ВВЕДЕНИЕ
Во многом ремесло историка не отлично от ремесла судьи. Он также должен внимательным и объективным образом оценить все свидетельства и доказательства, проверить все факты и установить верные причинно-следственный связи, прежде чем вынести вердикт. Разница в том, что историк, в отличии от слуги Фемиды, судит, обычно, события и людей давно минувших дней. И в этом заключается главная трудность и опасность этого ремесла, ведь от того, насколько добросовестно, компетентно и всеобъемлюще историк соберет все детали дела, зависит верность и объективность вердикта. При этом надо помнить, что, как и социология, история также подвержена феномену «субъективизма исследователя». И это даже не пресловутый политический подтекст при проведении исследований, а субъективизм частный, когда индивидуальные личностные черты историка прямым образом влияют на объективность оценки событий.
Это сильно проявляется при написании работ биографического характера, когда центром исследования становится жизнь и деятельность конкретного исторического персонажа. Вполне логично, что автор такого текста так или иначе проникается сугубо человеческими эмоциями к герою исследования. Но, зачастую, некомпетентность или отсутствие опыта автор утрачивает объективный взгляд в угоду эмоциям и, в конце концов, доходит до откровенного манипулированием фактов.
Особенно это проявляется при изучении тем, связанных с отечественной историей первой половины прошлого века. Колоссальные по своему масштабу и значению события, которые самым прямым образом повлияли на развитие нашей страны, по сей день вызывают горячие споры не только в научной среде, но и среди широких слоев общества. И, безусловно, одной из самых болезненных проблем была и остается тема Великой Отечественной войны и дипломатических вопросов накануне ее начала.
Актуальность темы исследования. В современном многополярном мире вопросы внешней политики являются чрезвычайно важными для любого государства. Для России, находящейся под непрестанным огнем критики и нападок со стороны ведущих мировых держав, этот вопрос является без преувеличения приоритетным. Наша страна на протяжении ХХ столетия не раз находилась в состоянии сложных, а подчас конфронтационных отношений с европейскими и мировыми державами, которые определяли курс мировой политики. Нам представляется чрезвычайно важным обращение к этому историческому опыту, его осмыслению, анализу и извлечению необходимых уроков. Несомненно, важную роль внешнеполитический курс нашей страны зависит от главы внешнеполитического ведомства. Именно по этой причине нам необходимо объективно и комплексно взглянуть на внешнюю политику СССР в период 1930-1940-х годов, когда наркомами иностранных дел были видные представители советской государственной элиты Максим Максимович Литвинов и Вячеслав Михайлович Молотов.
При обосновании актуальности темы немаловажно учитывать и тот факт, что на сегодняшний день в отечественной историографии существует откровенный количественный и качественный дисбаланс исследовательских работ в сторону изучения внешней политики СССР непосредственно в предвоенные годы. При этом события указанного периода часто вырываются из исторического контекста, что приводит к необъективной оценке ситуации. Отметим, что зачастую работы затрагивают какой-то конкретный аспект международных отношений, ограничиваясь лишь сухой справкой об историческом контексте.
Такой подход представляется принципиально неверным в первую очередь потому, что внешнеполитические контакты не могут быть строго двухсторонними, т.к. на них влияет огромное количество косвенных факторов. И прежде, чем рассматривать тот или иной вопрос, необходимо провести глубокий анализ исторического контекста, приняв во внимание вещи на первый взгляд неочевидные.
Особенно это заметно на примере работ, посвященных истории советско-германских отношений в 1937-1939 году. На сегодняшний день издано огромное количество работ разного масштаба и качества, посвященных этой проблеме. Однако, например, только в последние годы наметилась тенденция рассматривать указанный вопрос в контексте общемировой политики накануне Второй Мировой войны, изучая глобальные международные отношения, как единый и долговременный процесс, который неразрывно связан с историей каждой страны-участницы.
В этой связи надо отметить, что деятельность М.М. Литвинова, например, рассматривается чаще всего в контексте изучения советской внешней политики в 30-е годы. При этом самому наркому иностранных дел отводится лишь роль исполнителя линии партии. Обратная ситуация с В.М. Молотовым, работа которого на посту главы НКИД изучена практически вдоль поперек с упором на роль личности в истории. Примечательно, однако, что в основном вопросы, рассматриваемые в трудах отечественных и зарубежных ученых, касаются, в первую очередь, пресловутых советско-германских отношений и позиции Молотова в управленческой и политической системе СССР.
По этой причине в представленной работе намеренно освещаются те аспекты деятельности В.М. Молотова, которые не получили широкого внимания в отечественной научной литературе. Один из таких - Петсамский кризис, произошедший весной-летом 1941 года и втянувший сразу 6 стран.
Наконец, тема международных отношений накануне Второй мировой войны сегодня приобрела особенную актуальность в связи с политическим кризисом, разразившемся в Европе в 2014 году. Безусловно, на этом фоне возросло количество спекуляций, особенно при проведении аналогий между минувшими и настоящими событиями.
Объект исследования - советская внешняя политика в Европе в 1930-1939 гг.
Предмет исследования - деятельность советских наркомов иностранных дел М.М. Литвинова и В.М. Молотова.
Цель работы - комплексный анализ и оценка деятельности М.М. Литвинова и В.М. Молотова на посту главы Народного комиссариата иностранных дел СССР в предвоенный период.
Для достижения цели работы были поставлены следующие задачи:
· изучить историографию проблемы и выявить основные позиции и точки зрения;
· произвести анализ источников по данной тематике;
· проанализировать внешнюю политику СССР в 20-е годы, выявив основные особенности и тенденции;
· выявить главные векторы внешней политики СССР в 30-е годы;
· изучить деятельность во главе наркомата иностранных дел М.М. Литвинова и В.М. Молотова;
· оценить результаты внешнеполитической деятельности СССР и его положение накануне Второй мировой войны.
Хронологические рамки исследования ограничены периодом с июля 1930 года по июнь 1941 года. Выбор такого широкого диапазона определен необходимостью комплексного изучения и анализа советской внешней политики в 30-е годы как единого, непрерывного исторического процесса. Кроме того, в ходе написания работы пришлось существенно расширить нижние временные рамки, что сопряжено с начал анализ событий с начала 20-х годов. Связано это с необходимостью понимания исторического контекста рассматриваемого периода. Немаловажно и то, что именно в 20-е годы формируются те принципы и идеи, которые оказывали непосредственное влияние на внешнюю политику СССР в 30-е годы, а также на его отношения со странами капиталистического лагеря.
Важно отметить, что формат работы не дает возможности всесторонне изучить деятельности выбранных персоналий, в связи с чем
Степень научной изученности проблемы. Проблема представляется хорошо изученной, даже с учетом вышеупомянутого дисбаланса исследований в сторону событий предвоенных лет. При этом в отечественной и зарубежной историографии утвердились две полярные точки зрения по поводу внешней политики СССР в целом, и деятельности наркомов иностранных дел в частности.
Ряд исследователей придерживается версии о двуличной политики СССР по отношению ко всем окружающим странам. А попытки создания системы коллективной безопасности и активное участие страны в процессе разоружения лишь прикрытие для агрессивной политики Сталина, направленной на разжигание войны. С другой стороны, присутствуют работы, в которых деятельность М.М. Литвинова удостаивается высокой оценки в связи с очевидными «либеральными» устремлениями и активной работой для вывода СССР в ряды ведущих держав мира. Правда и в этом случае Сталин играет роль тирана, который незаслуженно убрал второго наркома иностранных дел, поставив на его место лично преданного В.М. Молотова.
Что же касается оценки его деятельности, то тут главный аспект сделан на так называемый «пакт Молотова-Риббентропа» (хотя подлинность документа не доказана до сих пор). При этом ситуация рассматривается, чаще всего, с позиции был ли это маневр Сталина для затягивания времени или он искренне верил в возможность союза с Германией. При этом сам В.М. Молотов уходит на второй план, являясь всего лишь «рупором» вождя народов.
Говоря об отечественной историографии можно условно выделить несколько основных периодов:
- 1939 - 1953 года, то есть период, который застали практически все очевидцы событий1. В этот период характерны идеологически выверенные материалы, которые давали очень узкий и однобокий обзор проблем.
- 1953 - 1991 года, то есть период, в котором впервые появилась возможность научного исследования проблемы в связи с появлением новых источников.
Однако, смена курса партии привела к тому, что значительное количество вопросов, в том числе деятельность М.М. Литвинова и В.М. Молотова остались без внимания отечественных исследователей4. С другой стороны, именно в этот период были выпущены основные сборники документов5 и мемуары67.
- 1991 - н.в., в этот период характерны критические исследования политики всех стран, однако рассекречивание и издание большого количества новых материалов8 привело к появлению большого количества исследований9 низкого качества или вовсе научной беллетристки. Кроме того, можно сказать, что именно в этот период предпринимаются первые попытки личностного анализа ключевых фигур.
Что касается зарубежной историографии, то в целом периодизации схожа, но не настолько очевидна, как появление различных школ и концепций. Например, одна из наиболее распространенных - «черчилевская» держится на поддержке курса Уинстона Черчилля и предполагает осуждение политики умиротворения агрессора, отказа правительства Н. Чемберлена от создания антигитлеровской коалиции до войны с участием СССР10111213.
Что касается представителей школы «ревезионистов», то они предложили более мягкую точку зрения, оправдываю политику западных стран в предвоенный период и первые три года Второй мировой войны.
Отдельно стоит упомянуть основных теоретиков концепции «военной слабости» Англии считаются Н. Гиббс14, С. Роскилл15, П. Кеннеди16, К. Тор17, которые попытались показать безальтернативность политики умиротворения, ссылаясь на неподготовленность Великобритании и её потенциальных союзников к войне. Б. Пауэре, М. Смит, например, усматривают прямую взаимосвязь между отставанием Англии по темпам вооружений (особенно в области авиации) от нацистской Германии и её политическими уступками агрессорам. Кеннеди отмечает, что на суше английские войска ничего из себя не представляли, а в воздухе Великобритания «даже с помощью Франции во многом уступала Германии»18. Кстати схожей концепции придерживается и Б.Бонд, изучавший политику Франции и Англии в годы Второй мировой войны.
Вопрос французской дипломатии в контексте данной работы стоит особняком, потому что в отличии от большинства стран, чье правительство оказалось в изгнании, Франция на момент оккупации оставалась колониальной державой. Вопрос французской дипломатии подробно рассмотрен как у отечественных20,21, так и у зарубежных историков.
Помимо указанных специальных и общих монографических исследований, большую помощь при работе над темой оказали работы, изданные за рубежом и содержащие никогда не публиковавшиеся материалы личных архивов п дневников крупнейших политических деятелей Англии и
Франции межвоенного периода либо документы английского правительства и Форин оффис.22,23
Таким образом, можно сказать, что в целом затрагиваемые в данной работе вопросы широко изучены в трудах как отечественных, так и зарубежных ученых. Однако, при этом, в большинстве случае работы ограничены четкими географическими или хронологическими рамками, рассматривая конкретные проблемы международных отношений указанного периода.
Из всего массива источниковой базы исследования, можно выделить несколько основных видов источников: документы министерств иностранных дел; указы и распоряжения правительств и верховных лиц; документы парламента; периодически издания и прессу; статистические материалы, а также источники личного происхождения.
Говоря о документах министерств надо отметить, что сюда входят как официальные ноты и заявления, так и внутренняя переписка, договора и дополнения к ним (в том числе и секретные), дипломатическая переписка, протоколы заседаний и т.п.
Огромный интерес представляет мемуаристка, как, например, дневники премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля или «Сто сорок бесед с Молотовым» и «Полудержавный властелин», в которых раскрывается содержание бесед Фелиска Чуева и бывшего наркома иностранных дел Вячеслава Михайлович Молотова. Именно такие документы позволяют наилучшим образом понять образ мыслей отдельно взятого человека, но одновременно надо быть максимально осторожным и объективным, так как авторы мемуаров намеренно могли умолчать важные нюансы, которые могли бы выставить их в дурном свете.
Особняком стоят сборники документов, как например трехтомный труд профессоров Оксфордского университета E.JI. Вудворт и Р. Батлер.
«Документы британской внешней политики 1919-1939 гг.»24 или «Документы германской внешней политики 1918-1945»25, опубликованный государственным департаментом США по материалам министерства иностранных дел Германии, захваченных союзными войсками.