В дореволюционной России данное понятие получило широкое распространение среди видных сторонников теории правового государства, таких как Б.Н.Чичерина, Б.А. Кистяковского, П.И. Новгородцева, И.А., Покровского, В.М. Гессена, Н.И. Палиенко. В англоязычной литературе данное понятие не используется - его эквивалентом в известной мере является термин «правление права» (rule of Law). Ряд идей правовой государственности появился значительно раньше, еще в античном мире, а теоретически развитые концепции и доктрины правового государства были сформулированы в условиях перехода от феодализма к капитализму и возникновения нового социально-политического строя. Это связано, в первую очередь, со становлением прогрессивных направлений буржуазной политической и правовой мысли, формированием нового юридического мировоззрения, критики феодального произвола и беззаконий, абсолютистских и полицейских режимов, утверждения идей гуманизма, принципов свободы и равенства всех людей, неотчуждаемых прав человека, поисков различных государственно-правовых средств, конструкций и форм (разделения государственных властей, конституционализм, верховенства закона), направленных против узурпации публичной политической власти и ее безответственности перед обществом.
Разработанные теоретические концепции правовой государственности в трудах Д. Локка, Ш. Монтескье, Д.Адамса, Д. Мэдисона, Т. Джефферсона, И.Канта, Г.Гегеля опирались на опыт прошлого, на достижение предшествующей социальной, политической и правовой теории и практики, на исторически сложившиеся и апробированные общечеловеческие ценности и гуманистические традиции. Идеи авторов по затронутому кругу проблем оказали заметное влияние на концепции разделения властей - одного из основных компонентов правового государства. Так, суждения Ш.Монтескье говорят о том, что учение о разделении властей сыграло большую роль в становлении концепций правового государства и конституционализма в форме конституционной монархии. При этом не следует упускать из виду, что исторически концепции разделения властей были впервые теоретически развиты применительно к задачам конституционно-правового преобразования феодальной монархии в конституционную монархию нового времени. Для Дж.Локка принцип разделения властей заключался в правовом ограничении власти монарха, в поиске такой формы монархического правления, власть в которой была бы рассредоточена среди различных социальных слоев общества (между монархом, аристократией и третьим сословием) и представляющих их интересы властных государственно-правовых институтов. Существенная новизна позиции буржуазных мыслителей - приверженцев конституционной монархии и разделения властей состоит, в частности, в том, что в отличие от античных авторов они, говоря словами Ш.Монтескье, рассматривали проблему политической свободы в ее отношениях как к государственному строю, так и к отдельной личности, гражданину. Это положение получило свое развитие и специфическое преломление в творчестве известного французского теоретика либерализма и конституционализма, приверженца конституционной монархии Б. Констана. Противопоставляя свободу древних и новых народов, он отмечал, что в древности под свободой подразумевали политическую свободу (то есть свободу доступа граждан к участию в государственных делах), а в современных условиях под свободой имеют в виду прежде всего личную, гражданскую свободу, понимаемую как определенную независимость от государства. Первый аспект этих отношений политической свободы, находящий свое выражение в правовом (и конституционно-правовом) оформлении распределении трех властей (законодательной, исполнительной и судебной), выступает в качестве необходимой институционально-организационной формы обеспечения второго аспекта свободы - гражданских прав и свобод, безопасности личности. Без переплетения этих двух аспектов политическая свобода остается неполной, нереальной и необеспеченной.
Учения о неотчуждаемых правах и свободах человека и разделении властей, оказали заметное влияние не только на последующие теоретические представления о правовой государственности, но и на конституционное законодательство и государственно-правовую практику. Большую лепту в развитие идей правовой государственности внесли И.Кант и Г.Гегель. При этом И.Кант выступил с философским обоснованием либеральной теории правового государства. Благо государства, по И.Канту, состоит в высшей степени согласованности государственного устройства с правовыми принципами, и стремиться к такой согласованности нас обязывает разум через категорический императив. Реализация требований категорического императива государственности предстает у И.Канта как правовая организация государства с разделением властей (законодательной, исполнительной, судебной). См.: Кант И. Соч., т.4 ч. II.- М., 1995. -С. 233. Если у И.Канта правовые законы и правовое государство - это должествование, то у Г.Гегеля они - действительность, т.е. практическая реализованность разума в определенных формах наличного бытия людей. Государство, согласно Г.Гегелю, это тоже право, а именно - конкретное право, то есть, согласно диалектической трактовке, наиболее развитое и содержательно богатое право, то есть вся его система, включающая признание всех остальных, более абстрактных прав - прав личности, семьи и общества. С тем обстоятельством, что в этой диалектической иерархии прав государство как наиболее конкретное право стоит на вершине правовой пирамиды, связано гегелевское возвышение государства над индивидами и обществом, восхваление его в качестве «шествия Бога в мире». См.: Гегель Г. Философия права. - М.,1990. - С.284.
В целом вся гегелевская конструкция правового государства прямо и однозначно направлена против произвола, бесправия и вообще всех неправовых форм применения силы со стороны частных лиц, политических объединений и властных институтов. Правовое государство и правовой закон - необходимые всеобщие формы выражения, организации, упорядочения и защиты свободы в общественных отношениях людей. История развития политической и философско-правовой мысли свидетельствует о том, что для правового государства необходимы не только господство права и правовых законов (нормативно-правовой аспект), но и надлежащая правовая организация самой системы государственной власти, учреждение различных государственных органов, четкое определение их компетенции, места в системе, характера соотношения между собой, способов формирования, форм деятельности (организационный, властно-институциональный аспект). Для правового государства, конечно, необходимо, но далеко не достаточно, чтобы все, в том числе и само государство, соблюдали законы. Необходимо, чтобы эти законы были правовыми, чтобы законы соответствовали требованиям права как всеобщей, необходимой формы и равной меры свободы индивидов. Для этого необходимо такое государство, которое исходило бы из принципов права при формулировании своих законов, проведении их в жизнь, да и вообще в процессе осуществления всех иных своих функций. Но все это возможно только в том случае, если организация всей политической власти осуществлена на правовых началах и соответствует требованиям права.
Таким образом, правовое государство предполагает взаимо-обуславливающее и взаимодополняющее единство господства права и правовой формы организации политической власти, в условиях которого признаются и защищаются права и свободы человека и гражданина. Исходя из всего вышесказанного, правовое государство можно определить как правовую форму организации и деятельности публично-политической власти и ее взаимоотношений с индивидами как субъектами права, носителями прав и свобод человека и гражданина.
Идеи и ценности правовой государственности стали одним из главных ориентиров для всего процесса преодоления сложившейся в советский период развития страны командно-административной системы и осуществления радикальных политических и экономических преобразований. Такая ориентация на формирование и развитие правового государства обусловлена объективными потребностями общественного и политического развития в постсоветской России, целями и задачами утверждения принципов свободы и права во всех сферах жизни общества и государства.
3. Определение роли и места армии (ВС РФ) в системе политической власти правового государства, доказательство того, что на определенном этапе развития любого общества она выступает как специальный аппарат в руках экономически и политически господствующего класса для охраны, укрепления и расширения его господства, борьбы с внутренними противниками и внешними врагами. С момента своего зарождения эта организованная вооруженная сила была противопоставлена большей части общества, стала использоваться меньшей его частью для угнетения и порабощения народа. Именно наличие в руках меньшинства такой мощной силы, как армия, позволяло ему господствовать над большинством, достигать своих целей во внутренней и внешней политике. Однако последующее развитие и изменение самого общества, постепенная ликвидация отношений господства и подчинения в политике и достижение консенсуса по основным вопросам общественной жизни, стремление к установлению в идеале взаимовыгодного сотрудничества между различными политическими силами продиктовали необходимость контроля всего общества над армией с целью ограничения (а в перспективе и ликвидации) возможности использования ее какими-либо общностями для достижения своих узкогрупповых целей.
Процесс реализации принципа разделения властей и создания системы «сдержек и противовесов» между исполнительной и законодательной ее ветвями, не позволят каждой из них в отдельности взять «бразды правления» над вооруженными силами в свои руки. В демократических странах при сохранении централизма в командовании вооруженными силами давно введено разделение полномочий и прерогатив глав государств и правительств, исполнительной и законодательной власти по отношению к военной сфере. Известно, что исполнительная власть в условиях президентской республики менее привязана к интересам конкретных групп избирателей и, получая от них лишь «мандат доверия», больше внимания акцентирует на решение общенациональных задач, главными из которых являются: сохранение суверенитета и территориальной целостности страны, защита ее от врага. Таким образом, необходимость поддержания на должном уровне обороноспособности страны, постоянная забота об укреплении армии, являются не просто конституционной обязанностью всех должностных лиц власти и в первую очередь президента, но и их долгом перед народом.
Роль и место ВС РФ в системе политической власти можно определить посредством анализа сущностных характеристик правового государства, Таковыми в диссертации определены следующие: утверждение народовластия, парламентаризма и подлинной демократии; преодоление милитаристских тенденций, предотвращение и исключение вооруженных конфликтов и гражданских войн, насилия над обществом и народом; выполнение армией лишь инструментальной роли и недопустимость превращения ее в субъекта политики; содействие политическому, экономическому, духовно-нравственному, научно-техническому развитию, обеспечению надежной безопасности личности, общества и государства.
В правовом государстве армия не является субъектом власти, источником и творцом, то есть происходит снижение ее роли как субъектно-инструментального фактора власти (определяющего, кому быть у власти, кого и когда устранить от нее и т.д.), преобладании инструментально-субъективной и особенно чисто инструментальной значимости по отношению к власти. Деполитизация армии и прежде всего ее высшего руководства трансформирует роль этого силового института в государственно-важных делах. Это касается: обеспечения безопасности власти, когда все большую роль начинают играть социально-экономические, политические, духовно-нравственные, информационные и другие факторы; принятия государственных, в том числе военно-политических решений; форм отстаивания своих корпоративных интересов; осуществления политики, управления государственными делами, политической деятельности вообще. Тенденция «субъективизации» армии в России может привести к негативным процессам, стихийности в линии ее поведения по отношению к обществу, ее народу.
Насущным с точки зрения становления демократического правового государства является решение одной из важнейших проблем: как противостоять превращению армии из инструмента государственной политики в инструмент политики правящей партии в условиях многопартийности? Регулярную смену правительства предполагает парла-ментская система политического устройства в результате свободного волеизъявления на выборах. Постоянная смена руководства, естественно, вносит свои изменения в текущую политику. Но эти колебания курса, зачастую носящие конъюктурный характер, не должны сказываться на боеспособности армии, призванной отстаивать более постоянные, чем у правящей партии, интересы государства и всего общества. Недопустимо, чтобы правящая партия приобретала особые права по влиянию на военнослужащих. Аппарат партии, победившей на выборах, не должен брать на себя функцию непосредственного управления Вооруженными Силами. Многое при решении этого вопроса зависит от того, как быстро удастся утвердить демократическую модель отношений между государством и политическими партиями. Полностью оградить армию от воздействия партий невозможно. Но это влияние целесообразно было бы законодательно регламентировать с учетом интересов и поддержания боеспособности армии, и функционирования демократической политической системы.
В ходе строительства правового демократического государства большое значение имеет правильное понимание политической властью роли армии при разработке и реализации политического курса, выработке политических направлений (в том числе военно-политических), в управлении государственными делами. В той мере, в которой военные выдерживают политический нейтралитет, ограничиваясь выполнением своих прямых обязанностей, появляются основания говорить о консолидации правового государства, - равно как и о том, что налицо важные предпосылки и «оперативный простор» для жизнедеятельности гражданского общества. Там, где существует двуединство «правовое государство - гражданское общество», которое приобрело устойчивый характер, функции армии в идеале сводятся к защите рубежей и территории государства от внешних угроз, поддержанию на необходимом уровне своей технической оснащенности и воинского мастерства. При этом вооруженные силы находятся под полным контролем высшего государственного руководства, выполняют все его распоряжения, не претендуя на самостоятельную политическую роль, и, как правило, не привлекаются к урегулированию конфликтов между отдельными ветвями власти, внутри них, между правящей партией и оппозицией, между центральными и местными административными органами.
Армии правового государства присущи три основные функции в системе политической власти: представительская, советническая и исполнительская. Использование армии политическим режимом против народа и создание механизмов, позволяющих применять армию внутри страны (если такая необходимость все-таки возникает) необходимо осуществлять только в строгом соответствии с конституцией, в интересах большинства граждан, естественно, при полном исключении вероятности самостоятельного выступления ее с целью захвата власти.
4. Политологическое обоснование основных задач МВД РФ в условиях существующего «правового поля», которые вытекают из характера деятельности общества, а именно из организационно-правовых основ правопорядка, мероприятий по его упрочению и защите. Охрана правопорядка воплощается в контрольно-надзорной деятельности государственных органов за реализацией правовых предписаний. Защита правопорядка представляет собой деятельность государства по устранению препятствий, затрудняющих или делающих невозможным реализацию правовых предписаний субъектами правопорядка, по пресечению посягательств на правопорядок, устранению причин и условий, провоцирующих нарушения правопорядка. Восстановление правопорядка является важным элементом содержания деятельности правоохранительных органов, поскольку их стратегическая, генеральная цель заключается не только и не столько в наказании виновных, сколько в достижении оптимального уровня организованности, упорядоченности социальной жизни, необходимых для существования и нормального функционирования общества.