособные части Красной Армии, обернулись потрясающей своим героизмом битвой за Москву, Ленинград, Сталинград и многие другие советские города и села, где ценой невероятных потерь немецкой армии был нанесен смертельный удар.
Но не стоит забывать, что в последние мирные дни лично И.В. Сталину неоднократно докладывали из различных источников о готовящемся нападении и даже конкретных датах и часах. Несмотря на это, лидер страны и его нарком иностранных дел предпочли доверится сомнительному договору, заключенному с очевидным на тот момент агрессором. Который, более того, не особо скрываясь продвигал идеологию и принципы, предполагающие уничтожения большей части населения СССР.
Безусловно, автор данной работы никоим образом не возлагает вину за те трагические страницы нашей истории на конкретные личности, придерживаясь позиции, что все вышеприведенные события стали следствие целой череды трагических факторов. Однако, в свете проведенной работы можно предположить, что в какой-то мере советская внешняя политика в 1939-41 гг. потерпела стратегическое поражение в отношениях с Германией и Западом. В первом случае это привело к началу Великой Отечественной войны в крайне неудобных внешнеполитических условиях (исключение из Лиги Наций, репутация агрессора, вступление в войну Финляндии на стороне Германии и т.п.). В случае с Западом ситуация, помимо вышеизложенных событий, осложнялась давним и взаимным недоверием представителей политических элит капиталистических стран к советским коллегам. В этой связи надо отметить, что опыт, манеры и наработанные связи М.М. Литвинова в годы руководства им наркомата иностранных дел несколько сглаживали этот фактор.
Возвращаясь к позиции поражения внешней политики СССР в предвоенные годы надо отметить, что также можно предположить, что на самом деле политика В.М. Молотова преследовала цель максимально отдалить момент нападения. В том числе и потому, что в Советском Союзе рассматривали и готовились к войне с Германией, правда с противоположным сценарием - внезапным вторжением на территорию противника с последующим захватом ключевых объектов мобильными танковыми соединениями. Однако, возникают вопросы, почему так старательно игнорировались донесения из проверенных и надежных источников.
В любом случае, данный вопрос требует серьезной и тщательной проработки особенно в свете того, что далеко не весь комплекс документов по данной теме опубликован.
Прежде чем перейти к оценке деятельности глав НКИД, необходимо дать общую характеристику трендов внешней политики СССР в рассматриваемый период.
В первую очередь надо отметить пресловутый дуализм советского внешнеполитического курса. С одной стороны, сохранялись типичные для революционных годов тренды на экспорт революции и поддержку рабочего класса по всему миру с перспективой пролетарской революции. А с другой стороны был принят курс на мирное сосуществование стран капиталистического и социалистического лагерей. При этом агрессивность внешней политики СССР в первые годы существования поселяла настолько сильный раскол между двумя лагерями, что даже угроза новой мировой войны не смогла умерить противоречия. Более того, страны-участницы так или иначе стали инициаторами ее начала. Либо действием, либо бездействием.
Также, характеризую советскую внешнюю политику в 30-х годов надо отметить, что она проводилась в контексте и под влиянием событий 20-х г., что существенно осложняло процесс установления дипломатических контактов доверительного характера.
При этом надо отметить, что признание СССР со стороны США, осуществленное в 1933 г. стало следствием сближения стран на экономической основе, в первую очередь за счет существования тесных неофициальных деловых контактов между государствами. Более того, практически все официальные отношения, которые Советский Союз установил с западными странами в 20-30-х гг. прошлого столетия начались с выстраивания взаимовыгодной торговли. Это подчеркивает исключительность положения СССР в международной политике и экономике того времени, так как даже несмотря на острейшие идеологические разногласия, страны начали искать контакты сразу после окончания боевых действий.
Важно подчеркнуть, что взаимоотношения Советского Союза с европейскими державами в рассматриваемый период решительным образом зависели от конкретной политической конъектуры. Например, приход оппозиционных сил к власти во Франции в начале 30-х годов поспособствовал ужесточению французского внешнеполитического курса по отношению к СССР. Дело дошло до взаимного обмена санкциями, однако, после оценки ущерба стороны пришли к компромиссному решению.
В целом же можно сказать, что в первой половине 30-х гг. отмечается тренд на снижение международной напряженности в отношениях с Советским Союзом.
Но несмотря на это происходят локальные дипломатические конфликты, которые, чаще всего, были спровоцированы радикальными противниками социалистического строя в среде политических элит западных стран.
Во многом стабилизация отношений стала заслугой деятельности М.М. Литвинова, который отличался не только высоким уровнем компетентности, но и выдающимися личными качествами, которые позволили ему наладить неформальный и доверительный контакт с большим количеством представителей западного истеблишмента.
Переходя к оценке деятельности наркомов, надо подчеркнуть, что в работе освещены лишь некоторые эпизоды из работы выше представленных персонажей. Кроме того, предполагается оценка не личностных качеств наркомов, а результаты их деятельности в долгосрочной перспективе.
Касательно деятельности М.М. Литвинова в современной историографии сложилось две противоположные точки зрения. Первая предполагает, что Литвинов был слепым сторонником И.В. Сталина, инструментом в его руках. Тогда как сторонники противоположной точки зрения придерживаются позиции, что второй нарком иностранных дел СССР был единственным независимым политиком в сталинскую эпоху, вел самостоятельную политику и в целом был настроен оппозиционно к вождю.
В любом случае надо отметить, что Литвинов был предельно компетентным профессионалом, который эффективно руководил НКИД, успешно сочетая твердое продвижение внешнеполитического курса СССР и повышение его авторитета на международной арене. Однако говорить о том, что М.М. Литвинов проводил какую-то свою, собственную политику - не приходится. Очевидно, что решающие значение в определении внешнеполитического курса СССР имел И.В. Сталин. Это подтверждается, в первую очередь, документальными свидетельствами, которые явно демострируют полную лояльность наркома иностранных дел к руководителю страны. Да, уместно будет вспомнить также и источники личного происхождения, в которых неоднократно встречаются сведения о том, что Литвинов позволял себе критические высказывания в адрес Сталина в неформальной обстановке, в том числе в годы войны. Однако говорить об «оппозиционности» главы НКИД в этом свете было бы не совсем верно, так как такие беседы вполне могли преследовать цель завоевать доверие и расположение собеседника.
Основываясь на изученных данных, можно также выделить два явных периода в советской внешней политике в 30-е г. XX в. С 1932 по 1937 гг. правительство СССР усиленно придерживалось принципа мирного сосуществования и строило взаимовыгодные, партнерские отношения с ведущими мировыми державами. Поддержка революционных движений также присутствовала, но не отличалась энтузиазмом (за исключением гражданской войны в Испании). В этот же период между Сталиным и его наркомом практически не отмечено конфликтов, более того, успехи Литвинова сильно впечатлили лидера Советского Союза.
Но в 36-37 гг. происходит смена внешнеполитического курса со смещением акцента на Германию, как потенциального союзника и партнера. В этот же момент начинается и период конфликтов между Сталиным и Литвиновым, который не приветствовал курс на сближение с Третьим Рейхом. Некоторые исследователи видят причину этому в еврейском происхождении Литвинова, однако, более обоснованной представляется версия о том, что нарком, основываясь на своем опыте и знании менталитета европейских народов понимал, к чему могут привести такие заигрывания.
Говоря о конкретных итогах деятельности Литвинова, надо отметить несколько наиболее важных моментов.
Во-первых, за годы его работы существенно вырос и окреп авторитет СССР на международной арене. И во многом это стало заслугой именно наркома иностранных дел, который сумел убедить западных истеблишмент в искренности миролюбивых намерений СССР.
Во-вторых, не меньше Литвинов сделал для усиления роли СССР в международной политике. Вступлении в Лигу Наций и активная работа над системой коллективной безопасности в Европе позволили Советскому Союзу к началу 40-х годов занять место одной из ведущих держав мира.
В-третьих, сложно переоценить роль М.М. Литвинова в процессе установлений дипломатических отношений с США. Надо помнить, что Штаты на 10 лет позже признали СССР государством, нежели остальные западные державы. И напряженные переговоры, которые этому предшествовали, закончились успехом благодаря связям и авторитету М.М. Литвинова.
Говоря об отставке второго главы НКИД, надо отметить, что сценарий живо напоминает стандартную схему устранения из госаппарата неудобных людей. Смена приоритетов во внешней политике СССР, инициированная Сталиным, совершенно не сочеталась с принципами и убеждениями Литвинова, который старался выполнять волю правительства, но уже без того энтузиазма и рвения, как в первой половине 30-х гг. Видимо, благодаря своим заслугам Литвинов не был репрессирован, однако его скоротечная отставка стала явным индикатором потери доверия со стороны Сталина, которому требовался решительный и инициативный проводник его воли, а не опытный и осторожный дипломат.
Касательно оценки деятельности В.М. Молотова, надо отметить, что в рамках данной работы взяты всего несколько эпизодов, которые могут служить лишь иллюстрациями при составлении подробной общей картины его работы. Но все же надо отметить, что в отличие от своего предшественника, деятельность Молотова отличалась большей прямолинейностью и жесткостью. При этом не стоит полагать, что нарком был лишен дипломатического таланта. Скорее напротив, как свидетельствуют очевидцы, глава НКИД СССР отличался тактом, выдержкой и умением находить компромиссы.
Плюс надо признать, что В.М. Молотов действовал в экстремальных условиях. Очевидно, что начало новой, общеевропейской войны к 1939 г. стало вопросом времени. И основной его задачей стало оттянуть момент столкновения, сделав все необходимое для того, чтобы страна была максимально готова к этому событию.
Нам до сих пор доподлинно не известны мотивы И.В. Сталина и В.М. Молотова при заключении злополучного пакта с Риббентропом. Но стоит признать, опуская возможность фальсификации данного документа, что этот договор существенно отсрочил конфликт с Германией, дав свободу действий СССР в отношении сорубежных территорий (Бессарабия, Прибалтика, Польша, Финляндия и т.п.). С этической точки зрения, безусловно, политика Советского Союза в отношении этих стран не может называться доброжелательной. Но надо признать тот факт, что в случае бездействия СССР эти территории отошли бы под контроль Германии, что еще больше бы усугубило положение страны Советов в начале войны.
Резюмируя все вышесказанное, можно с определенной долей уверенности предположить, что на самом деле М.М. Литвинов и В.М. Молотов были просто удобными для И.В. Сталина исполнителями его воли. Это вполне естественно для тоталитарных государств с элементами вождизма.
Однако говорить о какой-либо «оппозиционности» второго главы НКИД, ровно, как и о некомпетентности его приемника вряд ли можно. Даже отставка Литвинова - не иллюстрация внутрипартийной борьбы, а стандартная рокировка внутри системы госуправления.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ
Стенограммы
1. XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Стенографический отчет. 26 января 10 февраля 1934 г. - М., 1934.
2. XYIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). 1021 марта 1939 г. Стенографический отчет М., 1939 г.
3. XV съезд Коммунистической партии Советского Союза. 14-25 февраля 1956 г. Стенографический отчет, т. 12. -М., 1956 г.
4. Седьмая сессия Верховного Совета СССР. 1-7 августа 1940 г. Стенографический отчет М., 1940 г.