Общественное мнение и церковная оппозиция поставили императора в чрезвычайно сложное положение. Назначенный им генерал-губернатор Прибалтики граф П.А. Шувалов заявил, что император должен выбрать между массовым принуждением и религиозной свободой [Thaden 1981, p. 147]. Противостоявший критике Запада, даже дружественному воздействию своего верного союзника Отто фон Бисмарка [Oubril 1894; Muskat 1934, p. 88-96], однако восприимчивый к влиянию православного духовенства и русских националистов, Александр II сделал выбор в пользу ожидания: в марте 1965 г. вместо изменения закона он издал секретный декрет с наставлением местным властям не обеспечивать условий для воспитания в православных традициях детей из смешанных семей. Наказ Александра, разумеется, стал известен [Eckardt 1870, p. 382-383]. Не был он и эффективным, так как он не остановил гонения на пасторов, оказывавших содействие обращенным в православие, как и не отвечал стремлениям прибалтийских немцев. В результате подавляющее большинство пасторов в Лифляндии - 93 из 105 - оказались под следствием [Haltzel 1977, p. 69-70]. Как только ряд пасторов был обвинен, в Европе вспыхнула волна протестов и критики [Garve 1978, p. 183-194], и 22 июля 1874 г., в который раз, император выбрал путь неформального, а значит, незаконного компромисса: не меняя предписанного закона (и тем самым спровоцировав критику со стороны православных и инициировав аналогичные требования со стороны других конфессий), император приказал властям приостановить преследования пасторства. Однако то, что секретные директивы, оставившие закон неизменным, могли быть отменены росчерком пера, как прекрасно показал опыт лифляндских Синодов 1865 и 1866 гг. и что отчетливо поняли прибалтийские немцы, лишь осложнило ситуацию [Garve 1978, р. 170-172].
Борьба вокруг государственного политического курса стала центральным вопросом дискуссий о «прибалтийском немецком вопросе» в российской прессе, с опубликованием ответных опровержений немецкой стороны. Серия критических статей появилась в известных православных изданиях, таких как «Странник» и «Православное обозрение» [Isakov 1961, р. 58-61, 129-131]. В то время как лютеранская пресса в Германии могла беспрепятственно публиковать все, цензура в отношении православных публикаций была более жесткой. Так, в 1865 г. III Отделение сообщило о недовольстве императора статьей в «Православном обозрении», где император нашел один из пассажей «неуместным». В пассаже обсуждаемой статьи сообщалось о приближающемся повороте в политике, который может вынудить императора спланировать легализацию возвращений в прежнее исповедание. После решительного сопротивления церкви, в особенности митрополита Филарета [Дроздова] [Filaret 1905, р. 282-287] - благодаря его официальным и личным связям с обер-прокурором, следствие над пасторами в конечном счете было прекращено (РГИА, ф. 797, оп. 35, отд. 1, д. 213, л. 1-17). Дебаты достигли и епархиальной прессы, вызвав раздражение правительственной цензуры. Например, «Вятские епархиальные ведомости» опубликовали статью «О Православии между латышами и эстами в Прибалтийских губерниях» (1864, №23), вызвавшую протест министра внутренних дел. Обер-прокурор передал жалобу Синоду, добавив, что «столь же неуместная полемика относительно Остзейского сепаратизма, не принося никакой пользы делу,… может возбудить только, в среде иноверного общества Прибалтийского края, самые неприязненные чувства» (РГИА, ф. 797, оп. 35, отд. 1, д. 49, л. 1-5 об.). Несмотря на то что правительство увеличивало бюджетные ассигнования Православной церкви в рижском диоцезе Так, в 1869 г. император утвердил 800 тыс. руб. ассигнований на строительство 34 новых церквей (в действительности, учитывая реальные цены, этой суммы было достаточно лишь для возведения 30 церквей), а на следующий год увеличил субсидию на выплаты прихожанам [Gavrilin 1999, р. 260-261]., прибалтийские немцы одержали полную, хотя и условную победу.
Русификация и репрессии
Действительно, победа прибалтийских немцев была условной и временной: Александр III взошел на трон в 1881 г. и вскоре продемонстрировал полную антипатию к их привилегиям и притязаниям. Такое отношение мгновенно нашло выражение в правительственной политике и распространилось на религиозную сферу [Polunov 1993; Titov 1902; Aivazov 1913]. Император в отличие от своего отца грубо отверг просьбы прибалтийских немцев и их единоверцев из имперской Германии [Garve 1978, p. 183-194]. Таким образом, Александр III не только отказался принимать прошения прибалтийской знати в 1885 г., но и ясно дал понять, чтобы «более подобные петиции не предъявлялись» [Haltzel 1877, p. 108, 117]. Фактически обращения в православную веру продолжались на протяжении всего его правления Исходя из синодальных записей, в 1883-1887 гг. было осуществлено 15 652 обращения, а в 1888-1894 гг. -- 7942 [Brьggermann 2013, р. 106; Gavriil 1999, р. 288, 293]. Для более детального расчета по Лифляндии (по году, полу, возрасту, материальному положению и социальному статусу) см.: [Carlberg 1895]., вызывая горячие отклики императора: «Это весьма важное и знаменательное движение, которое для меня весьма утешительно. Необходимо правительству поддержать вновь обратившихся и не давать их в обиду» (НИОР РГБ, ф. 230, к. 4409, д. 2, л. 58-58 об.). Новый император разделял мнение губернатора Эстляндии князя С.В. Шаховского о важности православия в противодействии прибалтийской исключительности: «Не будем слепы. Весь так называемый Остзейский вопрос разрешается только и единственно путем присоединения местного населения к православию. Лютеранство - единственная связь между немцами и коренным населением. Порвите эту связь - и все чуждое и враждебное России всплывёт на поверхность. Не забывайте, что Россия и православие синонимы» [Iz arhiva… 1909, vol. 1, p. 27]. На предложение распространить православие, чтобы ослабить чуждые Прибалтике немецкие порядки, император отвечал: «Этого-то я так горячо и желаю» (РГИА, ф. 796, оп. 165, д. 2341, л. 1). Помимо увеличивавшегося финансирования православных церквей и школ правительство также предпринимало шаги для установления полного контроля над лютеранскими церквями и для прекращения возвращений в лютеранскую веру, допускавшихся Александром II. Таким образом, императорский Указ от 26 июля 1885 г. отменил секретную директиву 1865 г. и заново восстановил условие, согласно которому дети из смешанных семей воспитывались в православных традициях [Weber 2013, рр. 79-84]. По одной из оценок, приблизительно 16 тыс. молодых людей из смешанных семей были крещены как лютеране [Haltzel 1977, p. 107]. С уровнем в 1880 г. межнациональных браков в 48% и примерно таким же на следующий год проблема религиозной принадлежности детей неминуемо должна была стать существенной [Kahle 1959, p. 218]. Как верно предсказал обер-прокурор К.П. Победоносцев, как только о новом приказе станет известно, «ропота и раздражения будет много» [Pobedonostsev 1925, vol. 2, p. 83]. Император также одобрил и новые законы, даровавшие Православной церкви право покупать землю для нужд церкви и кладбищ (1885), утверждать новое руководство над лютеранскими Синодами (1885), предоставлять православным на одобрение любое новое возведение церкви (1885), подчинил лютеранские школы Министерству образования (1885), запретил налогообложение православных верующих лютеранскими церквями (1886), а также иностранные миссии и сбор средств в их пользу (1889), аннулировал право ландтагов выбирать президента консистории (1891), ввел обязательность ведения метрических книг на русском языке (1891).
Что было наиболее поразительно, так это то, что император отменил решение своего отца от 1874 г. о приостановлении преследования пасторов и, следовательно, открыл двери следствиям, обвинениям и судебным тяжбам [Weber 2013; Garve 1978, р. 251-263]. В целом российские власти привлекли к ответственности 128 пасторов, порой всего за несколько незначительных нарушений. Немаловажно, что преследования приняли новый оборот в 1890 г., с внедрением имперской судебной системы: вердикты и приговоры стали значительно более суровыми. В дореформенных судах (до 1890 г.) почти половина процессов завершалась оправдательным решением, а во многих случаях обращения в Сенат приводили к отмене обвинительного вердикта. После же 1890 г. нормой стали обвинительные приговоры, лишь 4 случая завершились оправданием. Хотя закон и предусматривал жестокие наказания (вплоть до сибирской ссылки), правоприменительная практика в отношении пасторства была умеренной - обычно это было или отстранение от должности на несколько месяцев, или, изредка, кратковременное тюремное заключение, и лишь в девяти случаях - высылка за пределы губернии.
Тем не менее преследования авторитетных пасторов, да еще и в таких масштабах, были не чем иным, как общественной катастрофой для Российского государства. Предсказуемо, что прибалтийские немцы стойко противились «русификации» в целом и нападкам на лютеранство в частности. Типичным было решение лифляндского Синода в 1891 г.: «Это разумный официальный долг протестантско-лютеранских пасторов - нести пасторскую службу, как ранее, по отношению к заново обращенным как к полноправным членам лютеранского прихода» [Staлl 1896, р. 728-729]. Неудивительно, что «пасторские суды» спровоцировали лавину критики на Западе и привели к волне русофобии, особенно в Германии. Немаловажно, что «прибалтийские гонения» заняли важное место в немецкой прессе, где печатались детальные отчеты о пасторских судебных процессах [Registrierung 1895]. В прессе появлялись характерные сообщения, как, например, о нарушениях свободы совести в лейпцигской газете («Bruch», 1887). Лютеранская пресса уделяла им значительное внимание - в 1886 г. появилось 26 статей, в середине 1890-х годов - десятки каждый год [Hehn 1953, p. 57]. Все это сопровождалось изобилием брошюр и журнальных статей. Характерной была заметка в известном «Pre - ussische Jahrbьcher», выдвинувшая провокативное заявление: «Эта коалиция русскости и православия начала атаку на европейскую цивилизацию (Kultur)» [Hehn 1953, p. 124]. В течение следующих нескольких лет число книг и брошюр быстро увеличивалось [Buchholtz 1888; Eck 1891], и некоторые из них имели весьма красноречивые названия, например «Изнасилование русских остзейских провинций» [Vergewaltigung 1886]. Самая известная атака - публикация, переведенная и опубликованная на английском, французском и русском языках, - принадлежала перу петербургского пастора Германа Далтона, который написал «открытое письмо» обер-прокурору Синода К.П. Победоносцеву [Dalton 1889; Benford 1973; Stupperich 1963]. Положение прибалтийских немецких пасторов находилось и в центре внимания лютеранских собраний в имперской Германии, например пасторских конференций в 1889 и 1891 гг. [Hehn 1953; Eck 1891].
Преследования нанесли такой значительный урон российской международной репутации, что к 1893 г. даже их родоначальник К.П. Победоносцев советовал прекратить их. Император осуществил это в июне 1894 г. Двумя годами позже его преемник, Николай II, освободил 50 пасторов по случаю своего бракосочетания. Вопрос религиозной свободы не исчез с освобождением пасторов. Немецкая пресса продолжала концентрироваться на этой проблеме [Freymann 1904] вплоть до закона 17 апреля 1905 г., когда правительство даровало частичную свободу совести, включая право возвращения в прежнюю веру. Десятилетия обращений в православие и конфликтов в Прибалтике завершились для Петербурга поражением: прибалтийские немцы и Лютеранская церковь неколебимо сохраняли здесь свой контроль вплоть до гибели самой империи в 1917 г.
Прибалтийский конфессиональный вопрос стал для Российской империи длительным и «ядовитым», как Kulturkampf - «религиозная» война, начатая и проигранная в 1870-1880-х годах О. Бисмарком. С одной стороны, Российское государство пыталось найти преимущественно пути «административной интеграции» регионов, присоединенных к империи, при этом сохраняя их фундаментальную «инаковость» (например, при помощи закона о разводах) и значительную функциональную автономию. С другой же стороны, само это стремление указывает на противоречивый характер политики, частично из-за уравнивания Лютеранской церкви с ее очевидным статусом дозволенной «иностранной веры». Однако более важным было растущее убеждение в том, что «административная интеграция» была лишь частью более масштабной политики «русификации», когда и был взят на вооружение популярный в 1840-е годы термин, казавшийся подходящим в условиях изменившейся культурной политики Российского государства, часть которой, например, обязательное использование с 1850 г. русского языка в делопроизводстве местной администрации.
Но самым неожиданным и провокативным образом русификация в культуре проявила себя в конфессиональной плоскости, а именно в создании нового диоцеза (с основанием семинарии для обучения священников, которые не только владели латышским и эстонским языками, но и все чаще были выходцами из самобытного низшего сословия Прибалтики), а также в политике поощрения перехода в православие и защиты вновь в него обращенных. В течение полувека после массового перехода населения в православие в 1840-х годах государство было вынуждено сохранять существующий закон и защищать прерогативы Русской православной церкви, а кроме того, ее исключительное право на прозелитизацию. Александр II начал двухдесятилетнее отступление от этого политического курса, но не в законодательстве, которое не смогло решить проблему, таким образом императору удалось удовлетворить прибалтийские лютеранские элиты и избежать союза православного духовенства и русских националистов. В век «второй конфессионализации» правительство многонациональной страны нашло возможным примирить непримиримое, стать надконфессиональным (всецело справедливым), не нарушая права отдельных конфессий, в данном случае - лютеран и православных. В дуо - конфессиональных государствах религия могла действительно способствовать интеграции и развитию национальной идентичности, в данной же многонациональной империи, становившейся все более децентрализованной в национальном и культурном аспектах, конфессионализация являлась первичным источником конфликта, лишь усиливавшего нестабильность режима.
Литература / References
1. Agende fьr die evangelisch-lutherischen Gemeinden im Russischen Reich. Pt. 1. St. Petersburg, R. Golicke, 1897, 429 p. (In German)
2. Aivazov I.G. Zakonodatelstvo po tserkovnym delam v tsarstvovanie Aleksandra III-go. Moscow, Pechatnia A.I. Snegirovoi, 1913, 222 p. (In Russian)
3. Aleksii II, patriarch. Pravoslavie v Estonii. Moscow, «Pravoslavnaia entsiklopediia» Publ., 1999, 703 p. (In Russian)
4. Amburger Erich. Geschichte des Protestantismus in Russland. Stuttgart, Evangelisches Verlagswerk, 1961, 210 p. (In German)
5. Audienz der livlдndischen Deputirten beim Kaiser Nicolai I. am 28. Februar 1846. Baltische Monatsschrift, 1895, vol. 42, pp. 177-187. (In German)
6. Benford B. Herman Dalton and Protestantism in Russia. PhD Diss. Indiana, Indiana University Press, 1973, 319 p.
7. Bischof Dr. Ferdinand Walter, weil. General-Superintendent von Livland: seine Landtagspredigten und sein Lebenslauf nach Briefen und Aufzeichnungen. Ed. by Walter Julius. Leipzig, Verlag von Duncker & Humblot, 1891, 101 p. (In German)
8. Blaschke O. Abschied von der Sдkularisierungslegende. Daten zur Krrierekurve der Religion (1800-1970) im zweiten konfessionellen Zeitalter. Eine Parabel, 2006, no. 1, 50 p. (In German)
9. Blaschke O. Das 19. Jahrhundert: Ein Zweites Konfessionlles Zeitalter? Geschichte und Gesellschaft, 2000, no. 26, pp. 38-75. (In German)
10. Bobrinskii A.A. Rapport du gйnйral-major а M. le comte de Bobrinski, suivi d'un mйmoire. Documents relatifs а la question de libre confession en Livonie, prйsentйs 18/30 avril 1864. Berlin, B. Behr Publ., 1870, 18 p. (In French)
11. Bock Waldemar. Russische Bekehrungen wie sie Herr Georg von Samarin enthьllt und bekennt. Leipzig, Verlag von E. Bitter, 1874, 338 p. (In German)
12. Bogdan K. Das Polnische und Litauische Seminare an der Kцnigsberger Universitдt von 18. bis zur Mitte des 19. Jahrhunderts. Nordost-Archiv, 1994, no. 3, pp. 393-427. (In German)
13. Der Bruch der Gewissensfreiheit und die kirchliche Nothlage in der baltischen Provinzen, Russisch-baltische Blдtter, 1887, no. 3, pp. 18-51. (In German)
14. Brьggemann K. Noveishaia istoriografiia istoriia pribaltiiskikh gubernii v sostave Rossiiskoi Imperii (XVIII - nachalo XX v.). Ot starykh stereotipov k novomu osmysleniiu, Rossiia i Baltiia: ostzeiskie gubernii i Severo-Zapadnyi krai v politike reform Rossiiskoi imperii: 2-ш polovina XVIII v. - XXV. Ed. by A.O. Chiubarian. Moscow, Institut istorii RAN Publ., 2004, pp. 220-245. (In Russian)
15. Brьggemann K., Bradley D. Woodworth. Entangled Pasts - Russia and the Baltic Region. Russland an der Ostsee. Eds K. Brьggemann and B.D. Woodworth. Kцln; Wien, Bцhlau Verlag, 2012, pp. 3-26. (In German)
16. Brьggermann Karsten. Ein Fall von «Vrschmelzung» mit Russland? Zur nationalen Frage in der Orthodoxen Kirche der Ostseeprovinzen im spдten Zarenreich. Nordost-archiv, 2013, no. 22, pp. 89-111. (In German)
17. Buchholtz A. Deutsch-protestantische Kдmpfe in den Baltischen Provinzen RuЯlands. Leipzig, Verlag von Duncker & Humblot, 1888, 409 p. (In German)
18. Buchholtz A. Fьnfzig Jahre Russischer Verwaltung in den Baltischen Provinzen. Leipzig, Verlag von Duncker & Humblot, 1883, 297 p. (In German)
19. Carlberg N. Statistik der Konfessionswechsels in Livland. Baltische Monatsschrift, 1895, no. 42, pp. 795802. (In German)
20. Christiani Arnold. Zur liturgischen Frage in Livland. Dorpater Zeitschrift fьr Theologie und Kirche.
21. Leipzig, Dцrffling und Franke Publ., 1861, pp. 434-454. (In German)
22. Dalton H. Offenes Schreiben an den Oberprokureur des russischen Synjods, Herrn Wirklichen Geheimrat Konstantin Pobedonoszeff. Leipzig, Verlag von Duncker & Humblot, 1889, 90 p. (In German)
23. Dalton H. Verfassungsgeschichte der Evangelisch-Lutherischen Kirche in RuЯland. Gotha, Friedrich An - breas Perthes Publ., 1887, 429 p. (In German)
24. Dolbilov M. Russkii krai, chuzhaia vera: etnokonfessional'naiapolitika imperii v Litve i Belorussiipri Alek - sandre II. Moscow, Novoe literaturnoe obozrenie, 2010, 999 p. (In Russian)
25. Dvizhenie latyshei i estov v Livonii s 1841 goda, Chteniia OIDR, 1865, book 3, pp. 109-143. (In Russian) E. Livland um die Mitte des 19. Jahrhunderts. Baltische Monatsschrift, 1907, 49, vol. 64, no. 7-8, pp. 1-19. (In German)