Материал: Шеина И.А. Уголовно-правовые меры противодействия производству, хрананию

131

обнаружены более девяти тысяч бутылок спиртосодержащего суррогата и одна тонна спирта.1

Представляется целесообразным рассмотреть вопрос о пределах уголовной ответственности соучастников при совершении изучаемого преступления в составе организованной группы. Согласно правилу квалификации, выработанному на уровне судебного толкования, все участники организованной группы с позиции выполнения объективной стороны, независимо от роли, которую они выполняли при подготовке или совершении преступления несут ответственность по п. «а» ч. 2 ст. 238 УК РФ, без ссылки на соответствующую часть ст. 33 УК РФ. Говоря иными словами, как участники, непосредственно выполнявшие объективную сторону исследуемого преступления, так и участники, только подготавливавшие это преступление (договаривавшиеся о поставках сырья,

арендовавшие помещения или транспорт, рекламировавшие продукцию или услуги и т.п.) признаются соисполнителями, несмотря на то, что совершенные ими деяния фактически являются подстрекательством к преступлению или пособничеством в преступлении.

Также следует иметь в виду, что при наличии совокупности преступлений, круг участников организованной группы следует устанавливать применительно к каждому из совершенных преступлений. Это обусловлено тем, что в соответствии с положениями ст. 35 УК РФ только организатор несет ответственность за все преступления, совершенные организованной группой, которые охватывались его умыслом. Иные участники организованной группы подлежат ответственности только за те преступления в подготовке или совершении которых они принимали участие

(ч. 5 ст. 35 УК РФ). Соответственно участник организованной группы должен быть не просто осведомлен о совершаемом незаконном обороте опасной продукции иными членами группы. К ответственности он может быть

1 Архив Железнодорожного районного суда г. Воронежа за 2014 год. Дело № 1- 517/2014.

132

привлечен только за тот факт незаконного оборота опасной для потребителя продукции, в подготовке или совершении которого он принимал участие.

Данное обстоятельство необходимо учитывать в силу того, что применительно к изучаемому преступлению, в организованные группы нередко входит значительное количество людей, принимающих участие не во всех совершаемых группой преступлениях.

Проведенное нами изучение судебной практики позволяет поддержать имеющееся в научной литературе предложение о необходимости переноса такого квалифицирующего признака как совершение исследуемого преступления из второй части в третью ст. 238 УК РФ.1 Это объясняется тем,

что совершение этого преступления организованной группой обладает существенно большей общественной опасностью, в сравнении с его совершением группой лиц с предварительным сговором. В частности, в

изученных нами уголовных делах организованная группа имела место при изъятии опасной продукции исчисляемой тоннами, сотнями тысяч бутылок опасного суррогата либо имелась угроза гибели сотен людей.

Следующим квалифицирующим признаком, установленным п. в ч. 2 ст. 238 УК РФ является совершение деяний, предусмотренных в части первой указанной статьи в отношении товаров, работ или услуг, предназначенных для детей в возрасте до шести лет.

О.С. Степанюк и О.В. Степанюк обоснованно отмечают, что включение законодателем этого признака в число квалифицирующих обосновано особым характером умственного, психического и физического развития детей и повышенной опасностью товаров, продукции, работ и услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья этой категории лиц.2

1См., например: Пахоменко Т.А. Указ. работа. – С.111.

2См.: Степанюк О.С., Степанюк О.В. Защита детей от товаров, продукции, выполнения работ или оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни

133

Вместе с тем, учитывая бланкетность диспозиции рассматриваемой нормы, следует отметить следующую проблему, затрудняющую квалификацию. Так, для применения п. «б» ч. 2 ст. 238 УК РФ необходимо установить нормативно-правовой акт, определяющий перечень товаров, работ или услуг, предназначенных для детей в возрасте до шести лет. Однако анализ российского законодательства показывает, что такого перечня, закрепленного в нормативных актах федерального уровня, не существует. Полагаем, что именно этим объясняется отсутствие судебной практики применения исследуемой нормы. В плане устранения обозначенной проблемы полагаем обоснованным поддержать высказанное И.С. Чуб предложение о поднятии возраста детей, для которых предназначена опасная продукция, до 14 лет.1 Обоснованием этому выводу является наличие нормативного закрепления в Федеральном законе от 02.01.2000 № 29-ФЗ (в ред. от 13.07.2015) "О качестве и безопасности пищевых продуктов» понятия продуктов детского питания, под которыми понимаются предназначенные для питания детей в возрасте до 14 лет и отвечающие физиологическим потребностям детского организма пищевые продукты. Также такое законодательное решение будет соответствовать имеющей место тенденции усиления на законодательном уровне охраны детей и подростков.

В случае, когда производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлекли по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью либо смерть человека деяние квалифицируется по п. «г» ч. 2 ст. 238 УК РФ.

Понятия тяжкого вреда и смерти человека являются достаточно изученными и их толкование не вызывает затруднений.

или здоровья: уголовно-правовые и гражданско-правовые проблемы // Современное право. 2013. № 1. – С.60.

1 См.: Чуб И.С. Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности: проблемы законодательного описания и дифференциации уголовной ответственности: Дисс. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2011. – С. 11.

134

Имеющим принципиальное значение является вопрос о субъективной стороне производства, хранения, перевозки либо сбыта товаров и продукции,

выполнения работ или оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлекших причинение тяжкого вреда здоровью либо смерть человека. По мнению А.В. Агафонова деяние, предусмотренное п. «г» ч. 2 ст. 238 УК РФ, - это преступление с двойной формой вины.1 Однако этот вывод представляется спорным.

В теории уголовного права уже довольно давно выработана позиция,

согласно которой «при определении в целом характера субъективной стороны преступления следует исходить из того, что в деяниях, отнесенных законодателем к разряду материальных составов преступлений,

определяющим является характер психического отношения виновного к наступившим вредным последствиям».2 Соответственно, в тех случаях, когда у виновного имелся умысел по отношению к наступившим последствиям,

общественно опасное деяние в целом должно рассматриваться как умышленное. Напротив, если по отношению к вредным последствиям у лица имела место неосторожность, преступление в целом должно квалифицироваться как неосторожное деяние.

Такую же точку зрения высказывает и В.Н. Кудрявцев, указывая, что

«деяние (действие или бездействие) вызывает одно последствие, то отношение к нему может характеризоваться умыслом либо неосторожностью, а, следовательно, и преступление в целом следует признать совершенным умышленно или по неосторожности. «Смешанной» формы вины тут быть не может».3

Эта точка зрения нашла поддержку и в судебной практике. В

постановлении Пленума Верховного суда СССР от 6 октября 1970 г. «О

судебной практике по делам об автотранспортных преступлениях»,

1Агафонов А.В. Указ. работа. – С.172.

2См.: Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1976. – С. 133.

3Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 2011. – С. 149

135

указывалось, что преступления, предусмотренные ст. 211, 2112, 213, 252 УК РФ РСФСР (266, 268, 350 УК РФ) «должны рассматриваться как совершенные по неосторожности, поскольку субъективную сторону этих деяний определяет неосторожное отношение лица к возможности наступления общественно опасных последствий при нарушении им правил безопасности движения или эксплуатации транспортных средств».1 К

сожалению, в смежном постановлении Пленума Верховного суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25 такого рода разъяснения отсутствуют.

Показательным является и следующий пример. Д., являясь индивидуальным предпринимателем, оказывал услуги по предоставлению помещения сауны. Д. нарушил правила эксплуатации установленной в сауне отопительной печи. В соответствии с требованиями п.67 Правил пожарной безопасности в Российской Федерации, он должен был очищать дымоход отопительной печи от сажи перед началом отопительного сезона, а также в течение всего отопительного сезона не реже одного раза в три месяца. В результате неисполнения указанных обязанностей в помещении сауны возник пожар, в результате которого, находящаяся в сауне Ф. получила острое отравление окисью углерода (угарным газом) и скончалась. Суд установил, что Д., не исполняя свои обязанности, оказывал услуги, не отвечающие требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей. При этом он мог и должен был предвидеть возможность наступления тяжких последствий.2

Сказанное означает, что при совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 238 УК РФ отношение к несоблюдению требований безопасности, может быть как осознанным, так и неосознанным (при наличии возможности и обязанности это осознавать). Вместе с тем разное психическое отношение к несоблюдению требований безопасности не

1 Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 1999. – С.41.

2Архив Октябрьского районного суда г. Ростова-на-Дону за 2012 год. Дело № 1- 1291/2012.