Темпоральная черта проекта (праздники проходят в воскресенье утром) способствует также синхронизации различных индивидов, проживающих в городе в различных темпоральных реальностях: «Даже когда переходила на работу, я однозначно сказала, что воскресенье - выходной. Я знаю, что воскресенье - выходной и праздник, как раз все получается» (Катя, волонтер проекта). Так, Гарфинкель утверждает, что субъект всегда «использует схему стандартного - в данном случае стандарт - утро воскресенья - времени как средство временного планирования и координации своих действий с действиями других, приспособления своих интересов к интересам других и соизмерения темпа своих действий с темпом действий других» - таким образом, проект «помещает» его участников в одну темпоральную среду и пространство, тем самым синхронизируя ритмы участников: они проживают это время совместно, взаимодействуют, общаются друг с другом, посредством чего происходит обратный атомизации процесс.
Волонтерство как досуг.
Изначально «добровольчество» не относилось к рынкам труда. Напротив, оно рассматривалось в контексте общественного блага и социального участия, политической мобилизации и услуг, оказываемых обществу. Связь между добровольной деятельностью и оплачиваемым трудом возникла с процессами капитализации в обществе. Так, международная организация труда теперь определяет волонтерскую деятельность как труд: МОТ определяет волонтеров как часть рабочей силы в некоммерческих организациях, которая трудится добровольно и безвозмездно. Но мыслят ли волонтеры свою деятельность в категориях труда? В ходе исследования выявилось, что участники проекта - волонтеры по-другому понимают свою деятельность. Формат мероприятий проекта преобразует представление о волонтерской деятельность, как труде: «Нет, это по-любому не работа. Не могу назвать это волонтёрской работой даже. Это времяпрепровождение с пользой. Я понимаю и осознанно выбираю данную активность, чтобы тратить своё время» (Дина, волонтер проекта). Происходит трансформация осмысления волонтерства, как труда: контекст, в котором волонтеры (взаимо)действуют и коммуницируют переопределяет ситуацию. Поскольку деятельность проекта помещается в рамки «фреймированной» ситуации - в кафе или ресторан в воскресный день - уже определенную ранее «бытовую» ситуацию, взаимодействие в которой воспринимается не в рамках рабочей или трудовой деятельности, а в рамках досуговой деятельности. Таким образом, происходит своеобразное переключение осмысленной ранее волонтерской деятельности, как труда, на интерпретацию ее как формы проведения своего досуга.
Доверяй, но проверяй.
В ходе общения с респондентами на тему, почему они считают проект привлекательным, удалось выявить, что под понятиями «результат» или «визуальное воплощение», «реальная помощь» скрывается категории «аудируемости» и «доверия». Участники «здесь и сейчас» взаимодействуют с детьми с ментальными или физическими особенностями развития: они не только оказывают помощь, но и могут видеть результат этой помощи: ««Ты что-то делаешь для детей, ты их как-то развлекаешь, вот они здесь все такие счастливые и радостные» (Дина, волонтер проекта) или «…здесь каждый человек получает результат своих действий» (Леонид, волонтер проекта) - проект предполагает реальное взаимодействие между донорами и реципиентами. Таким образом, деятельность внутри проекта, содержит в себе стремление видеть результат своих действий и усилий.
В актуальных условиях, когда уровень институционального доверия низок, особенно важным оказывается возможность проверить свой «вклад». История Handmade Charity - это аудируемость проекта и доверие к нему, опосредованное личным доверием к основательнице проекта: «Я могу спросить у Ани, куда пошли деньги, и она тут же без промедления ответит сколько и на что было потрачено, и я знаю, что именно так и было» (Яна, волонтер проекта).
В ходе интервью респондентам предлагалось также выбрать из карточек - фотографий, на которых представлены различные форматы благотворительной и социальной деятельность в Москве: творческий мастер-класс с детьми, социальный забег вместе с людьми с ограниченными возможностями, акция Банка Москвы «Подари детям будущее», сбор памперсов, пост в фейсбуке с призывом к переводу денег на счет для лечения ребенка, такой же пост, но с логотипом знаменитого российского фонда, театр глухонемых, ярмарка добра, на которой продаются поделки, сделанные детьми сиротами или инвалидами, где все средства идут на помощь этим детям, акция Макдоналдс «картофель фри». Респондентам предлагалось выбрать тот формат, который наиболее им близок и объяснить почему, а также выбрать те форматы, которые по каким-либо причинам им не нравится, и также объяснить почему. Обращая, в первую очередь, внимание на визуальную составляющую: «уволить их маркетологов к чертям» (Виктор, старший менеджер Deloitte CIS), респондентами тем самым артикулировался культурный и эстетический запросы. Визуальная составляющая оказывается особенно важной для респондентов. Стимул к участию в той или иной благотворительной или социальной деятельности будет активирован, если ее визуальный образ отвечает представлениям респондента о красоте и привлекательности: «Люди любят красивые картинки, и они их привлекают. И они боятся вот, например, каких-то таких очень острых, да, непонятных штук» (Алина, волонтер проекта) или «Меня вот Даша Елкина не то, чтобы смущает, но она такой жизнерадостный, прекрасный ребенок, что никогда в жизни не подумаешь, что она чем-то болеет… картинка как бы не вызывает жалости» (Полина, PR-менеджер московских кафе и ресторанов). Визуальный аспект в данном случае выступает в роли ориентира и гаранта: он направляет человека в выборе той или иной благотворительной деятельности в соответствии с его представлениями об эстетике, красоте и т.д.; также на основании объективированной в каких-либо внешних атрибутах благотворительной деятельности человек делает выводы о том, что в нее вложено усилие, что была проделана работа, а, значит, заверяет в том, что есть чья-то реальная заинтересованность в успехе этого дела. В этом плане «Handmade Charity, он как бы визуально отличается от всех остальных» (Оля, основательница проекта) Одной из составляющих успеха проекта есть его внешний вид.
Форматы, предполагающие денежные операции, у респондентов вызывает двойственное впечатление: с одной стороны, это адресная помощь, которая необходима, но, с другой стороны, безэмоциональная: «когда ты сдаешь деньги, ты сдал, но не увидишь куда, и, может, с той эмоциональной историей, которая детям не нужна» (Алина, волонтер проекта). В нарративах респондентов в отношении такого вида благотворительности артикулировались категории «абстрактных обещаний» и «конкретики», что с социологической точки зрения может быть рассмотрено под категорией «недоверия». Особенно ярко выраженно это было в отношении институтов (банка или организации Макдоналдс). Респонденты полагают, что это часть маркетингового хода организаций и что подобные акции не вызывают доверия: «это не аудируемая история, ты не можешь проверить» (Владимир, руководитель компании, предоставляющей сервис такси). В отношении же публикаций в фейсбуке мнения респондентов также противоречивы, с одной стороны, респондентам близок такой формат и они к нему обращаются, но, с другой стороны, возвращаясь к вопросам доверия к такому формату, отмечали, что публикации подобного рода должны быть опубликованы человеком, которого они знают очно или заочно: «Все обезличенное - в топку, это должно быть через personal touch, через social network» (Виктор, старший менеджер). У благотворительности должно быть лицо, которому доверяют.
Что касается других форматов, которые предполагают взаимодействия с реципиентами, респонденты отмечали «полезность» и важность такого формата как для нуждающихся: «Вообще, считаю, что это надо очень активно продвигать, потому что это, действительно, всякие такие штуки, это взаимная поддержка и социализация» (Яна, волонтер проекта), так и для себя: «это очень хорошо эмоционально, мне хватает на неделю-две такого просветления, я понимаю, что начинаю ценить что-то больше» (Виктор, старший менеджер московской аудиторской компании). Такой формат благотворительности и социальной активности оценивается респондентами положительно не только потому, что он социально полезен, но и потому, что имеет обратный положительный эффект на респондентов.
В нарративах респондентов артикулируются вопросы
институционального и личного доверия. Для благотворительности созданы
«тепличные условиях» в горизонтальных сетях - там она имеет наибольший отклик,
во-первых, в силу того, что опосредована личными связями, и, во-вторых, как
следствие, она проверяема: «Главное, чтобы был показан результат, без
результата ничего не создается, процесс должен быть с историей» (Виктор,
старший менеджер московской аудиторской компании). Считывается положительное
отношение к формату, который предполагает не прямую материальную помощь: покупка
необходимых вещей нуждающимся, а также реальное взаимодействие с группой
реципиентов, но в рамках такого формата на постоянной основе по-разным
причинам, например, эмоциональной неготовности или недостатка времени, не
каждый готов принимать участие.
Заключение
Процессы социальной трансформации российского общества сопровождаются перераспределением функций социальных акторов. Формируются условия, способные сгладить последствия трансформационных процессов и ответить микро запросам общества. Проект Handmade Charity - пример социального механизма, который в рамках своего масштаба способствует решению конкретной социальной проблемы, одновременно активируя различные социальные процессы. Анализ полученных в ходе исследования данных дает основания предположить, что деятельность проекта способствует развитию горизонтальных связей, самоорганизации, самоуправлению и сотрудничества с другими социальными агентами - вовлекает в социально-ответственную деятельность других социальных акторов, в частности бизнес структуры, которые шагают навстречу социально-ответственной деятельности. Проект представляет собой прецедент коллективного действия, организованного в горизонтальных сетях - деятельность проекта возможна именно за счет самоорганизации граждан. Путем мобилизации социального капитала участников и наработанного за время существования собственного деятельность проекта, укорененная в социальных сетях, поддерживается и воспроизводится. Социальная сеть проекта не замкнута и включает в себя широкий спектр социальных акторов и социальных кругов, таким образом, осуществляется развитие сети проекта вне основной его деятельности. При этом проект не ориентирован на вертикальную организацию и формализацию деятельности, а устоявшиеся практики организации мероприятий позволяют воспроизводить их именно в горизонтальных сетях, что обеспечивает стабильность общности и поддерживает ее социальную энергию.
Участие в проекте мотивационно опосредовано, а мотивационные компоненты участников различаются: вовлеченность в проект может быть обусловлена идейными мотивами - разделением целей проекта, заключающихся в интеграции детей с различными ментальными и физическими особенностями в общество и преодолении стигмы исключенной из общественной жизни группы. Участие в проекте также опосредовано личностными потребностями в самореализации или в осмысленном заполнении свободного времени, желанием проработки личных проблем, привлечением в свою жизнь новых людей или желанием получения позитивных эмоций. Но в совокупности личностное участие в проекте обуславливается комплексом мотивов, где первоначальным лейтмотивом является желание помогать исключенной группе, судить же о соотношении и характере мотивов респондентов не представляется возможным в рамках данного исследования, но говорить о множественности мотивов - да.
Проект ориентирован на исключенную из общественной жизни социальную группу - детей с синдромом Дауна и другими ментальными и физическими особенностями - и ставит перед собой прагматичную цель - научить общество не бояться людей с ограниченными возможностями и предоставить стигматизированной группе те возможности участия в общественной жизни, которых они лишены, другими словами, снизить стигматизационное напряжение и интегрировать исключенную группу в общество. Посредством проведения публичных мероприятий (праздников для детей с особенностями развития) в общественных местах Москвы, как правило, городских кафе и ресторанах, исключенная группа, во-первых, включается в общественную жизнь, во-вторых, в виду публичности и открытости мероприятий, общество может не только наблюдать, но и включаться во взаимодействие с представителями данной группы, таким образом, публичный дискурс запускает процессы переосмысления и переоценки раннее усвоенных представлений относительно стигматизированной группы. Этот процесс подкрепляется также еще и тем, что с данной группой «работают» волонтеры (различные участники проекта), демонстрируя, во-первых, возможность взаимодействия с представителями стигматизированной группы, и, во-вторых, демонстрируя нормальность такой ситуации. Помещая ситуацию в рамки кафе или ресторана, и, одновременно, в рамки праздника, проект снижает социальное напряжение - помещает стереотипизированную (негативно) социальную группу в контекст положительно оцениваемой повседневности (детский воскресный праздник в городком кафе или ресторане), что запускает процессы переосмысления ранее сформированного представления и приводит к внешней дестигматизации в отношении детей (людей) с ментальными и другими особенностями развития. Таким образом, проект достигает своей цели в рамках масштабов своей деятельности и создает положительный образ детей с ограниченными ментальными и другими особенностями развития.
В ходе исследования выявилось, что деятельность проекта продуцирует также ряд других социальных эффектов, а именно: во-первых, наблюдается эмоциональный эффект на вовлеченных в проект участников, во-вторых, деятельность проекта создает условия для формирования культурного, человеческого и социального капитала участников, а также сети социальной поддержки среди них; в-третьих, деятельность проекта способствует формированию чувства сопричастности и солидарности, что, в свою очередь, формирует между участниками доверительные и реципрокные отношения; в-четвертых, деятельность проекта локально создает инклюзивную среду, в которой одновременно соприсутствуют различные социальные акторы, путем чего происходит социальная интеграция общества, так, можно говорить об интегрирующем эффекте деятельности проекта; в-пятых, деятельность проекта запускает процессы переосмысления стигматизированной социальной реальности; в-шестых, деятельность проекта создает прецедент коллективного действия и запускает процессы формирования общности (сообщества); и, наконец, проект собирает в себе определённых представителей общества, в чем проявляется его кластеризирующий эффект. Можно заключить, что деятельность проекта продуцирует социальные эффекты, которые, в свою очередь, работают в дальнейшем автономно от проекта.
Проект также преобразует представление о волонтерстве как труде в волонтерство как досуг. Организация деятельности проекта в рамках досуговых и неформально организованных практиках способствует формированию представления участников (волонтеров) проекта своей деятельности, как содержательного досуга. Кроме того, специализируясь на досуговой деятельности, проект формирует возможности для сплочения не только по принципу лейтмотивной образующей благотворительной направленности проекта - желанию помогать стигматизированной группе, но также по принцу досуговых идентичностей участников проекта. В современном социокультурном контексте отношение к свободному времени становится социальным маркером принадлежности к сообществу.
Проект отвечает актуальным требованиям темпорального устройства общества. В современных условиях, где время представляется ценным ресурсом и рассматривается в контексте рационального его использования, время, потраченное на благотворительную деятельность, плохо вписывается в контекст «время-деньги». Оно оказывается сопряженным не только с инструментальной ценностью времени, но и с социокультурными и моральными основаниями: воспринимается как правильное и полезное, как для себя, так и для общества, в свою очередь, деньги, в разрезе благотворительности, рассматриваются как инструментально эффективный, но социально неполезный и разукореняющий механизм. Никак не связанный с денежными операциями проект отвечает, во-первых, установкам участников в отношении своего свободного времени и, во-вторых, запросу на «не денежную» помощь. Время, потраченное на деятельность проекта и его особая темпоральная характеристика - «воскресные утренники» - в условиях полиритмичного города выполняющая синхронизирующую функцию, латентно способствуют интеграции общества.
Отвечая на основной вопрос исследования: каким образом формируется среда, отвечающая общественному запросу на общность (объединение), в первую очередь, стоит сказать, что общий контекст создает благоприятные условия для формирования сообщества: разобщенность российского социума, набирающая популярность «жизнь соло», рационализации жизни и изменение темпоральной структуры общества, в которых существуют социальные акторы - повседневность, которая оказывается предпосылкой формирования сообществ - она рождает на них запрос. Активатором этого запроса является социальная проблема, вокруг которой зарождается сообщество, которое, в свою очередь, формируется не отдельными индивидами, а посредством их реального взаимодействия и коммуникации. Взаимодействие индивидов становится возможным в едином временном пространстве, которое «собирает» всех вместе, и едином социальном мире, который индивиды одинаково осмысливают. Потенциал и характер взаимодействия опосредован его контекстом: объединение становится реальным в контексте объединения на основании социальной проблемы, вокруг которой объединяются индивиды, и тех «выгод», которые им принесет включение в группу. Взаимодействие не обязательно должно иметь постоянный или локализованный характер, чувство солидарности с формируемым сообществом может возникать из одинакового осмысления и понимания его участников ситуации, вокруг которой они объединились. Но, в том случае, когда взаимодействие основано на постоянстве и переносится в другие контексты (существует вне локально), образуется каркас сообщества, участники которого тесно вплетены в социальные отношения, характеризующиеся эмоциональной вовлеченностью в сообщество и «единомыслием». Перенос ситуации в публичный дискурс декларирует деятельность группы и придает проблеме, вокруг которой сплотились участники, статус общественной - с переходом в публичное пространство группа объединяется в «мы» и противопоставляет себя «всем другим», подкрепляя это внешними атрибутами (символикой проекта), что способствует выстраиванию групповой идентичности - сплочение на основании оппозиции некоторой социальной реальности способствует формированию общности. Деятельность проекта, которую осуществляет группа единомышленников, поддерживается и продолжается посредством мобилизации социального капитала ее участников, укореняясь в горизонтальных сетях, сообщество развивается и распространяется по сети, вовлекая в свои процессы все большее количество социальных акторов и тем самым «сея семена» сообществ.