художественный поленов татевосян пейзажный
ГЛАВА 1. Е.М. ТАТЕВОСЯН, В.Д. ПОЛЕНОВ И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ МОСКВЫ И ТИФЛИСА В 1880-Х - 1920-Х ГОДАХ
Цель первой главы настоящего исследования состоит в том, чтобы проанализировать деятельность Татевосяна внутри сформировавшегося в Москве в 1880 - 1890 годах художественного круга и его дальнейшую творческую биографию в связи с Поленовым.
Логичная отправная точка - представление общего контекста, охватывающего обстановку в МУЖВЗ и систему обучения, с которой столкнулся Татевосян, поступив в Училище в 1885 году, в возрасте пятнадцати лет (детские годы художник провел на родине, в Вагаршапате, в 1881 году окончил пансион Тер-Акопова в Тифлисе, а затем, переехав в Москву, провел следующие четыре года в гимназических классах Лазаревского института). Начало 1880-х годов совпадает с утверждением МУЖВЗ как одного из центров художественно-общественной жизни Москвы, в котором преподают многие выдающиеся живописцы и куда поступают представители почти всех социальных групп. Спустя почти пятьдесят лет Татевосян пишет об этом так: “Названное училище и имело огромное культурное значение не только для Москвы, но и для всей России, так как это среднее учебное заведение по своему принципу, в противовес Академии Художеств в Петербурге, было демократическое, поступали туда сыновья крестьян от сохи, сыновья ремесленников, преимущественно бедняков. Часто поступали взрослые, неграмотные, и это допускалось, если они оказывались способными к искусству”. Татевосян окончил научные классы, введённые уставом 1866 года, по которому в Училище существовало два отделения: художественное из пяти общих и двух специальных классов и независимое вспомогательное (в 1898 году был принят новый Устав, закрепивший эту систему как систему высшего учебного заведения): “Дабы дать возможность этой демократической публике получить соответствующее научное образование, Попечительный совет учредил параллельно пять научных классов, где проходили: русский яз., арифметику, геометрию, всеобщую историю, русскую историю и т. д. помимо специальных, относящихся к искусству предметов - анатомии, перспективы и т.д. Все ученики, не имеющие аттестатов зрелости, таким образом, имели возможность получить общее образование. Лично я тоже воспользовался этим благом, окончив научные классы… […]…Профессорский персонал приглашался из лучших русских художников - Поленов, Прянишников, В. Маковский, П.С. и Е.С. Сорокины, Неврев, Десятов, Каменский, Соловьев, Попов, Иванов и т.д.”.
В эти же годы (1880-1890) наступает период творческого расцвета Поленова, к которому относится не только его художественная, но и педагогическая деятельность, вылившаяся в активное общение с художниками младшего поколения. В ней отражаются те принципы, которые сформировались у него еще во время пенсионерской поездки в Европу: понимание “школы” как системы длительной художественной практики и “мастерской” как её ведущей силы. В последней главную роль играет преподаватель - крупная творческая личность, которая способна выявить самобытность ученика. Осенью 1882 года Поленова приглашают преподавать в пейзажном классе Московского училища живописи, ваяния и зодчества на место А.К. Саврасова. Наиболее сильным в Училище на тот момент было влияние В.Г. Перова, И. М. Прянишникова и Е.С. Сорокина - самых влиятельных профессоров, не признававших в полной мере пейзажную живопись и ставивших идею и сюжет произведения на первое место. Саврасов же, напротив, уделял более глубокое внимание пейзажу как непосредственному отражению натуры и предоставлял своим ученикам большую свободу. Вступив на его место и параллельно ведя класс натюрморта, Поленов продолжает развивать идеи Саврасова и выводит обучение молодых художников (в их число входили К.А. Коровин, И.И. Левитан, С. В. Иванов, А.Я. Головин, С.В. Малютин, В.Н. Мешков, С.А. Виноградов, А.Е. Архипов, В.Н. Бакшеев) на новый уровень. Основное внимание он уделяет живописной технике и принципам объективного колорита, базировавшимся на достижениях европейских художников. Так, А.М. Васнецов называет Поленова первым художником, который “ввел в живопись европейское влияние”; К. Коровин отмечает в своих воспоминаниях, что именно он “первый стал говорить о чистой живописи, как написано, о разнообразии красок…”. Поленов также уделяет особое внимание технической стороне живописи: “Василий Дмитриевич знакомил учеников детально с самого начала с красками и их изменениями: от соединений, грунта и воздуха. Для этого он устроил три таблицы красок: Мевеса, Лефранка и Шмидта. Намазывал одну и ту же краску на всех 3-х таблицах, на каждой отдельно: в чистом виде и в смешанной с цинковыми и кремницкими белилами, надписывая названия красок и фабрик; одну таблицу вешал в комнате, другую выставлял на солнце, а третью - держал в темноте. Выдержав год, он вы весил их в классе и ясно было видно, что таблица от солнца изменилась много сильнее двух других. Кроме того, краска в смеси с цинковыми белилами оказалась более устойчивой и менее изменилась, чем та же краска с кремницкими белилами”. Татевосян отмечает и следующее: “Поленов владел перспективой в совершенстве, решал самые замысловатые задачи, необыкновенно быстро простейшими приемами, выработанными им самим. Вас. Дмитр. говорил мне, что он выработал перспективное руководство из шестнадцати правил, усвоив которые, можно решать все задачи. Очень жаль, что при своей жизни Поленов не издал их, но если они сохранились, то необходимо их издать, так как все имеющиеся учебники в этом вопросе мало практичны” (здесь Татевосян имеет в виду рукописи В.Д. Поленова “Руководство к изучению линейной перспективы”, “Первоначальные правила перспективы” и “Техника линейной перспективы”, которые хранятся в ГТГ) Однако методы Поленова не вполне вписываются в систему преподавания, о чём ясно пишет К.А. Коровин: “Между учениками и преподавателями вышел раздор. К Поленову проявлялась враждебность, а, кстати, и к нам: к Левитану, Головину, мне и другим пейзажистам …”. Вероятно, речь идёт о свободном взгляде Поленова на обучение молодых художников и стремление к развитию у них собственной манеры, что отчасти противоречило убеждениям старшего поколения передвижников. Исследователями неоднократно подчёркивается, что мастерская Поленова пользуется популярностью и привлекает к нему все больше молодых мастеров. Этому расширению художественного круга во многом способствуют рисовальные и акварельные вечера в доме Поленова по четвергам и воскресеньям (1884-1892) - своеобразная реакция художника на внутренний конфликт между старшими и младшими передвижниками. Они становятся местом, где ощущается большая художественная свобода, а мастера и преподаватели МУЖВЗ - постоянные участники поленовских вечеров обмениваются этюдами со учениками, о чём упоминает Е.Д. Поленова в одном из писем: “У нас до того здесь вошло в моду собирание этюдов, что мы друг перед другом упражняемся стащить что-нибудь поинтереснее”.
Татевосян, однако, не участвует в этих собраниях, как другие ученики Поленова, поскольку его тесное общение с Поленовым началось чуть позже. Однако, как и остальные студенты, Татевосян ощущает сильное влияние Поленова внутри Училища и стремится к нему попасть: “У меня не было никаких шансов поступить в класс В.Д. в течении нескольких лет. От товарищей же своих, работающих у Поленова, я слышал самые лучшие отзывы о нем. Говорили, что из всех профессоров только у Поленова очень определенный и строгий метод преподавания живописи; что во время корректирования он объясняет необыкновенно просто и ясно. Рекомендует смотреть на технику западных художников в частных галереях, дает пропуски к С.М. Третьякову, Боткину, Солдатенкову и т. п., что из всех профессоров он один с университетским образованием. Словом, все говорило за то, что учиться надо было именно у него”. Интересно, что в одном из примечаний к “Воспоминаниям…” Татевосян говорит следующее: “Хотя, насколько помню, В.Д. имел только один урок в неделю, приходил на полтора часа и за это время успевал преподать очень много”. Он также отмечает, что “в училище живописи натюрмортный класс Поленова занимал небольшую площадь и не мог вместить всех многочисленных учеников, желающих работать у него, и каждый, кому это удавалось, считал себя счастливым”. Натюрмортный класс был организован Поленовым в 1883 году, и, хотя его посещение было необязательным, ученики Поленова перешли туда в полном составе. Кроме того, становится понятно, что, хотя сам Поленов уделяет преподаванию формально немного времени - в этот период он активно работает над эскизами к картине “Христос и грешница” - его качество и результат позволяют исследователям обособить Поленова-художника от Поленова-педагога и при этом подчеркнуть, что одно было бы невозможно без другого.
Осенью 1889 года Татевосян ненадолго попадает к Поленову (по-видимому, в класс натюрморта): “В 1889 г., наконец, мне удалось попасть к Поленову, но работал я у него, к сожалению, очень мало: всего только один натюрморт я написал, и он уехал, кажется, за границу, а класс его был временно передан И.М. Прянишникову”. Здесь подразумевается поездка Поленова в Париж в октябре и его посещение Всемирной выставки (6 мая - 31 октября). Из дальнейших слов Татевосяна очевидно, что Поленов не возвращается к преподаванию, поскольку зимой 1889-1890 года снова уезжает за границу - на этот раз лечиться от головных болей. Сам Татевосян завершает пятый год обучения в Училище летней поездкой в Бахчисарай и Феодосию, где вместе с двумя сокурсниками посещает мастерскую Айвазовского и пишет серию пейзажных этюдов. Именно их он выставляет в 1891 году на очередной ежегодной ученической выставке МУЖВЗ (проводились регулярно с 1872 года), где вновь встречается с Поленовым: “В 1891 г. Василий Дмитриевич обратил (на ученической выставке) внимание на мои Крымские этюды, после чего я возмечтал во чтобы то ни стало ближе познакомиться с ним и пополнить мое кратковременное незавершенное учение. Удалось мне это не сразу. В 1892 г., наконец, на ученической выставке Васил. Дмитр. вновь заметил мои работы”. Под “работами” Татевосян подразумевает небольшой пейзаж “В Богородске”, сразу же приобретённый В.Е. Маковским, и несколько этюдов, которые сегодня находятся в частных собраниях. В письме к жене от 17 октября 1892 года Поленов отмечает следующее: “Татевосянц представил летние этюды - нечто интересное и самостоятельное. Что-то фортуниевское в отношении. Вообще очень приятное и живое впечатление. Натурный класс не из бездарностей состоит”.
В 1893 году начинается совместная работа Татевосяна и Поленова, который, наконец, вводит его в свою мастерскую, где обучает описанным выше живописным принципам. Оба художника начинают заниматься оформлением церкви Кологривского низшего сельскохозяйственного технического училища имени Ф.В. Чижова в Костромской губернии. Душеприказчик Чижова, С.И. Мамонтов заказывает росписи столовой и церковные образа В.П. Поленову, который привлекает к работе своих учеников и формирует, таким образом, отдельную мастерскую: “Кроме меня были привлечены и другие художники, как-то: Малютин, Розанов, Мешков. Таким образом он создавал школу в училище”. Программу росписи составляли евангельские сюжеты по эскизам А. Иванова; каждому из художников было поручено отдельное панно. Татевосян выполняет две вольные копии с ивановских акварелей - “Христос и самарянка” и “Пилат умывает руки” однако летом оставляет работу и уезжает на родину в Эчмиадзин. Поленов продолжает заниматься росписями с остальными учениками, но при этом в первом сохранившемся письме к молодому художнику сообщает Татевосяну о ходе работ и даёт ему практические советы для написания дипломной картины “Смерть Сисары” (не сохранилась): “…решили писать картины для церкви матовым способом, вроде фрески или стенной живописи. Для этого в масляную краску добавляется особый восковой состав Глютенц. У Дациеро он стоит 1р75к. Поэтому осенью вернувшись в Москву, если Вы начнете писать картину, то хорошо было бы и Вам писать этим способом. Преданный Вам В. Поленов”. На это Татевосян отвечает: “…Давно знаком я с этим составом (gluten), хотя сам я им не работал. Суренянц картины пишет даже этим составом. Получается очень приятный мягкий общий тон картины, ласкающий глаз. Об этом составе также говорили мне иконописцы, что они работают им на стенах церквей фрески, так что наши картины тем более подойдут к этому способу живописи. Я сам раздумал писать картину летом, жалко время тратить на подобную работу, лучше за это время поработать над медальной картиной и над этюдами с натуры, а осенью займусь этим заказом”.
В начале 1894 года Татевосян выпускается из МУЖВЗ и по совету Поленова уезжает в Петербург, чтобы поступить в Академию художеств: “Когда я окончил училище, Вас. Дм, советовал мне ехать в Академию, предполагаю, что он взвесил, что молодому художнику вначале трудно существовать без посторонней помощи, а там стипендия, кроме того, Эрмитаж и др. галереи (я поехал, но в Академию не поступил). Он дал мне рекомендательное письмо к художнику Боткину и сказал: "Посмотрите его коллекцию Танагр; Вам необходимо посмотреть картины Рембранта, Ванейка, Зурбарана, особенно Рембранта, а их в Эрмитаже много". Но я был настолько еще художественно не развит, что Рембрант в Эрмитаже мне не понравился, о чем я так и сказал В.Д., он удивленно воскликнул: "Что Вы, Эгише, его надо изучать". Когда я позднее побывал в Европе по галереям, я понял, как я заблуждался (от коллекции же Боткина я пришел в восторг)”.
Осенью Татевосян возвращается в Вагаршапат и остается работать преподавателем рисования в Эчмиадзинской духовной академии: “В 1894 году мы расстались на целый год. В.Д. с семьей уехал в Рим, а я на родину: в Эчмиадзин”. Одновременно он занимается живописью - сохранилось два объемных письма Татевосяна, в которых он пишет Поленову о работах и планах и посылает некоторые эскизы. Однако спустя год, осознав отсутствие развитой художественной среды, он возвращается в Москву. Поленов в это время оставляет преподавание в МУЖВЗ и работает исключительно в мастерской над пейзажами и евангельским циклом, однако огромное влияние художника сохранилось и после его ухода из Училища. Об этом среди прочих, упоминает Я. Минченков в своих воспоминаниях: “…я поступил в школу после ухода из нее Поленова, но и тогда сохранилось все его влияние на школу…”.
Последующие шесть лет становятся самыми продуктивными в творчестве Татевосяна. Он входит в дом Поленовых и активно участвует в художественной жизни так называемой “московской живописной школы”, состоящей в основном из учеников Поленова - Левитана, Коровина, Архипова, Малютина, а также старших художников - Репина и Сурикова. Впервые термин “московская школа” был использован С.П. Дягилевым, увидевшим работы молодых мастеров на выставке ТПХВ в 1897 году, а затем прочно закрепился по отношению к художникам сформированного благодаря Поленову круга. Участие Татевосяна в нём становится возможным благодаря сестре Поленова - Е.Д. Поленовой, которая также оказывает на Татевосяна - младшего из образовавшегося художественного круга, большое влияние, прежде всего, идейное: “В квартире Елены Дмитриевны, в Чудовском переулке, недалеко от Чистых прудов, я подружился и с художником А.Я. Головиным, который до меня там бывал и работал. Я примкнул к ним. Создалась общая мастерская...В течение трех лет мы проживали в Москве и почти каждый день виделись…И так талантливо, без уроков, она наводила меня на всё новые и новые мысли в разнообразных работах”. Именно Е.Д. Поленова привлекает Татевосяна и остальных художников к участию в “Народных выставках” МТХ с программой из библейских сюжетов и сюжетов из русской истории, будучи одной из организаторов. Для них Татевосян выполняет два эскиза - “Проклятие Ноем Хама” (1895) и “Притча о богатом и бедном Лазаре” (1897), которые так и не превратились в законченные картины. О причинах этого Татевосян говорит довольно ясно: “Несмотря на энергию и находчивость Елены Дмитриевны, на пути устройства этих выставок встретились серьезные препятствия, главным образом, материального порядка, и из этого начинания ничего не вышло. Удалось устроить лишь выставку эскизов”. Однако другие работы на исторические сюжеты к этому времени представляют собой готовые произведения. Так, картины “Полуденный обед” и “Проповедь правоверным” (местонахождение эскизов неизвестно), художник представляет на конкурс в МОЛХ в 1895 году, а через год экспонирует их на 28-й Периодической выставке общества. Обеим работам были присуждены премии, что вызвало массу споров и привлекло к Татевосяну огромное внимание. Художник участвует и в 24-ой выставке ТПХВ в Петербурге в 1896 году с картинами “На чужбину” и “С друзьями”, которые принимает комиссия, включающая В.А. Серова, А.Е. Архипова, Г.Г. Мясоедова, И.И. Шишкина, Н.А. Касаткина, К.А. Савицкого, И.И. Левитана и др. В 1898 году в Москве устраивается первая выставка работ Татевосяна, о чём он сообщает Поленову в письме от 30 декабря.