3) устойчивые словосочетания (в том числе идиомы - “…I draw a line in the sand…).
Также мы обращаем внимание на следующие синтаксические особенности, в целом, свойственные как для американских, так и для немецких публичных речей:
1) преобладание простых предложений (“First, our resources are overextended” - в том числе для выделения ключевых пунктов публичной речи и ее структуризации, “The list of humiliations goes on and on”). Кроме того, Трамп часто употребляет несколько простых предложений (цепочка) - “And then there's ISIS. I have a simple message for them. Their days are numbered”, тем самым используя парцелляцию, то есть интонационно разделяя единое высказывание на несколько самостоятельных, обособленных предложений;
2) эллиптические конструкции (в том числе восклицательные предложения - “Incredible!”; “No vision, no purpose, no direction…”);
3) противопоставление (намеренное выделение основных положений политической программы - “Our goal is peace and prosperity, not war and destruction”; “… promote regional stability, not radical change”).
3.3 Анализ публичных речей Штайнмайера и Меркель, посвященных трагическим событиям прошлого
Тема трагических событий прошлого является одним из важнейших аспектов публичной речи для политиков, представляющих любую страну мира. Данный вид публичных выступлений также называют ритуальными речами - это эмоционально-оценочная речь (например, в отличие от речей, посвященных тематике “Military conflicts”), поводом для создания которой может послужить смерть видных деятелей, годовщина значимого события (начало или окончание войны, создание государства, открытие предприятия и иное). В связи с этим отличительными чертами ритуальных речей является - 1) ориентация на обычаи и устоя общества, 2) включение небольшого количества новой информации (вплоть до упоминания лишь общеизвестных фактов), что, в свою очередь, зачастую ведет к десемантизации слов, утрате их лексического значения («Добрый день», «Прошу прощения»), 3) обмен знаками принадлежности к определенному сообществу.
Для анализа мы выбрали две политических речи, произнесенные федеральным президентом ФРГ, Франком-Вальтером Штайнмайером (2018 г.), и немецким канцлером, Ангелой Меркель (2015 г.) Данные речи можно назвать эталоном ораторского мастерства, так как оба политика не только грамотно выстраивают процесс устной коммуникации, но и действуют в соответствии с заданной проблематикой и ситуацией. Обе речи посвящены сложному и противоречивому периоду немецкой истории - временам нацистской Германии. Публичная речь Штайнмайера была произнесена по случаю открытия Мемориала Жертвам Второй мировой войны в Малом Тростнеце в Беларуси. [43] В результате анализа данной публичной речи мы отмечаем частотное употребление следующих лексических средств:
1) устойчивые словосочетания (“j-m vor Augen fьhren“, “in Besitz nehmen”);
2) повтор с целью эмоционального усиления (“Es hat in Deutschland lange, viel zu lange gedauert“), также являющийся характерной особенностью устной коммуникации;
3) метафоры (“diese Orgie der Vernichtung”, “die Tцtungsmaschinen”).
Мы также отмечаем частотное использование следующих синтаксических средств:
1) преобладание простых предложений (“Er ist eine Begegnung mit dem Krieg”, “Malyi Trostenez erreichten die Mordkommandos in Frьhjahr 1942“), обусловленное необходимостью легко усваивать устное высказывание на слух;
2) длинные ряды однородных членов предложения, способствующие иллюстрации многочисленных примеров и в некоторых случаях - имитации обилия фактов с целью языковой манипуляции (“… an Abertausenden belarussischen, deutschen, цsterreichischen und tschechischen Juden, an sowjetischen Kriegsgefangenen…” - пер. «…миллионы белорусских, немецких, австрийских и чешских евреев, советских военнопленных…»); “Es trug deutsche Namen wie Heinrich Himmler, Reinhard Heydrich, Erich von dem Bach-Zelewski…” - пер. «Речь идет о таких немецких именах, как Генрих Гиммлер, Рейнхард Гейдрих, Эрих фон дем Бах-Зелевски…»);
3) кольцевые структуры, используемые оратором с целью обеспечения связности устного выступления и реализации прагматической задачи, то есть транслирования определенных политических и культурных установок (“Was hier geschehen ist…” - пер. «То, что здесь произошло…», “Was nun hier entstanden ist…” - пер. «То, что здесь происходит прямо сейчас…»);
4) нелинейная организация текста, то есть наслоение различных синтаксических конструкций, свойственное естественной устной коммуникации (“Aber richtig ist auch, und das will ich hervorheben…” - пер. «Верно и другое - я хочу подчеркнуть, что…»).
Вторая публичная речь, произнесенная на немецком языке, была выбрана нами не случайно - А. Меркель выступила с ней в 2015 г. по случаю 70-летней годовщины освобождения концентрационного лагеря Освенцим (нем. “Ausschwitz“). [44] Речь была произнесена в торжественной обстановке в присутствии крупнейших представителей еврейской общины в Германии и мировых политических деятелей.
Мы отмечаем употребление аналогичных лексико-стилистических средств, упомянутых нами выше при рассмотрении первой ритуальной речи, а именно:
1) лексический повтор (“Jedes Schicksal steht fьr sich. Jedes Schicksal…” - пер. «Каждая судьба уникальна. Каждая судьба…»), “Denken wir an Auschwitz… Der Name Auschwitz… Auschwitz ist eine Mahnung…” - пер. «Вспоминая Освенцим… Само название - Освенцим… Освенцим - это предупреждение…»), осуществляемый, как напутствие новому поколению немцев;
2) преобладание простых предложений (“Denn wir dьrfen nicht vergessen. Das sind wir ihnen schuld” - пер. «Потому что мы не имеем право забыть. Мы несем вину за эти события») с целью выделения наиболее значимых фрагментов речи, заявлений, воззваний;
3) длинные ряды однородных членов (“Ob muslimisch, jьdisch, christlich, ob mit oder ohne Religion…” - пер. «Неважно, исповедуют люди ислам, иудаизм или христианство, верят ли они в Бога или являются атеистами…»).
Исходя из результатов анализа, мы делаем вывод о преобладании упомянутых выше лексико-стилистических особенностей, реализующих две основные цели публичного монолога - сообщение и воздействие.
3.4 Анализ публичных речей Обамы, посвященных трагическим событиям прошлого
США, наряду с Германией, являлись активными участниками Второй мировой войны, однако основное отличие состоит в том, что США выступили в поддержку антигитлеровской коалиции и, наряду с другими странами-участниками коалиции, одержали победу - соответственно, ритуальные речи американцев пронизаны гордостью за свою страну, признательностью воинам, павшим в ходе боевых действий, в то время как ритуальные речи немецких политиков носят траурный характер.
Для анализа мы выбрали две публичных речи Б. Обамы, одна из которых посвящена 70-летней годовщине со дня окончания Второй мировой войны [45], а вторая - борьбе с терроризмом и смерти Усама бен Ладена [46]. Изучив первую публичную речь, мы выделили следующие лексические особенности:
1) образные определения, содержащие оценку и, как правило, имеющие как положительную (для описания одержанной победы и героев войны - “the extraordinary nature of the Allied victory”, “remarkable men and women”), так и негативную коннотацию (для описания ужасов войны и выражения скорби - “staggering human loss”, “brutal fighting”);
2) устойчивые словосочетания (“laid the foundation”, “pay tribute”);
3) сравнения, использованные политиком для иллюстрации примеров из жизни (“The were patriots, like my grandfather who served in Patton`s Army…”, “… like my grandmother - building bombers on assembly lines”);
4) метафоры (“the cloud of fear”);
5) лексические повторы, использованные с целью привлечения внимания аудитории и выделения основных положений публичной речи (“Let`s make sure…”, “Let`s stand united…”).
Также мы отмечаем использование следующих синтаксических особенностей в ритуальной речи Б. Обамы:
1) ряды однородных членов (перечисление) с целью детализации (к примеру, упоминание всех героев войны - “soldiers, sailors, airmen, marines, coast guard…”);
2) преобладание сложных синтаксических структур (“They were patriots, like my grandfather who served in Patton's Army--soldiers, sailors, airmen, marines, coast guard, merchant marines--and the women of the WACs and the WAVES and every branch”).
Второе публичное выступление Б. Обамы датировано 2011 г. и посвящено памяти погибших в серии терактов 9/11 (сентябрь 2001 г.), одним из организаторов которых выступал Усама бен Ладен. [46] В публичной речи бывший президент США сообщает об операции по ликвидации главы «Аль-Каиды» и вспоминает невинно погибших американцев. Изучив данную публичную речь, мы выделили следующие лексические особенности:
1) обилие оценочной лексики (преобладание определений) с положительной коннотацией (для описания действия американских военных, участвовавших в операции по ликвидации террориста - “painstaking work”, “tireless and heroic work”, “our commitment”);
2) упоминание оценочной лексики с отрицательной коннотацией (для характеристики действий террористической группировки - “senseless slaughter”);
3) лексический повтор (параллелизм - “We offered our neighbors a hand, and we offered the wounded our blood“, “May God bless you. And may God bless the USA”).
Проанализировав речь на синтаксическом уровне, мы выделяем следующие особенности:
1) преобладание сложных предложений;
2) номинативные (назывные) предложения (“The empty seat at the dinner table. Parents who would never know…”), используемые Б. Обамой с целью эмоционального воздействия на слушателей - то есть, чувства сострадания к жертвам теракта;
3) однородные члены предложения (градация - “10 years of service, struggle, and sacrifice…”).
Отдельно хотелось бы отметить следующее культурно-специфическое явление, характерное для американского политического дискурса, и для политических речей Б. Обамы в отдельности: в тексте публичной речи часто упоминается божественное начало (четырехкратное упоминания слова “God” в течение трех минут) - “… one nation, under God, indivisible, with liberty and justice for all”. По нашему мнению, частое упоминание религиозного контекста по отношению к США и американцам, как избранной нации, подтверждает влияние идеи «американской исключительности» (см. теоретическую часть 1.3 - глава «Традиции политической культуры США») в рамках политического дискурса США.
3.5 Сопоставление особенностей американского и немецкого политических дискурсов (на основании политических выступлений)
В заключительном пункте аналитической части мы предлагаем сопоставить характерные особенности американского и немецкого дискурсов, выделить сходства и различия, пытаясь обозначить причины использования тех или иных лингвистических особенностей публичных речей американских и немецких политиков. В ходе написания второго пункта аналитической части мы проанализировали восемь публичных речей, произнесенных на международном уровне за последние десять лет (период с 2009 по 2019 гг.) крупнейшими политическими деятелями в США и Германии - бывшим и действующим президентом США, Б. Обамой и Д. Трампом; федеральным канцлером, А. Меркель, президентом ФРГ, Франком Вальтером Штайнмайером, и министром обороны ФРГ, Урсулой фон дер Ляйен.
Вначале выделим лексико-стилистические особенности, которые, исходя из анализа публичных речей информативного характера (тематика - вооружённые конфликты), свойственны политическим дискурсам США и Германии, к ним мы относим:
1) оценочную лексику, часто используемую с целью манипуляции сознанием аудитории. Некоторые слова также можно назвать эмоционально окрашенными (“senseless attacks”; “zerbrecherlicher Friede“ - пер. «хрупкий мир»), однако, большинство слов, в первую очередь, несут в себе субъективную оценку политических событий, а также содержат оттенок пренебрежительности - “aimless foreign policy”, “die russische Agression gegen die Ukraine“ - пер. «российская агрессия по отношению к Украине».
2) лексический повтор, особенно часто применяемый в политических речах, способствует привлечению внимания к ключевым дискуссионным вопросам - в частности, мы отмечаем, что в речах А. Меркель и Б. Обамы, посвященных теме военных конфликтов, неоднократно повторяется слово «мир» (“Peace requires responsibility. Peace entails sacrifice”, “Frieden gibt es nicht umsonst. Frieden verlangt Arbeit. Frieden gleicht dem Licht einer Lampe...“ - пер. «Мирное сосуществование не бывает даром, мир требует работы. Мир во всем мире подобен свету лампады»). Таким образом, политики привлекают внимание аудитории к наиболее значимым проблемам, расставляя приоритеты. Кроме того, лексический повтор может служить средством эмоционального вовлечения аудитории, при этом являясь одной из основных характеристик устного высказывания - “We must make America respected again. And we must make America great again”; “immer und immer wieder zu versuchen” (пер. «пытаться снова и снова»).
3) преобладание простых предложений (“Some will kill. Some will be killed“, “Frieden verlangt Arbeit” - пер. «Мирное сосуществование требует работы»). Американские и немецкие политики, как правило, используют простые и бессоюзные предложения, очевидно, опираясь на специфические особенности при подготовке публичной речи - а именно, учитывая то, что предложения со сложной структурой труднее воспринимать на слух;
4) повелительное наклонение, используемые американским и немецкими политиками для выражение воли, определенных политических установок в ультимативной форме (“So let us reach for the world… Let us live by their example”, “Lassen wir uns von dem Vorbild <…> inspirieren” - пер. «Давайте вдохновляться этим примером») Особо показательным, на наш взгляд, является упоминание сходных лексических единиц в вышеупомянутых примерах. Сходство данных предложений (отрывки из речей Б. Обамы и А. Меркель) не случайно - политологи не раз отмечали доверительные отношения между Обамой и Меркель и сходства в проводимой ими внутренней политике;