Brown, L.B. The Proportionality Principle in the Humanitarian Law of Warfare: Recent Efforts at Codification / Brown, L.B. // Cornell International Law Journal. - 1976. Volume 10 Issue 1. Article 5. - pp. 134-155.
https://scholarship.law.cornell.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1027&context=cilj (дата обращения: 03.04.2018.).
Существует множество идей, нацеленных на установление четких критериев легитимности гуманитарной интервенции в рамках международного права. Эти критерии в основном основываются на теории справедливой войны и перекликаются с принципами справедливой войны jus ad bellum, которые ещё в средние века были систематизированы Фомой Аквинским в своем трактате «Сумма теологии». В общем смысле к данным критериям относятся: 1) справедливые мотивы, 2) легитимная цель, 3) применение силы как «крайнего» средства, 4) пропорциональность (пропорциональны ли предпринятые действия вызванным ими потерям), 5) справедливая власть, осуществляющая интервенцию, 6) обоснованная надежда на положительный результат 7) публичное объявление о начале боевых действий. Первая попытка систематизировать критерии легитимности гуманитарной интервенции была предпринята в рамках Датского института международных исследований в 1999 годуHumanitarian Intervention. Legal and Political Aspects. / Danish Institute of International Affairs. - Copenhagen, 1999. URL: https://www.diis.dk/files/media/publications/import/extra/humanitarian_intervention_1999.pdf (дата обращения: 03.04.2018.). Были выделены следующие требования: 1) Существование угрозы гуманитарной катастрофы или иной чрезвычайной ситуации, связанной с ущемлением прав человека либо риском серьезных их нарушений, в отношении населения государства или его части; 2) Отсутствие у вмешивающей стороны мотивов экономической или территориальной выгоды; 3) Неспособность или нежелание государства, в рамках которого происходит кризис, предпринять усилия к улучшению ситуации, при условии, что мирные средства, предшествующие интервенции оказались неэффективными. Эту же точку зрения разделяет и Международная независимая комиссия по Косово,The Kosovo Report / The Independent International Commission On Kosovo. - Oxford University Press, 2000. - P. 289. URL: https://reliefweb.int/sites/reliefweb.int/files/resources/6D26FF88119644CFC1256989005CD392-thekosovoreport.pdf (дата обращения: 11.09.2017.); 4) Ограничение действий вмешивающейся стороны во времени, масштабе и в средствах, в соответствии с принципом пропорциональности, международным гуманитарным правом и строго гуманитарными целями, к которым относятся обеспечение права самоопределения, восстановление верховенства права, восстановление мира; 5) Многосторонний характер сил, осуществляющих интервенцию. В исследовании Международной независимой комиссии по Косово дополнительно уточняется, что интервенция должна осуществляться справедливой властной структурой, характеризующейся иерархией вооруженных сил, в целях установления ответственностиТам же: С. 192-193..
Крымский кризис во многом соответствовал этим моральным критериям, которые установились в результате развития ситуации в Косово, способствуя легитимации гуманитарной интервенции. Тем не менее, мы можем заметить, что действия России в ходе крымского кризиса очевидно не удовлетворяли одному важному критерию, а именно предшествующим вмешательству средствам мирного урегулирования, что делегитимирует роль России в Крыму. В результате мы наблюдаем, что отсутствие переговоров с Украиной, которые бы предшествовали определению окончательного статуса Крыма, привело к непринятию международным сообществом факта присоединения.
Спорным теоретическим вопросом является то должны ли к актору, осуществляющему интервенцию предъявляться более высокие требования соблюдения международного гуманитарного права. Несмотря на то, что гуманитарное право применяется одинаково ко всем конфликтам вне зависимости от мотивов, т.е. с точки зрения права таких оснований не существует, строгое соблюдение гуманитарных норм безусловно способствует легитимации интервенции и может рассматриваться как дополнительный критерий, в соответствии с которым гуманитарные интервенции могут протекать в будущем.
Наконец, по мнению некоторых исследователей, оценка легитимности интервенции зависит от ее результатов относительно установления стабильных властных структур, гарантирующих соблюдение прав человекаСм., например:
Wheeler, N. J. Legitimating Humanitarian Intervention: Principles and Procedures Legitimating Humanitarian Intervention / Wheeler, N. J. // Melbourne Journal of International Law. - 2001. -Vol. 2. Issue 2. - p. 11. URL: https://law.unimelb.edu.au/__data/assets/pdf_file/0009/1680228/Wheeler.pdf (дата обращения: 04.04.2018.) . Так, в случае с Косово, несмотря на критику интервенции, ставшее возможным самопровозглашение Косово напрямую способствовало прекращению деятельности АОК, что не гарантировала бы автономия в рамках Сербии. Кроме того, косовары были восстановлены в своих правах на участие в своем политическом и культурном развитии. Однако, с другой стороны, многие жители края так и не вернулись в свои дома, а условия жизни в северных сербских анклавах более чем неудовлетворительныеСм., например:
A report on the first and the second missions to Serb enclaves in Kosovo (May 31 - June 7, 2008) “Forgotten World: Kosovo Enclaves”- Part II. / Helsinki Committee for Human Rights in Serbia. - Belgrade, 2008. URL: http://www.helsinki.org.rs/doc/HC%20Report%20KOSOVA%20Enclaves.pdf (дата обращения: 04.04.2018.). То же противоречие касается и Крыма, где, несмотря на то, что жители полуострова были удовлетворены в своем желании выхода из состава Украины, а русский язык сохранил статус государственного, ситуация с соблюдением прав человека по данным Хьюман Райтс Вотч характеризуется определенным ухудшениемСм.:
Gorbunova, Y.Crimea is a Black Hole for Human Rights / Gorbunova, Y. // Human Rights Watch. 25.02.18. URL: https://www.hrw.org/news/2018/01/25/crimea-black-hole-human-rights (дата обращения: 04.04.2018.)
См. также:
Верховная рада отменила закон о статусе русского языка / РИА Новости. 23.02.2014. URL: https://ria.ru/world/20140223/996527008.html (дата обращения: 04.04.2018.).
Наряду с данными критериями, существует ещё один важный аргумент в пользу легитимности действий России в Крыму, связанный с концепцией «ответственности по защите». В соответствии с данной концепцией, государствам вменяется в обязанность защита своих граждан от нарушений их основных прав, что делает гуманитарную интервенцию в целях защиты этих прав оправданнойСм., например:
Garrett, C. Do Human Rights Violations Justify Humanitarian Intervention? / Garrett, C. Centre d'Йtudes Franco-Amйricain de Management. 16.05.13. URL: http://www.e-ir.info/2013/05/16/do-human-rights-violations-justify-humanitarian-intervention/ (дата обращения: 04.04.2018.). Данная концепция не исключает также возможность интервенции с санкции с Совета Безопасности, однако в обоих случаях интервенция рассматривается, как «крайнее средство» Там же.. Впервые эта концепция была выдвинута рассмотрена в 2001 г. Международной комиссией по вопросам интервенции и государственного суверенитета, результатом работы которой стал отчёт, подтверждающий несоответствие концепции гуманитарной конференции в рамках «ответственности по защите» существующему международном праву, что, тем не менее, не умаляет значение данной концепции для легитимации гуманитарной интервенции.
Основные проблемы, касающиеся защиты прав человека лежат скорее в политической, а не юридической плоскостиСм., например:
Richemond, D. Normativity in International Law: The Case of Unilateral Humanitarian Intervention / Richemond, D. // Yale Human Rights and Development Journal. - 2014. Vol. 6 Issue 1. Article 2. - pp. 56-57. URL: http://digitalcommons.law.yale.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1036&context=yhrdlj (дата обращения: 05.04.2018.). Перед лицом серьезных нарушений прав человека, при необходимости предотвращения гуманитарной катастрофы или принуждению к миру, интервенция не будет осуществлена, если её цели не будут соответствовать политическим интересам заинтересованных государств, в том числе в случае угрозы возгорания полномасштабного конфликта с применением ядерного оружия. Таким образом, нет причин полагать, что концепция гуманитарной интервенции будет эволюционировать в соответствии с нормами международного права. Далее, по мнению экспертов, изменение международного права конфликтов под влиянием конфликта в Косово и крымского кризиса также оказывается маловероятным вследствие отсутствия единой позиции международных акторов по поводу допустимости вмешательства в дела суверенных государств, что не способствует созданию импульса к трансформации системы международного права:
«Трансформация международного права сама по себе еще очень маловероятна, хотя и давно назрела ее необходимость. Кроме того, по отдельности такие конфликты едва ли могут способствовать каким-либо изменениям, поскольку позиции членов мирового сообщества в их отношении диаметрально противоположны, а любые международно-правовые изменения осуществляются на основе согласия, которое в данных примерах пока не достижимо». - И.А. Антонова.
«Изменение той или иной системы международного права возможно только при трансформации международного порядка. В обоих случаях мы имеем дело не с новыми порядками, а с разупорядочиванием международной системы». - Д.С. Голубев.
Тем не менее, по мнению Международной независимой комиссии по Косово, «нельзя подходить к решению проблем, связанных с систематическим попиранием прав человека, только с точки зрения законности»The Kosovo Report / The Independent International Commission On Kosovo. - Oxford University Press, 2000. - P. 176. URL: https://reliefweb.int/sites/reliefweb.int/files/resources/6D26FF88119644CFC1256989005CD392-thekosovoreport.pdf (дата обращения: 11.09.2017.). В этой связи, что касается критериев легитимности гуманитарной интервенции, косовский прецедент не установил четких критериев относительно масштаба нарушений прав человека, которые бы легитимировали интервенцию. В этой связи, данный критерий сам по себе будет представлять значительный объект для политических и иных манипуляций. Количественная оценка жертв вряд ли способствует легитимации, однако, системный характер серьезных нарушений прав человека в отношении группы, в связи с абсолютным отказом в праве на самоопределение, с точки зрения НАТО оказался достаточным. К таким нарушениям в случае Косово относятся: 1) лишение албанской этногруппы возможностей реализации своего политического, экономического, социального и культурного развития, 2) систематическая дискриминация по этническому признаку, нарушающая основные права человека, изложенные Всеобщей декларация прав человека, 3) действия, угрожающие физическому существованию и целостности этногруппы. Центральный вопрос заключается в балансе между принципом территориальной целостности и невмешательства, а также запрещения использования силы в соответствии с уставом ООН, с одной стороны, и необходимостью эффективной защиты фундаментальных прав и свобод, которые подвергаются серьезным системным нарушениям, а также восстановления мира, с другой. Таким образом, все «справедливые» основания использования силы должны осмысливаться и оцениваться в соответствующем контексте, при взвешивании всех перечисленных факторов.
В этой связи перспективы существования гуманитарной интервенции в международных отношениях будут строиться вокруг следующих сценариев:
1) Международное сообщество пойдет по пути запрещения интервенционизма в целом. Тем не менее, различные позиции постоянных членов ООН делают фактически невозможным закрепление подобного запрета в международном праве, что делает более вероятным сценарий ограничения вмешательства лишь в результате всевозрастающей угрозы полномасштабного столкновения.
2) Будут выработаны более четкие критерии гуманитарной интервенции, однако полярные политические интересы государств-членов ООН вновь делают нормативное закрепление гуманитарной интервенции в форме соответствующей универсальной нормы или обычая невозможным. Таким образом, данные критерии рискуют навсегда остаться в области легитимности.
Рассмотренные аспекты конфликта в Косово и Крымского кризиса, касающиеся их совокупного значения для мировой политики представляют ценность в том, что они, в рамках своей прогностической функции, позволяют определить перспективы дальнейшего развития концепции гуманитарной интервенции в международных отношениях, её реализации в мире, предсказать возникновение новых сопутствующих тенденций и дать им соответствующую оценку. Более того, расширение предмета ретроспективного анализа в случаях новых интервенций, помимо выявления закрепляющихся тенденций (что является объектом данного исследования), способно конституировать дискурсивную предпосылку стимулирующую дальнейшую институционализацию изменений, происходящих в мире с тем, чтобы меняющиеся условия человеческого существования нашли отражение в соответствующих областях международных отношений.
Нельзя отрицать, что грубые системные нарушения прав человека и несоблюдение международного гуманитарного права становятся объектом пристального внимания международного сообщества, несмотря на внутреннюю юрисдикцию государств. В этой связи, средства вмешательства требуют эффективного коллективного действия посредством установленных законных процедур, т.е. через Совет Безопасности ООН. Тем не менее, такой механизм, как Совет Безопасности ООН оказывается неспособным к действию ввиду политических, экономических или иных мотивов государств. Кроме того, детальное рассмотрение случаев в Косово и Крыму выявило отсутствие общей политической воли государств даже к частичной отмене запрета на использование силы в пользу гуманитарной интервенции, а также к изменению легальных процедур, авторизирующих применение силы в рамках Устава ООН.