Тем не менее, несмотря на сильные различия в американской и немецкой пропаганде в рамках данной глобальной проблемы (А. Меркель стремится к позитивному восприятию мигрантов, в то время как Д. Трамп хочет добиться строительства стены, тем самым ограничив поток нелегальной миграции), можно выделить одну характерную черту, присущую языку СМИ в обеих странах: активную манипуляцию фактами, иначе говоря - превалирование субъективного мнения автора над фактами и статистическими данными. Реализация данного приема на языковом уровне осуществляется засчет создания ярких образов (метафоры - a catalog of horrors, master showman; фразеологизмы - “wie aus heiterem Himmel” - «как гром среди ясного неба») и превалирование авторского начала (вводные слова, вставные конструкции).
Рассматривая американские и немецкие статьи, посвященные самой «молодой» глобальной проблеме, защите окружающей среды, мы, в первую очередь, обращаем внимание на бомльшую степень достоверности и объективности статей, по всей видимости, связанную, с использованием статистических данных и терминов. Так, нами было подмечено частое использование латинизмов как в американских, так и в немецких публицистических статьях - “annually”, “phenomena”; “die Maxime”, “Emissionen”. Тем не менее, также надо отметить использование экспрессии на лексическом и синтаксическом уровнях - американские, немецкие авторы применяют оценочную лексику (“outrageous things”, “painful choices”; “verzagte Klimapolitik” (пер. «малодушная политика в области защиты окружающей среды»), “Merkels Versagen” (пер. «провал Меркель») и экспрессивный синтаксис, критикуя недостаточно эффективную политику Д. Трампа и А. Меркель. Так, американские и немецкие журналисты часто используют вставные конструкции не только с целью уточнения и добавления детальной информации, но и выражения субъективной оценки, нередко - критики в адрес правительства.
Упоминая различия лексико-стилистических особенностей американского и немецкого политического дискурса в рамках экологической тематики, важно отметить использование немецкими журналистами элементов разговорной речи - в отличие от американского дискурса, данная тенденция прослеживается и при анализе немецких статей других тематик. Мы полагаем, что использование разговорной лексики, а порой и жаргонизмов (“schwдnzen” - прогуливать), способствует созданию уникального стилистического эффекта, предусматривающего возникновение односторонних доверительных отношений между автором и читателем.
Кроме того, говоря о синтаксических особенностях американских публицистических статей политического дискурса, нельзя не упомянуть частое употребление эллиптических конструкций, характерное и для публицистических текстов других тематик (новая холодная война, миграция). Эллиптические конструкции, подразумевающие опущение одного или более главных членов предложения (“Not so with climate change”), акцентируют внимание читателя на смысловом ядре сообщения. Кроме того, нужно отметить, что, в целом, использование данной синтаксической конструкции характерно для разговорного синтаксиса. Следовательно, мы можем сделать вывод о том, что, несмотря на некоторые различия на лексическом и синтаксическом уровне, американские и немецкие журналисты ставят перед собой схожую прагматическую задачу - адаптацию публицистического текста в соответствии с языковыми ожиданиями потенциального читателя, его социальным уровнем и так далее.
Подводя итог, мы хотели бы систематизировать результаты работы, полученные в результате анализа ряда американских и немецких публицистических статей; мы выделяем следующие характерные лексико-стилистические особенности, присущие американским и немецким статьям политического дискурса: 1) противопоставление «своих» и «чужих» за счет применения соответствующей лексики (способы реализации - использование сравнений, антитезы), 2) частое навешивание диффамирующих ярлыков и в целом - использование негативно-дискредитирующей лексики (способы реализации - образные определения, метафоры, авторские неологизмы), 3) осуществление языковой манипуляции, а именно - интерпретация фактов на основе субъективных знаний или с опорой на экспертное мнение (способы реализации - цитирование, вставные конструкции, содержащие субъективную оценку и апеллирующие скорее к эмоциям читателя, нежели к его разуму), 4) осуществление языковой манипуляции, а именно имитация обилия достоверной информации (способы реализации - бессоюзие (асиндетон), многосоюзие (полисиндетон), ряды однородных членов предложения).
3. Аналитическая часть - Анализ публичных речей
3.1 Анализ публичных речей Меркель и Урсулы фон дер Ляйен о Militдre Konflikte
fВнешнеполитические вопросы - одни из важнейших в мире большой политики, поскольку вследствие вооруженных конфликтов между различными странами погибают не только военнослужащие, но и мирное население. Исходя из этого, дипломатические функции, то есть переговоры и обсуждение способов мирного урегулирования военных конфликтов (в том числе между странами, не участвующими в конфликте непосредственно) - основной ключ к решению глобальных проблем.
Публичные речи, посвященные теме мирного урегулирования вооруженных конфликтов, как правило, представляют собой информационное сообщение, в котором политик апеллирует к фактам, а не к эмоциям аудитории (информационная и прагматическая функции устного высказывания). В связи с этим важна: 1) структурированность речи, 2) ее логичность, 3) последовательность подачи информации.
Выбранная нами речь А. Меркель по данной тематике была произнесена в 2018 г. по случаю получения "Лампады мира" Святого Франциска в итальянском городе Ассизи. [39] Немецкий канцлер была удостоена такой чести благодаря вкладу в мирное урегулирование военных конфликтов и приему беженцев. Проанализировав данную публичную речь, мы выделяем следующие лексические особенности:
1) устойчивые словосочетания (“in Vergessenheit geraten” - пер. «попасть в забвение», “Probleme lцsen“ - пер. «решать проблемы»);
2) сравнения (“Frieden gleicht dem Licht einer Lampe” - пер. «Мир во всем мире подобен свету лампады»);
3) образные определения (“ein einzigartiges Beispiel” - пер. «неповторимый пример», “zerbrecherlicher Friede“ - пер. «хрупкий мир»)
4) лексический повтор (“Frieden gibt es nicht umsonst. Frieden verlangt Arbeit. Frieden gleicht dem Licht einer Lampe...“ - пер. «Мирное сосуществование не бывает даром, мир требует работы. Мир во всем мире подобен свету лампады», “Herr Prдsident Santos, ihr Beispiel, scheinbar Unmцgliches zu erreichen, ist fьr uns ein Beispiel, es immer und immer wieder zu versuchen” - пер. «Президент Сантош, ваш пример - как достигнуть, казалось бы, невозможного - для нас образец и мотивация пытаться снова и снова»), многократно использованный в тексте и усиливающий эмоциональное воздействие публичной речи.
Мы также отдельно выделяем следующие синтаксические особенности публичной речи:
1) преобладание простых предложений (“Fast jeden Tag kommen Menschen um“ - пер. «Почти ежедневно от военных действий погибают люди», “Frieden verlangt Arbeit” - пер. «Мирное сосуществование требует работы») Важно отметить, что А. Меркель использует простые предложения с целью выделить основные тезисы и придать им особую значимость;
2) повелительное наклонение (“Lassen wir uns von dem Vorbild <…> inspirieren. Lassen wir uns die „Lampe des Friedens“ eine Mahnung sein...” - пер. «Давайте вдохновляться этим примером. Пускай премия «Лампа мира» будет напоминанием...», посредством которого немецкий политик выражает волеизъявление, призыв;
3) риторические вопросы (“Woher nahmen die Polen diesen Mut? Woraus schцpften sie ihre Hoffnung?“ - пер. «Откуда поляки брали мужество? Как им удалось не потерять надежду?»), призывающие аудиторию задуматься над смыслом высказываний и найти собственный ответ на данные вопросы;
4) неоднородные синтаксические структуры (“Jacqoes Delors, der langjдhrige Prдsident der Europдischen Kommission - ich begrьЯe Romano Prodi ganz herzlich hinter uns - ...“ - пер. «Жак Делор, долгие годы занимающий пост президента Европейской Комиссии - я также сердечно приветствую Романо Проди...»), обусловленные ситуацией общения - а именно тем, что подготовленная публичная речь произносится в конкретной ситуации.
В отличие от публичной речи А. Меркель, речь Урсулы фон дер Ляйен, первой женщины на посту министра обороны Германии, на Мюнхенской конференции по безопасности 2018 г. выдержана в нейтральном стиле - об этом свидетельствует отсутствие образных выражений и тропов в публичной речи. [40] Тем не менее, среди лексических особенностей можно выделить:
1) иноязычные вкрапления - из английского (“nice to have”, “ein hartes “must”, “Jobs”) и французского языков (“une Europe qui protиge”, “unser Engagement”), объясняющиеся международным характером Мюнхенской конференции, и в частности - особые взаимоотношения между Германией и США, между Германией и Францией;
2) устойчивые словосочетания (“einen Schwerpunkt setzen“ - пер. «делать упор», “das Gewicht gewinnen“ - пер. «распространить влияние»)
3) оценочная лексика (“die russische Agression gegen die Ukraine“ - пер. «российская агрессия по отношению к Украине», “der Genozid an den Jesiden” - пер. «геноцид езидов»).
В своей публичной речи Урсула фон дер Ляйен, очевидно, делает упор на употребление различных синтаксических средств, позволяющих как структурировать устное высказывание, так и придать ему определенную модальность:
1) противопоставление (“Der IS verhandelt nicht, der IS kцpft” - пер. «ИГ не ведет переговоры, ИГ обезглавливает», “… wenn nationale Egoismen nicht gewinnen, sondern die kooperative Weltordnung...“ - пер. «... когда победит не национальный эгоизм, а миропорядок, основанный на диалоге...»);
2) инверсия (“Gewinnen werden wir aber...“ - пер. «Победим мы лишь в том случае...»);
3) однородные члены предложения (“…Herausforderungen von Terrorismus, Armut und Klimawandel...“ - пер. «... вызовы, как, например, терроризм, бедность и изменение климата...»);
4) эллиптические конструкции (“Fьr mich als deutsche Verteidigungsministerin eine entscheidende Weichenstellung” - пер. «Для меня, как министра обороны ФРГ - определяющее решение»);
5) риторические вопросы (“Was hilft es der Familie in Mossul, wenn sie vom Terror befreit ist - dann aber verhungert?“ - пер. «Чем поможет семьям, проживающим в Мосуле, тот факт, что их город освобожден от террористов? Ведь им нечего есть»).
3.2 Анализ публичных речей Обамы и Трампа о Military conflicts
Рассматривая публичные речи американских политиков, посвященные вооружённым конфликтам, мы обращаем внимание на схожую с немецкой риторику, заключающуюся в осознанном вмешательстве в военные конфликты других стран. В частности, несмотря на отрицание идей милитаризма и наращивания вооружения, американские политики используют оценочную лексику, с гордостью характеризуя США, как “the world's sole military superpower”. Данную характеристику привел Б. Обама в публичной речи, посвященной получению Нобелевской премии мира (2009 г.) [41] Мы проанализировали данную речь с целью дать языковую характеристику, а именно выделить лексические особенности:
1) устойчивые словосочетания (“to meet challenges”, “to cast ballots”, “to be at war”);
2) образные определения, имеющие преимущественно негативную коннотацию (“senseless attacks”, “destructive power of war”);
3) лексический повтор (“Peace requires responsibility. Peace entails sacrifice”, “This is true in Afghanistan. This is true in failed states like Somalia”).
Кроме того, мы выделяем следующие синтаксические особенности выступления Б. Обамы, во многом схожие с синтаксическими особенностями, упомянутыми нами ранее при анализе публичной речи А. Меркель:
1) преобладание простых предложений, обеспечивающих эмоциональную вовлеченность аудитории (“Some will kill. Some will be killed”, “I reject his choice”);
2) противопоставления (“we honor them not as makers of war, but as wagers of peace”);
3) номинативные предложения (“Agreements among nations. Strong institutions. Support for human rights”);
4) повелительное наклонение (“So let us reach for the world… Let us live by their example”).
Также, на наш взгляд, важно упомянуть особую роль смыслового глагола “do”, использованного в утвердительном предложении для усиления устного высказывания - к примеру, в предложении “Evil does exist, in the world” Б. Обама намеренно подчеркивает существование агрессивных сил, тем самым подтверждая необходимость выступать в качестве противовеса и участвовать в войне. Можно также заметить, что частое использование данной эмфатической конструкции является характерной особенностью политических выступлений бывшего президента США.
Вторая публичная речь, посвященная тематике военных конфликтов, была произнесена действующим президентом США - Д. Трампом - во время его предвыборной компании в 2016 г. [42] Отличительной особенностью политической риторики Трампа является превалирование интересов американского народа над интернациональными и превосходство американской демократии (см. пункт 1.3), эти идеи также активно прослеживается на языковом уровне - “My foreign policy will always put the interests of American people above all else”; “Then we saved the world again, this time from totalitarian Communism”.
Если сравнивать речи Б. Обамы и Д. Трампа, можно заметить, что речь Трампа переполнена оценочной лексикой, и, в целом, более эмоциональна. Проанализировав данную речь, мы выделяем следующие лексические особенности:
1) обилие оценочной лексики, выражающей субъективную характеристику (“Obama watches helplessly…”, “aimless foreign policy”). Более того, мы отмечаем склонность политика к непреднамеренному повтору определенных лексических единиц - “Our foreign policy is a complete and total disaster”, “disastrous deal” - что говорит в пользу небольшой изобретательности и оригинальности устных высказываний Трампа;
2) лексический повтор, являющийся излюбленным приемом Трампа (“I say America is going to be strong again. America is going to be a reliable friend…”, “No vision, no purpose, no direction, no strategy”). Данная лексическая особенность особенно часто встречается в конце публичных выступлений, то есть употребляется в политических лозунгах, основной целью которых является манипулирование сознанием аудитории. В частности данный лозунг был повсеместно использован в предвыборной компании Трампа и приобрел всемирную известность - “We must make America strong again. We must make America respected again. And we must make America great again”;