Размещено на http: //www. allbest. ru/
Оглавление
Введение
Глава 1. Понятие и признаки соучастия в преступлении по уголовному делу
1.1 Отличие понятия соучастие от иных видов преступной деятельности
1.2 Соучастие как отягчающее обстоятельство любого преступления
1.3 Объективные и субъективные признаки соучастия.
Глава 2. Формы и виды соучастия.
2.1 Основные деления соучастия на формы и виды.
2.2 Формы соучастия по наличию или отсутствию предварительного соглашения
2.3 Формы соучастия по характеру выполнения соучастниками объективной стороны преступления.
2.4 Преступное сообщество (преступная организация)
Глава 3. Некоторые аспекты расследования групповых и организованных преступлений
Заключение
Список литературы и правовых источников
Введение
Объектом исследования данной работы является понятие и формы соучастия в соответствии с уголовным законодательством.
В науке уголовного права соучастие в преступлении является одной из наиболее сложных проблем, которая охватывает законодательную регламентацию уголовной ответственности лиц, непосредственно или опосредованно участвующих в совершении преступления, практику применения законодательства и совокупность теоретических воззрений на соучастие. «Учение о соучастии в российском уголовном праве вызывало и продолжает вызывать нескончаемые горячие споры. Оно изобилует теориями отдельных авторов. На построение и развитие этих теорий истрачено немало остроумия и умственной энергии вообще. Тончайшие анализы, служащие основанием таких теорий, поражают схоластичностью своих подразделений...». Такую оценку состояния разработки проблемы соучастия в преступлении дал профессор Л.А. Дриль в 1912 году. Прошло много лет. И что же изменилось? Можем ли мы сегодня сказать, что проблема соучастия разрешена? Думается, что нет.
Несмотря на то, что за последние десятилетия проведено более сотни исследований, посвященных вопросам соучастия, проблема далека от разрешения. Вот лишь некоторые высказывания на этот счет. "Вопрос о понятии соучастия, несмотря на большую литературу, до настоящего времени относится к числу спорных. Почти каждый автор, касавшийся проблем соучастия, предлагал свое, пусть немного отличающееся от других определение соучастия''.
Институт соучастия среди других институтов уголовного права является лидером по числу неразрешенных вопросов. Так считает Н.Г. Иванов, который одним из последних занимался комплексным исследованием данного уголовно-правового института.
Таким образом, можно констатировать, что состояние разработанности данной проблемы не соответствует требованиям сегодняшнего дня. Существует необходимость в проведении новых исследований.
Однако жизнь не стоит на месте и поэтому, критически оценивая теоретическую разработанность института соучастия, мы должны не только вести научные изыскания, но и стараться как можно эффективнее применять в деле борьбы с преступностью действующие уголовно-правовые нормы, регулирующие вопросы совместной преступной деятельности.
Цель работы заключается в выявлении проблематики соучастия как уголовно-правового института и в нахождении путей решения выявленных проблем. соучастие уголовный преступление расследование
Поставленная цель предполагает решение ряда задач, основными из которых являются следующие:
Определить понятие и признаки соучастия по уголовному делу;
Рассмотреть основные деления соучастия на формы и виды;
Выявить особенности каждой формы и вида;
Рассмотреть проблемные аспекты и пути совершенствования расследования групповых и организованных преступлений.
Работа выполнена на основе нормативного материала, научной и учебной литературы, а также материалов судебной практики.
Глава 1. Понятие и признаки соучастия в преступлении
1.1 Отличие понятия соучастие от иных видов преступной деятельности
Соучастие в преступлении рассматривается в отечественном уголовном праве как особая форма совершения преступления, которая характеризуется более высокой степенью общественной опасности.
Определение соучастия дано в ст. 32 УК РФ. В соответствии с законом им признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления.
Соучастие в преступлении как особую разновидность преступной деятельности следует отличать от простого случайного совпадения преступной деятельности нескольких лиц, хотя одновременно и посягающих на один и тот же объект, но действующих отдельно друг от друга.
Разумеется, нет пределов совершенству науки. Однако, учитывая то обстоятельство, что правоприменение в области уголовного права есть не что иное, как решение человеческой судьбы, а теоретические разработки призваны играть ориентирующую роль доктринального толкования в этом нелегком процессе, представляется необходимым всеми доступными средствами попытаться прийти к единому знаменателю в столь важном вопросе, как понимание соучастия.
Прежде всего, возникает вопрос: как следует понимать формулу ст. 32 УК РФ (ст. 17 УК РСФСР) - как родовое определение всех форм соучастия или же, как одно из определений наряду с другими, относящимися к случаям, описанным в Особенной части Уголовных кодексов? Впервые этот вопрос в советской литературе был поставлен М. Д. Шаргородским. Он считал, что все случаи соисполнительства и групповой преступной деятельности не имеют отношения к соучастию. В статьях Общей и Особенной частей Уголовного кодекса, где речь идет о преступных деяниях группы лиц, имеется в виду не соучастие, а «совершение при определенных условиях преступления несколькими лицами».
Затем Ф. Г. Бурчак предложил рассматривать положения ст. 17 УК только применительно к случаям соучастия с исполнением различных ролей. Именно Ф. Г. Бурчак наиболее последовательно и с завидной целеустремленностью продолжал отстаивать эту позицию и, наконец, подытожил свои рассуждения (и, можно сказать, рассуждения последователей «двух соучастий») в книге «Соучастие: социальные, криминологические и правовые проблемы». Поскольку изложенные в этой книге доводы являются плодом длительных раздумий, в чем специалисты могут убедиться, проследив творчество автора, приведем существо этих доводов.
Ф. Г. Бурчак пишет следующее: «В логическом плане под понятие соучастия, сформулированное в Общей части, можно подвести и те составы групповых преступлений, ответственность за которые установлена непосредственно в Особенной части. Это, однако, не дает оснований для вывода об универсальности нормы Общей части». Приведенное положение сразу же вызывает недоумение. Как же так: если согласно логическим выкладкам, под понятие соучастие, сформулированное в Общей части уголовных кодексов, подпадают случаи соучастия, предусмотренные в Особенной части, с чем согласен Ф. Г. Бурчак, то несмотря на это, норма Общей части не может быть все же общей? Если уж Ф. Г. Бурчак ссылается на логические законы, то необходимо им и следовать, что было бы вполне естественно. Однако цитируемый автор не только не следует законам формальной логики в построении умозаключений, но и совершенно сознательно допускает логическую ошибку, которая называется ошибкой ломаного следования.
В этой связи целесообразно напомнить аксиому силлогизма, которая формулируется следующим образом: если известно, что свойство Р принадлежит или не принадлежит каждому из предметов, образующих данный класс, то это свойство будет принадлежать или не принадлежать и любому индивидуальному предмету, относимому к этому классу. Так, если понятие соучастия, сформулированное в Общей части, можно распространить на случаи совместной преступной деятельности, предусмотренные в Особенной части, то это понятие можно признать общим. Данное умозаключение можно сформулировать так: понятие соучастия предложено в Общей части уголовного кодекса; групповые преступления, за совершение которых предусмотрено наказание в нормах Особенной части, подпадают под формулировку Общей части. Следовательно, положения Общей части УК о соучастии распространяются и на положения его Особенной части.
Казалось бы, это доказательство затруднений не представляет. Так почему же в книге Ф. Г. Бурчака два предложения в одном абзаце друг другу противоречат, одновременно утверждая и отрицая об одном и том же предмете? Очевидно, потому, что логика не терпит вольного с ней обращения.
Не обращая особого внимания на противоречивость высказанных суждений, Ф. Г. Бурчак продолжает развивать выдвинутую концепцию, критикуя Л. Ф. Тельнова и его последователей, отстаивавших мнение об универсальном характере ст. 32 Общей части Уголовного кодекса. Как известно, П. Ф. Тельцов писал, что ст. 32 является нормой общего характера по отношению ко всем случаям совместной преступной деятельности, указанным в Особенной части УК. При этом Л. Ф. Тельцов и сторонники выдвинутой им концепции обоснованно ссылались на положение ст. 2 УК РСФСР, где в части 3 зафиксировано: «Общая часть Кодекса распространяется как на деяния, указанные в настоящем Кодексе, так и на деяния, ответственность за которые предусмотрена общесоюзными законами, еще не включенными в настоящий Кодекс».
Бурчак Ф. Г., не соглашаясь с мнением и доводами сторонников универсальности ст. 32, предлагает «легко убедиться» в ложности их концепций, «проанализировав отдельные нормы Общей части Уголовного кодекса. Так, ст. 25 УК РФ (8 УК РСФСР) раскрывающая понятие умысла, не применяется к преступлениям, которые в соответствии с содержащимися в статьях Особенной части указаниями могут быть совершены только по неосторожности». То есть, используя логический прием приведения к абсурду, Ф. Г. Бурчак предлагает считать невозможным применение ст. 8 УК, в которой речь идет об умысле, к таким, например, деяниям, как неосторожное убийство.
В связи с полемикой по данному вопросу целесообразно вкратце остановиться на значении раздела «Общая часть» в системе уголовного законодательства.
Кажется, стало уже аксиомой, что к Общей части советского уголовного права относятся нормы, определяющие задачи, принципы и основные институты уголовного права. Б. А. Курянов пишет: «К Общей части советского уголовного права относятся такие нормы, в которых содержатся положения, применяемые при рассмотрении любого преступления». И далее он уточняет свою формулировку: «Применение норм Особенной части базируется на тех общих и принципиальных положениях, которые сформулированы в нормах Общей части».
Еще более откровенно универсальный характер норм Общей части УК отстаивает В. Г. Смирнов: «В статьях Общей части уголовного законодательства определяются принципы и устанавливаются общие положения, относящиеся ко всем нормам Особенной части».
Мнения об универсальном характере норм Общей части уголовного законодательства являются данью не столько законодательным установлениям (ч. 1 ст. 2 Основ уголовного законодательства; ч. 3 ст. 2 УК), сколько в большей мере исторической роли этого раздела уголовного права, которая и определила его законодательное определение. Известно, что еще до XVIII в. в уголовном праве не выделялись Общая и Особенная части, а действовали отдельные уголовные законы, определяющие конкретные преступления. Лишь дальнейшее развитие науки уголовного права привело к выделению ряда общих институтов. Такое выделение было необходимо, во-первых, для того, чтобы сборник законодательных актов содержал более лаконичные статьи и, во-вторых, для удобства работы правоприменителя. В результате появились такие институты, как стадии предварительной преступной деятельности, обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, и т. д. Они стали носить общий характер применительно к конкретным ситуациям, реальной действительности со всем ее многообразием и объединились в раздел «Общая часть». Поэтому «в настоящее время, отмечает В. Н. Кудрявцев, - Общая часть содержит принципы и основные положения, применяемые ко всем правовым нормам или значительной части их, составляющих содержание Особенной части уголовного права».
Наконец следует вспомнить философские категории общего и единичного. «Общее-это свойства и связи, присущие множеству материальных образований, явлений, единичное - это то, что свойственно лишь одному предмету, явлению». В контексте данной работы не представляется целесообразным развивать далее хорошо разработанную в марксистской философии теорию общего, особенного и единичного. Но один из итоговых тезисов этой теории привести необходимо. Этот тезис звучит следующим образом: «То, что отличает сравниваемые предметы друг от друга, составляет особенное в них, то же, что указывает на их сходство,- общее». Вспомним в этой связи критикуемый ранее за алогичность тезис Ф. Г. Бурчака о том, что логически под понятие соучастия можно подвести и случаи групповых преступлений, описанные в Особенной части. Что это в сущности как не подтверждение общего характера понятия соучастия, сформулированного в ст. 17 УК РСФСР?
Далее Ф. Г. Бурчак, продолжая критиковать сторонников понимания ст. 17 УК как нормы общего характера, упрекает их в том, что они разрывают эту статью, «полагая, что ее первая часть, формулирующая понятие соучастия, и седьмая, устанавливающая условия ответственности соучастников, имеют всеобщее значение, а остальные, в которых речь идет о видах соучастников, применимы только к случаям соучастия в узком смысле этого слова, т. е. к соучастию с распределением ролей». В качестве аргумента в свою пользу исследователь выдвигает бесспорный тезис о том, что институт соучастия - образование системное и как таковое разделяться не может.
Можно с уверенностью сказать, что все правовые институты имеют системный характер, а право-это система более высокого уровня. Однако при этом необходимо уточнить, из чего же слагается система.
Прежде всего, система есть «отграниченное множество взаимодействующих элементов». Возьмем этот тезис за аксиому, ибо по существу в философской литературе по поводу приведенного определения системы споров не возникает.
Резюмируя свои рассуждения по вопросу об общем характере нормы ст. 17 УК, Ф. Г. Бурчак приходит к выводу, что «можно было бы в теории уголовного права конструировать определение соучастия как вообще, так и соучастия, являющегося институтом Общей части и призванного регулировать ответственность особой группы соучастников, которые физически не выполняли объективной стороны состава преступления, предусмотренного в Особенной части кодекса».
Прежде всего, не совсем понятно, что значит соучастие вообще.