Следует знать, что в теории уголовного права существуют точки зрения, которые отрицают необходимость установления причинной связи между действиями соучастников и совершенным преступлением. По мнению А.А. Пионтковского, такие взгляды могли возникнуть лишь в условиях отсутствия четкого определения понятия соучастия в законе. Именно в подобных условиях и возникла точка зрения А.Я. Вышинского, который отрицал необходимость установления при соучастии "единства воли, выраженного в соглашении". В дальнейшем эта позиция была поддержана А.Н. Трайниным, который тоже выступил против тех, кто считал, что для признания наличия соучастия требуется установление не только вины, но и соглашения.
Вышеуказанные точки зрения не нашли поддержки у большинства криминалистов, потому что они создают объективно возможность необоснованного расширения круга лиц, которых следует привлекать к уголовной ответственности.
Кроме того, причинная связь позволяет ограничивать соучастие от прикосновенности к преступлению, например, в форме заранее не обещанного укрывательства.
Соучастие возможно лишь до окончания преступления, т.е. до момента фактического прекращения посягательства на соответствующий объект. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР не признала, например, соучастием действия Тариева, который помог на машине перевести украденные Загировым, Руфиевым и Каримовым вещи, после того как похищенное уже находилось за пределами территории фабрики потому, что согласие на перевозку было дано уже после того, как хищение было окончено.
Субъективные признаки соучастия
По поводу понимания субъективной стороны соучастия, в теории уголовного права существует два направления по рассматриваемому вопросу.
Согласно первому направлению, для соучастия необходимо взаимное соглашение. Представитель данного направления С. В. Познышев считал: "Необходимо то единение воли, которое предлагает знание каждого об умысле других и внешнем образом выражается в соглашении".
Сторонники другого направления в изучении субъективной стороны соучастия полагали, что соглашение не является необходимым признаком соучастия и делали вывод о том, что возможно соучастие и в неосторожном преступлении. Однако данная точка зрения на субъективную сторону соучастия не нашла поддержки у большинства специалистов, соучастие в преступлении, конечно же, может быть только умышленным. Судебная практика тоже стоит на этих же позициях. Например, в п.п. 5,6,7 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972г. №4 с изменениями, внесенными постановлениями Пленума Верховного Суда СССР от 21 сентября 1977г. №13; 27 ноября 1981г. №6; 26 апреля 1984г. №7 "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества" прямо указано на умышленный характер действий соучастников.
По вопросу об осведомленности соучастников о действиях друг друга тоже существует два подхода. Сторонники одной позиции категорически утверждают о необходимости для соучастия осведомленности каждого соучастника о присоединившейся деятельности других лиц. Суть другой позиции состоит в том, что соучастию наоборот не свойственны взаимная осведомленность и взаимообусловленность.
По моему мнению, позиция тех, кто пропагандирует необходимость взаимной осведомленности всех соучастников и взаимообусловленность их действий, правильна.
Таким образом, можно сказать, что субъективная сторона соучастия характеризуется двумя признаками: взаимной осведомленностью о совершении преступления и согласованностью действий соучастников.
Взаимная осведомленность, которая соответствует интеллектуальному моменту умысла соучастников, характеризуется тем, что каждый из них сознает, во-первых, факт совместного совершения преступления, а не в одиночку, во-вторых, совершение определенного, а не любого преступления, и, в-третьих, общественно-опасный характер не только своего деяния, но и деяний хотя бы одного другого соучастника.
Соучастие исключается тогда, когда исполнитель не сознает, что он совершает преступление совместно с другими лицами, а также и тогда, когда эти лица, действия которых находятся в причинной связи с совершением преступления, не знают о его преступных действиях и намерениях.
Соучастник должен сознавать совершение другими соучастниками не любых общественно-опасных деяний, а определенного преступления или определенного круга преступлений.
Интеллектуальный момент умысла соучастников состоит в том, что они сознают общественно-опасный характер своих действий /или бездействия/ и предвидят их общественно-опасные последствия и вместе с тем они осознают общественно-опасный характер действий других соучастников и предвидят их общественно-опасные последствия.
Согласованность действий соучастников, которая соответствует волевому моменту умысла, состоит во взаимном выражении намерения лица участвовать в совершении преступления с другим лицом, согласованность является субъективным выражением совместности совершения преступления.
Соучастие возникает именно с момента соглашения между соучастниками, соглашение или сговор по содержанию и форме могут быть различны. По содержанию сговор может включать в себя соглашение о целях преступления, о способе совершения преступления, об условиях, о круге преступлений, которые предполагается совершить. По форме он может быть письменным, устным, в виде жестов или конклюдентных действий, которые заменяют словесное соглашение. Сговор может осуществляться либо до совершения преступления, либо во время совершения преступления, но до его окончания.
Мотивы и цели соучастников могут быть одинаковыми, но могут быть и различными. Это не имеет значения, потому что общность мотивов и целей не является необходимым признаком соучастия.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что с субъективной стороны соучастие характеризуется: умышленной деятельностью двух и более лиц; двухсторонней связью между соучастниками; взаимообусловленностью их действий.
Соучастие в большинстве случаев заключает в себе повышенную общественную опасность. Но повышенную общественную опасность оно создает только тогда, когда действия всех участников объединены общим замыслом, когда все, участвующие в преступлении осознают конечные цели преступной деятельности и ее общественно опасный характер.
Глава 2. Формы и виды соучастия
2.1 Основные деления соучастия на формы и виды
Вопрос о формах соучастия тоже является предметом для дискуссий на протяжении многих десятилетий и до сих пор он не получил единообразного разрешения. В юридической литературе можно встретить выделение не только форм соучастия, но и его видов. Следует иметь в виду, что применительно к соучастию существительное "вид" употреблялось как равнозначное существительному "форма", хотя это и не совсем точно с точки зрения философии.
В дореволюционной литературе можно встретить подразделение по различным признакам соучастия на следующие виды: "1/ соучастие, необходимое, когда само преступление его требует, например, кровосмешение, дуэль; 2/ соучастие, факультативное, как, например, при убийстве, где оно может быть", а может и не быть: "3/ соучастие, предшествующее самому совершению преступления, соучастие в замышлении и подготовлении средств для преступления; 4/ соучастие, сопутствующее преступлению, т.е. та или другая форма сотрудничества в самом совершении преступления; 5/ соучастие предумышленное, неосторожное и случайное; 6/ соучастие по предварительному сговору; 7/ соучастие без предварительного сговора или "скоп". Лица, составляющие "скоп", объединяются без всякого предварительного сговора уже на месте преступления. В соучастии по предварительному сговору различались еще заговор, шайка и банда.
В советской уголовно-правовой теории в зависимости от степени согласованности преступной деятельности нескольких совместно действующих лиц рядом авторов выделяются следующие формы соучастия:
1) без предварительного сговора;
2) с предварительным сговором;
3) особого рода преступная организация или преступное сообщество.
Эта классификация в принципе не вызывает сомнений, так как она верно отражает сравнительную опасность отдельных случаев совершения преступления в соучастии, подчеркивая возрастание общественной опасности в зависимости от степени согласованности преступной деятельности нескольких лиц. Весьма четкими являются и признаки, на основании которых можно различить отдельные формы соучастия: отсутствие предварительного сговора, наличие такового и, наконец, устойчивость преступной группы.
До 1947 года выделение трех указанных основных форм соучастия в полной мере соответствовало действовавшему в тот период времени уголовному законодательству; все конкретные формы соучастия, содержавшиеся в законе, могли быть отнесены к той или иной основной форме соучастия. Так, «группа», указанная в п. "в" ст. 31 Основных начал 1924 года в качестве отягчающего обстоятельства по всем преступлениям, а в ст. ст. 2 и 3 Положения о воинских преступлениях 1927 года в качестве квалифицирующего эти преступления признака могла быть отнесена, в зависимости от наличия или отсутствия предварительного сговора, или к первой, или ко второй основной форме соучастия.
В некоторых случаях в законе говорилось прямо о соучастии с предварительным сговором как признаке, квалифицирующем отдельные преступления (например, ч. 2 ст. 60, ч. 3 ст. 60(1), ч. 2 ст. 61 УК РСФСР).
Наконец, наиболее опасным признавалась третья форма соучастия преступная организация (преступное сообщество). Отличительным признаком этой формы соучастия являлось наличие устойчивых организационных форм. В соответствии с высокой общественной опасностью подобного рода преступных организаций в советском уголовном законодательстве совершение любого преступления «бандой» (п. «в» ст. 31 Основных начал 1924 г.), являющейся типичным примером преступного сообщества, считается более опасным, требующим повышенного наказания для всех участников банды. Кроме того, в ряде статей Особенной части уголовного кодекса содержатся указания на преступное сообщество, как на один из признаков наиболее опасных преступлений. Отнесение каждой из приведенных конкретных форм соучастия к одной из основных трех форм упомянутой классификации не вызывала никаких трудностей, помогая правильному пониманию признаков, определенных в законе.
В более поздних изданиях было предложено несколько классификаций форм соучастия на основании субъективного критерия, т.е. в зависимости от характера и степени субъективной связи соучастников. К примеру, Трайнин А.Н. предложил четырехзвенную систему форм соучастия: 1/ простое соучастие: 2/ с предварительным соглашением; 3/ преступное объединение; 4./ организованная группа. Система, предложенная А. А. Пионтковским, состоит из двух элементов: 1/ соучастие без предварительного соглашения; 2/ с предварительным соглашением: а/ в элементарной форме, б/ организованная группа, в/ преступная организация или банда. И. Л. Гришаев и Г. А. Кригер выделяют: 1/ соучастие без предварительного сговора; 2/ с предварительным сговором; 3/ организованная группа; 4/ преступная организация. По мнению П.Ф. Тельнова, существует: 1/ соисполнительство; 2/ соучастие с исполнением различных ролей: 3/ преступная группа; 4/ преступная организация. В.С. Прохоров признает наличие лишь трех форм соучастия: 1/ простое соучастие; 2/ сложное; 3/ преступная организация. Еще более простая схема форм соучастия выдвинута для обсуждения М.И. Ковалевым. Она состоит всего из двух элементов: 1/ совиновничество и 2/ соучастие в тесном смысле слова.
Помимо субъективного критерия для выделения форм соучастия некоторыми авторами взяты и другие. Например, Ф.Г. Бурчак счел необходимым взять за основу деления соучастия на формы "специфически уголовно-правовой критерий - конструкцию состава преступления, определяющего ответственность отдельных соучастников.
И.П. Малахов вообще выступил в свое время против выделения различных форм соучастия, предложив называть формами соучастия роли соучастников, чем вызвал справедливую критику в свой адрес.
Представляется весьма интересной точка зрения, высказанная по данному вопросу Н.Г. Ивановым, который считает, что различных форм соучастия нет, а есть лишь одна - группа. По его мнению те формы, которые выделяются в литературе, не формы, а лишь разновидности группы, как родового понятия соучастия.
Считаю необходимым присоединиться именно к этой точке зрения по вопросу о форме соучастия. Таким образом, группа, выступая единственно возможной формой соучастия, является родовым понятием ко всем возможным проявлениям совместной преступной деятельности, которые в свою очередь выступают по отношению к группе как видовые образования.
Таким образом, в теории и на практике существует два основания для деления соучастия в преступлении на формы. Во-первых, по характеру выполнения соучастниками объективной стороны совершаемого преступления и, во-вторых, по наличию или отсутствию между ними предварительного соглашения (сговора) на совершение преступления.
Схема 1 Формы соучастия
2.2 Формы соучастия по наличию или отсутствию предварительного соглашения
По степени согласованности действий соучастников можно выделить два вида соучастия: группа, образованная по предварительному соглашению и группа, образованная без предварительного соглашения.
Соучастие без предварительного соглашения есть совместное участие двух или более лиц в совершении преступления без предварительной договоренности. Такое соучастие может выражаться, например, в причинении телесных повреждений или совершении убийства в коллективной драке, в изнасиловании и т.д. В этих случаях обычно происходит присоединение соучастников к исполнителю, уже начавшему выполнять объективную сторону преступления. Другие соучастники также «успевают» полностью или частично выполнить объективную сторону совершаемого преступления. В русском дореволюционном уголовном праве такая форма соучастия именовалась скопом (скопищем) и трактовалась как преступление толпы. Так, в соответствии с Уложением о наказаниях уголовных и исправительных (в редакции 1885 г.) одним из преступлений против общественной безопасности признавалось виновное участие в публичном скопище, если при этом было учинено насилие над людьми, похищение или истребление чужого имущества или другие противоправные действия.