Материал: Шеина И.А. Уголовно-правовые меры противодействия производству, хрананию
111
предприятия1. На этом постулате основываются уголовные законодательства ряда стран. В России также имеется немалое количество ее последователей.
Однако, отмечая неоднозначность этого подхода, приведем концентрированные выдержки из аргументации его сторонников и противников.
Так, в преддверии принятия Уголовного кодекса 1996 года, В.С.
Устинов, в качестве аргумента признания юридических лиц субъектами преступления, высказал мнение об оценке обществом санкций, назначаемых в аспекте гражданской ответственности, как недостаточно эффективных.2
Возражая этой позиции, Н.Ф. Кузнецова привела следующие контраргументы: во-первых, наличие уголовной ответственности юридических лиц противоречит уголовно-правовым принципам личной и виновной ответственности; во-вторых, уже предусмотренные гражданским законодательством санкции позволяют ликвидировать предприятия или налагать на них высокие штрафы; в третьих, настоящие виновники преступления могут получить возможность скрыться за коллективной ответственностью юридических лиц.3
Аргументация Н.Ф. Кузнецовой достаточно убедительна и позволяет ее точку зрения признать более обоснованной. Если руководитель юридического лица дает указание производить или реализовывать опасную для жизни и здоровья потребителей продукцию, то он, совместно с непосредственными исполнителями, и должен нести уголовную ответственность. Уголовной ответственности не должны подвергаться сотрудники юридического лица, добросовестно исполнявшие свои обязанности. В противном случае, вместо положительного эффекта – предупреждение новых преступлений, у лиц, невиновно подвергнутых мерам принуждения со стороны государства, может сформироваться чувство
1См.: Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: курс лекций. – М., 2000. – С. 199.
2Государство и право. – М., 1992. - № 6. – С. 89.
3Кузнецова Н.Ф. Цели и механизмы реформы Уголовного кодекса. // Государство и право. 1992. - № 6. – С. 82.
112
неверия в справедливость законов и государственной власти в целом. Такой вывод был поддержан 86% респондентов.
Субъект преступления является неотъемлемой частью учения о личности преступника. Личность преступника характеризует совокупность взятых в единстве свойств, связей, отношений, признаков, которые во взаимодействии с индивидуальными и специальными жизненными условиями в определенной мере предопределяют совершение преступления.1
Признаки, характеризующие личность виновного, не влияя на дифференциацию ответственности, должны быть учтены при индивидуализации наказания. Необходимость выявления, установления и обобщения этих признаков обусловлена потребностью выработки мер профилактики. Преследуя эти цели, мы провели исследование личностных данных виновных в совершении преступлений, предусмотренных ст. 238 УК РФ, в изученных нами уголовных делах. Так, из 198 осужденных по ст. 238
УК РФ, лица женского пола составляют 56%, соответственно осужденных мужчин 44%. Лица в возрасте от 30 до 40 лет составляют большинство – 52%
осужденных. Лица от 20 до 30 лет, совершали исследуемое преступление в
21% случаев, от 40-50 лет - в 18%, а старше 50 лет – в 19%. Среднее образование имели 39% виновных, незаконченное среднее 7%, среднее специальное 23%, неоконченное высшее и высшее 31%. При этом 23%
осужденных официально нигде не работали.
Проведенное автором изучение приговоров, содержащих квалификационные ошибки, допущенные судами районного и регионального уровней, которые впоследствии были выявлены и устранены Верховным Судом РФ, показывает, что почти в 30% случаев они были обусловлены неправильным установлением признаков субъективной стороны преступлений. Прежде всего, это объясняется сложностью проведения ретроспективного анализа, предполагающего необходимость установления психических процессов, протекавших в сознании и воле виновного. При этом
1 См.: Личность преступника - М., 1975. - С. 21.
113
нередки случаи, когда лица совершившие преступления, пытаются оправдать свои действия и излагают обстоятельства, якобы свидетельствующие об их невиновности. Так, в 39% изученных нами дел о незаконном обороте опасной продукции виновные не признали свою вину и приводили факты, по их мнению, указывающие на отсутствие у них умысла на совершение преступления. Показательным является следующее дело. На основании имеющейся оперативной информации о том, что А. осуществляет сбыт опасной для здоровья потребителей алкогольной продукции, в соответствии с законодательством об оперативно-розыскной деятельности была проведена проверочная закупка. Ш, выполнившему роль закупщика, при понятых были переданы денежные средства для приобретения продукции у А.Перед проведением оперативного мероприятия был проведен личный досмотр Ш. и
его автомобиля в присутствии понятых. Впоследствии, с понятыми и оперативным работником на этом автомобиле он подъехал к дому А.
После этого он подошел к дому А. и постучал в дверь. Открывшую дверь А. он попросил продать две бутылки водки и отдал ей деньги. А. взяла деньги и пошла в дом, через некоторое время она вернулась и передала Ш.
две бутылки с прозрачной жидкостью. Ш. подошел к автомобилю и в присутствии понятых передал приобретенные бутылки оперуполномоченному, который упаковал их в полиэтиленовый пакет,
опечатал его бумажной биркой с подписями понятых.
Впоследствии у А. был произведен обыск, в ходе которого были обнаружены и изъяты еще две бутылки с этикетками «водка» с прозрачной жидкостью, имеющей запах алкоголя. Проведенная экспертиза дала заключение, согласно которому эта водно-спиртовая жидкость являлась опасной для жизни и здоровья потребителей.
Однако в судебном заседании, а впоследствии и в апелляционной жалобе, А. указала, что действия сотрудников полиции являются
114
провокацией, а найденная во время обыска водка была приобретена ее отцом в магазине для личного потребления.1
Следует отметить, что суды обоснованно подобные заявления, не подкрепленные доказательствами, не принимали во внимание.
Сложность установления субъективной стороны предопределена тем,
что при конструировании уголовно-правовых норм в большинстве случаев отсутствует указание на форму вины. Данное обстоятельство порождает неоднозначные мнения в теории уголовного права, которые, в свою очередь,
негативно сказываются на правоприменительной практике. В частности, 37%
из числа опрошенных нами сотрудников правоохранительных органов указали, что испытывали трудности при установлении признаков субъективной стороны исследуемого преступления. Как ни парадоксально,
но в доктрине до настоящего времени отсутствует единство мнений относительно формы вины преступления, предусмотренного ст. 238 УК РФ.
В частности, В.И. Морозов, комментируя это преступление, указывает, что оно может быть совершено как с умышленной, так и с неосторожной формой вины.2
Проведенное изучение уголовных дел свидетельствует, что нередко к установлению субъективных признаков относятся формально. В 23%
изученных дел ее отражение в обвинительных заключениях сводилось к фразе «у лица имелась вина, выраженная в форме умысла».
Остроту вопроса отчасти снимает конструирование законодателем состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 238 УК РФ, как формального. Общепризнанной является позиция, согласно которой преступления, имеющие формальную конструкцию состава преступления,
могут совершаться только с прямым умыслом. Применительно к таким деяниям как производство, хранение или перевозка товаров продукции,
составляющих предмет преступления, предусмотренного ст. 238 УК РФ,
1 Архив Таврического районного суда Омской области за 2012 год. Дело № 1-362/12. 2См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ (постатейный) / Под ред. А.А.
Чекалина, В.Т. Томина, В.В. Сверчкова. М., 2007. – С.1264.
115
криминообразующим признаком является цель - сбыт. Введение законодателем цели в качестве обязательного признака состава преступления предопределяет возможность его совершения только с прямым умыслом.1
Полагаем целесообразным раскрыть содержание интеллектуального и волевого моментов прямого умысла при совершении деяний,
предусмотренных ст. 238 УК РФ. А.И. Рарог, проводивший изучение данных аспектов, отмечает, что при формальном составе интеллектуальный момент прямого умысла всегда предполагает сознание виновным общественной опасности совершаемого им деяния, а волевой – желание его совершить.2
Соответственно формула умысла исследуемого преступления будет следующая: лицо осознает общественную опасность совершаемого им одного или нескольких деяний, указанных в диспозиции ст. 238 УК РФ и желает совершить их. При этом если он производит, хранит или перевозит продукцию и товары, опасные для жизни и здоровья, то необходимо установить, что он совершает эти действия с целью сбыта указанных предметов.
Особо следует акцентировать внимание на том аспекте, что осознание общественной опасности предполагает осознание всех криминообразующих объективных признаков. Применительно к исследуемому преступлению особую сложность у правоприменителей вызывает вопрос установления виновным осознанности того факта, что продукция, товар, работа или услуга,
не отвечали требованиям безопасности. Этот проблемный момент квалификации отметили 47% опрошенных нами респондентов. Очень спорную точку зрения по данному вопросу высказывает В.И. Морозова,
допуская возможность совершения исследуемого преступления, как с умышленной, так и с неосторожной формой вины. По ее мнению неосторожная вина имеет место в случаях неосознания виновным того факта,
1См., например: Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. – М., 1057. – С. 206; Гейн А.К. Цель как криминообразующий признак: автореф. дис. … канд. юрид. наук.
– Тюмень, 2010. – С. 8.
2См.: Рарог А.И. Вина и квалификация преступлений. – М.: РИО ВЮЗИ, 1982. – С. 39.