В отличие от тропов стилистические фигуры или фигуры речи способствуют приданию тексту необходимой экспрессии на уровне синтаксиса, что может проявляться в единоначатии (анафора), резком противопоставлении образов или понятий (антитеза), необычной последовательности слов в предложении (инверсия), одинаковом синтаксическом построении частей предложений (параллелизм), опущении союзов (бессоюзие) или, напротив, намеренное увеличение количества союзов в предложении (многосоюзие).
В аналитической части на примерах выступлений ведущих американских и немецких политиков мы подробно рассмотрим, какие функции выполняют различные фигуры речи в политических речах, а также продемонстрируем их значимую роль в создании идеологической окрашенности публичных выступлений в рамках политического дискурса.
На данном этапе нам кажется необходимым обратить внимание на следующие ключевые факторы, способствующие созданию убедительного, выразительного текста в рамках публицистического дискурса: логическое выстраивание текста, его структурирование и придание единообразия (в том числе достигаемое за счет прозрачного или, напротив, замысловатого синтаксиса).
1.1 Понятие «дискурс» и его природа
Являясь одним из сложнейший коммуникативных явлений в лингвистике, понятие «дискурс» имеет большое количество трактовок не только в рамках современного языкознания, но и в рамках таких наук, как теория текста (где дискурсу зачастую противопоставляются понятия «речь» и «текст»), литературоведение, философия, антропология и другие.
В лингвистике традиционно выделяют три разных подхода к пониманию дискурса [3]: структурно-синтаксический, структурно-стилистический и коммуникативный подход. В рамках структурно-стилистического подхода дискурс рассматривается, как фрагмент текста, сложное синтаксическое целое. При этом основными характеристиками дискурса служат иерархичность и связность высказывания, иными словами, его когерентность. Можно утверждать, что данный подход преобладал во второй половине XX в., во время зарождения теории текста, как самостоятельной науки.
Лингвисты, придерживающиеся структурно-стилистического подхода к изучению дискурса, приводят следующее определение: «Дискурс - нетекстовая организация разговорной речи, характеризующаяся спонтанностью, ситуативностью, высокой контекстуальностью, стилистической спецификой». Основным отличием понятия «дискурса» от «текста» является погруженность текста в жизнь, или, говоря более конкретно, в ситуацию общения. Так, подчеркивая важность особой специфики в рамках формального, художественного, разговорного дискурсов, Ю.С. Степанов упоминает, что дискурс требует употребления “особой грамматики, особого лексикона, особых правил словоупотребления и синтаксиса, особой семантики, - в конечном счете - особого мира” [4].
Коммуникативный подход рассматривает дискурс, как вербальное общение - диалог или беседу, либо речь с позиции говорящего.
В настоящей работе мы будем придерживаться, главным образом, структурно-стилистического подхода к изучению политического дискурса по нескольким причинам: поставив перед собой задачу проанализировать лексико-стилистические особенности американских и немецких публицистических текстов, посвященных актуальным темам, особое внимание мы будем уделять стилистической специфике письменного (публицистические статьи) или устного высказывания (публичные выступления).
Говоря об основных характеристиках дискурса, следует, в первую очередь, упомянуть его интенциональность [16], что подразумевает желание автора добиться определенной цели посредством своего сообщения. По мнению русского лингвиста Е.С. Кубряковой, данная характеристика означает, что конкретный тип дискурса позволяет создать «идеального адресата» и «идеального отправителя» [3]: это обуславливает тот факт, что для каждого типа дискурса существует «своя» лексика, грамматика и «свои» стилистические особенности.
Вторая характеристика дискурса - его ситуативность, то есть учет обстоятельств, при которых произошло порождение той или иной речи или текста. Ситуативность предполагает, что лингвистам при анализе дискурса следует учитывать ситуацию, в которую погружен конкретный текст, отталкиваясь от языковых и культурных особенностей.
Третья и четвертая характеристики - связность и целостность - в нашем понимании, неотделимы друг от друга, так как без одного невозможно и второе. Когда мы говорим о связности дискурса, то имеем в виду взаимосвязь всех интерпретируемых элементов, включенных в текст (в том числе грамматическую связь между частями предложения) и оцениваем текст с точки зрения информативности. Целостность же обеспечивает единство текста, смысловую связанность его компонентов.
Пятая характеристика - это информативность дискурса, то есть, говоря иными словами, привнесение новой информации, актуальной для «идеального адресата» данного дискурса. Так, по мнению лингвиста Яна Ренкема, дискурс только тогда является дискурсом, когда в него включена ценная для восприятия, неизвестная ранее информация. [16]
Кроме того, в современной лингвистике существуют упоминания о таких характеристиках дискурса, как авторитетность, то есть использование пословиц, поговорок, цитат, апеллирующих к общепризнанным истинам и авторитетам [5] и интерактивность, что предусматривает обмен репликами, употребление коммуникативных стереотипов и т.д. [6, с.172-173] Тем не менее, данные характеристики не были включены нами в список основных характеристик дискурса, так как, на наш взгляд, наличие данных свойств является вариативным.
На основе проделанного анализа известных работ отечественных и зарубежных лингвистов, посвященных природе дискурса, мы даем следующее определение термину «дискурс»: дискурс - это совокупность высказываний, способствующих решению определенных целей, представленных в ситуации реального общения, в процессе которого проявляется присущий данному социуму образ мыслей.
1.2 Понятие «политический дискурс» и его основные характеристики
По мнению А.Н. Баранова, политический дискурс, как одна из разновидностей дискурса, представляет собой «совокупность всех речевых актов, используемых в политических дискуссиях, а также правил публичной политики, освещенных традицией и проверенных опытом». [7, с. 6] Несмотря на то что политический дискурс существует с того самого момента, как зародилась политика и, в целом, отношения между властью и народом (политическая коммуникация), лингвистическое понятие «политический дискурс» получило активное распространение совсем недавно - в 1970-х годах - и вызвал активный интерес к изучению. В дальнейшем это способствовало развитию нового направления - политической лингвистики, зародившейся еще в середине XX века и популяризованной в период «холодной войны», когда в понятийном аппарате жителей Америки и европейских стран появились следующие лексические единицы: «ядерная зима», «поджигатели войны» и т.д. В результате первых таких исследований советских лингвистов было выявлено, что языковая манипуляция сознанием на государственном уровне осуществляется и в ряде демократических стран при условии наличия гражданских свобод.
В конце XX в. многие зарубежные исследователи, а также их советские коллеги пришли к выводу, что политическое мышление, политическое действие и языковая форма едины, а, следовательно, политическая лингвистика, находящаяся, главным образом, на стыке двух наук - политологии и лингвистики - имеет большой потенциал, как наука будущего.
Говоря об особенностях политического дискурса в XXI в., многие политические лингвисты, как, например, нидерландский «критический лингвист» Т.А. Ван Дейк, придерживаются мнения, что в настоящее время «доминирование одной социальной группы происходит не через принуждение (что свойственно тоталитарным и авторитарным режимам), а через согласие, через идеологию, через язык». Соответственно, для того, чтобы выявить заданные установки и элементы языкового воздействия в политическом дискурсе в той или иной политической системе, необходимо провести анализ языковых элементов. Следовательно, первая характеристика современного политического дискурса заключается в его опоре на постоянно изменяющиеся социальные и языковые нормы, общественно-политические тенденции. Иначе говоря, политика имеет лингвокультурологическое измерение - объясняется это тем, что посредством языка политик оказывает необходимое давление, в частности, выстраивая речь в соответствии с «психологическими законами управления сознанием аудитории». [17]
Вторая важная характеристика - идеологическая окрашенность политического дискурса, напрямую связанная с сутью самой политической коммуникации: основные усилия любой политической системы направлены на завоевание и последующее сохранение власти. В результате структура любого политического дискурса включает в себя идеологическую составляющую, в независимости от того, какой идеологии придерживается политическая элита (консерватизм, либерализм, анархизм и т.д.) Идеологические убеждение политика эксплицитно проявляются посредством речевого воздействия (убедительная аргументация, наглядные примеры) и в результате использования определенных лингвистических средств, применяемых для манипуляции сознанием. В нашем исследовании мы подробнее остановимся на экспликации идеологического убеждения в рамках политического дискурса, связанной с использованием особой лексики и стилистики текста.
Немаловажный аспект, связанный с идеологической окрашенностью политического дискурса, рассматривает Т.А. Ван Дейк - какое политическое поведение признается «нелегитимной манипуляцией», а какое - «политическим убеждением»? По мнению нидерландского лингвиста, граница между ними очень размыта, что открывает политикам возможность для спекуляций общественным мнением даже в западных демократиях. Он рассматривает данное явление на примере терактов в США в начале 2000-х годов и наглядно демонстрирует механизм генерализации ментальных моделей при помощи языковых средств. Идея всемирного заговора против Америки и абсолютная демонизация стран происхождения большинства террористов (Сирия, Иран, Афганистан), присутствующие в СМИ и большом количестве выступлений американских политиков (Дж. Буша, Б. Обамы), становится ярким примером манипуляции массовым сознанием. Предпосылкой тому выступила массовая истерия и естественный страх американцев перед новой глобальной угрозой. [17]
Третья, последняя, характеристика политического дискурса начала XXI в. проявляется в активном влиянии личностной концептосферы политика на политический дискурс в рамках отдельной страны. Так, в приведенном выше примере именно бывшие президенты США ответственны за формирование определенной политической установки у американцев. Доктор филологических наук, профессор Г.Я. Солганик, выразил следующую мысль по поводу влияния, оказываемого человеком в процессе речевой коммуникации: «Итак, важнейшее качество речи, вытекающее из сущности речевого акта, можно определить как персонализованность (эгоцентричность). Определяющее значение для речи имеет ее производитель, я. Без я, говорящего, речь невозможна». [8] Тем не менее, так было не всегда: известно, что на протяжении некоторых периодов в истории коллективный разум преобладал над индивидуальным, а ярким отражением было господство плановой экономики (как антипод свободной торговле). Поэтому, к примеру, политический дискурс в советский период носил иной характер: политическая речь зачастую была обезличена и носила формальный характер, а языковая манипуляция приобрела государственный масштаб.
Несмотря на то что в настоящее время абсолютное большинство государств придерживаются либеральных ценностей (включая рассматриваемые нами страны - США и Германию), мы можем по-прежнему говорить об исключительном значении языковой манипуляции в современном политическом дискурсе.
Под языковой манипуляцией, как правило, понимают языковое воздействие, оказываемое государством или политиками на определенный круг населения, с целью последующего внедрения в психику адресата определенных установок, ценностей, которые изначально адресат не разделяет. В результате, адресат совершает лишь выгодные для политика-манипулятора поступки, тем самым идя у него на поводу. [9, с. 99-103] Соответственно, успех манипулятора обеспечивает непосредственно верный выбор лексических и стилистических средств, в первую очередь направленных на эмоциональную составляющую любого из адресатов.
Рассмотрим некоторые способы языковой (речевой) манипуляции, которые способствуют формированию у населения ложных ориентиров и представлений о власти, а также укоренению положительных или отрицательных стереотипов о других странах и политических системах. По мнению современного лингвиста А.Д. Васильева, существуют следующие приемы массового программирования сознания:
1. Интерпретация фактов представляет собой самый распространенный вариант подмены реальных фактов. Данный вид языкового воздействия проявляется в выражении альтернативной точки зрения, сопровождаемой субъективными аргументами и подтверждаемый экспертным мнением (привлечение к разговору либо цитирование авторитетных ученых, врачей и др. экспертов в рассматриваемой области). Данный прием обеспечивается употреблением лексических средств, подразумевающих оппозиционирование другой точке зрения, принятой конкурирующей партией, политической системой или другим государством. Например, «в противоположность официальной позиции государства Х», «как нам известно» (апелляция к общепринятой национальной позиции), «было бы ошибочно полагать». [10, с. 95-115]
2. Замена слова (псевдоэвфемизация) - еще один чрезвычайно распространенный способ манипуляции сознанием, также актуализирующийся на лексическом уровне и напрямую связанный с подменой понятий в сознании адресата. Несмотря на сходство с лингвистическим термином «эвфемизм», замена слова является лишь определенного рода словесным фокусом, в результате которого слово, к примеру, имеющее ярко негативную коннотацию в сознании адресата, замалчивается, уступая место слову, схожему по лексическому значению, но не имеющего негативных приращений в языке. Рассматривая замену слова на материале русского языка (мы проиллюстрируем этот прием на материале американской и немецкоязычной прессы в аналитической части диссертации), мы можем привести в пример слово «террорист», которое в руках определенного круга политиков может превратиться в нейтральные слова «активист», «повстанец», а также в слово, которое в настоящее время обладает еще более негативной окрашенностью в связи с трагическими событиями в мире - «джихадист», то есть участник вооруженной борьбы за распространение ислама. [18]