Простое, безосновное полагание того, что я сам как предмет познания задан непосредственно, представляет собой полагание возможности рефлексии как непосредственного самопознания. От такого полагания следует отказаться. Это не означает отказа от понятия «рефлексия» вообще. Речь идет лишь об отрицании рефлексии как непосредственного обращения к самому себе. В действительности в данном случае имеет место не непосредственное самопознание, а замещение отсутствующего знания о себе как познающем некоторыми исходными предпосылками относительно предмета самопознания. Если же понимать рефлексию как происходящее уже на сознательном уровне осмысление и переосмысление своих чувств, мыслей, желаний, то отрицать ее значительную роль в самопознании просто невозможно.
Отказ от постулирования возможности рефлексивного самопознания есть нечто большее, чем только отказ от утверждения о прозрачности сознания для самого себя. Слабость тезиса о прозрачности сознания была видна еще современникам Декарта. Следует отрицать непосредственную данность какого-либо сознания самого себя вообще. Даже того элементарного самосознания, о котором В.А. Лекторский говорит как о неотделимом от феномена сознания. Это элементарное самосознание не просто «есть», непосредственно, оно есть результат сложного процесса самообъективации, о котором речь пойдет ниже. Никакое самосознание, и даже никакое самоотнесение, не может считаться исходно данным.
Непосредственной данности не существует. Это важнейшее положение справедливо и относительно познания себя самого, и относительно познания иного. Первичные «данные» не есть результат воздействия на пассивный субъект, но определяются познавательной способностью субъекта познания, которая есть трансцендентальное условие их единства. Поэтому под «данными» всегда следует понимать результаты познания.
Первичные результаты познания не осознаны. Более того, пока остается загадкой, как вообще они могут быть доступны осознанию. Субъект познания не сможет отдать себе в них отчета, т.е. осознать их, если не будет дан сам себе как познающий.
Не бессмыслица ли это? Если субъект познания не регистрирует результат, то существует ли он вообще? Казалось бы, быть результатом познания и означает существовать для субъекта познания. Однако это утверждение, при всей его кажущейся очевидности, неявно опирается на предположение, что самосознание существует независимо от процесса познания, т.е. на утверждение рефлексивной философии.
Как мы выяснили в ходе нашей работы, признание непосредственного сознания самого себя ведет в тупик. Познание самого себя не следует понимать как непосредственное обращение к самому себе, как рефлексию. Вместе с тем, субъект не дан самому себе так, как даны ему другие вещи: если другие, поскольку они другие, противостоят субъекту и оказываются для него объектами познания, то он сам не противостоит самому себе, и не может стать для самого себя объектом. Получается, что субъект не дан самому себе ни опосредованно по способу иного, ни непосредственно, в силу особого свойства самопрозрачности.
Каким же образом может быть получено хотя бы неадекватное сознание себя самого? Прямое обращение к самому себе как к объекту невозможно, вместо субъективности как таковой в роли объекта выступает некоторый ее «заместитель». Последний может появиться только при помощи трансцендентальной (первичной) способности воображения. Объект, который создается воображением, есть «набросок» субъекта с его познавательной способностью.
Получение первичных результатов познания и обусловленное им создание наброска субъективности есть результат слепого, досознательного действия субъекта. Возможно, что субъектом движет досознательное стремление к единству результатов познания, которое может быть реализовано только с проявлением субъективности в сознании в качестве единящего начала. Набросок творится наугад, и поэтому он может сколь угодно отличаться от самого субъекта, в любом случае он есть та «данность» себя самого, на которой основывается всякое самопознание.
Для субъекта познания первичный набросок себя самого есть он сам как познающий, т.е. субъект познания отождествляет этот набросок с самим собой как таковым. Результатом такого отождествления является то, что субъект познания
1) познает вещи уже согласно свойствам своего наброска, а не своей собственной познавательной способности;
2)обращается к самому наброску, как будто он есть сам субъект, вещь сама по себе, а не результат действия познавательной способности.
Таким образом, для субъекта познания происходит «обращение» на себя самого (в действительности - на набросок). Заметим, что при отождествлении себя со своим наброском не набросок познает сами вещи и самого себя, а субъект познания познает, как бы играя роль, предписываемую наброском, действительный мир и сам набросок. Иначе быть не может, т.к. набросок есть лишь результат самообъективации субъекта познания, а не самостоятельный субъект познания. Кроме того, в противном случае набросок выступал бы одновременно и в роли субъекта, и в роли объекта, и самопознание вновь вынуждено было бы вращаться в порочном круге рефлексии.
Покажем, что результаты познания самих вещей, полученные с помощью наброска познавательной способности, уже являются осознанными. При попытке мыслить сам процесс осознания бессознательных результатов возникает бесконечный регресс: чтобы осознание имело место, субъект познания должен иметь следующее бесконечное множество результатов познания «я»: 1) я имею первичные «данные»; 2) я имею «данные» о самом себе как имеющем первичные «данные» (я имею «данные» о 1)); 3) я имею «данные» о 2); и т.д.
Но если все так, как же сознание может возникнуть? Заметим, что указанный бесконечный ряд условий возникновения сознания связан с пониманием осознания как результата рефлексии. В самом деле, рефлексия как обращение на самого себя всегда есть схватывание субъекта, каким он был до нее, для схватывания изменившегося субъекта требуется новая рефлексия, и так до бесконечности. Трудности, связанные с рефлексией, заставляют искать иное понимание процесса осознания. Чтобы результат познания был осознан, «данные» о себе как достигнувшем этот результат должны быть получены не после достижения этого результата, а в процессе достижения, вместе с ним. Не должно быть всякий раз двух субъектов (получившего результат и рефлектирующего о нем).
Но разве утверждение действительно непосредственной, не опредмечивающей рефлексии не учитывает этот момент, разве оно не останавливает гонку за самим собой? Да, но утверждение о непосредственном сознании сознания не приемлемо для нас как присущее рефлексивной философии, мы не можем отказаться от задачи осмысления осознания как достигнутого, а не изначально имеющего место.
Подойти к ее решению можно следующим образом: осознание первичных результатов познания вещей происходит благодаря созданию наброска субъективности. Созданная субъектом, а значит и «данная» ему на досознательном уровне, наброшенная познавательная способность при обращении отождествившего себя с ней субъекта на сами вещи уже «работает» как данная, «данность» этого познающего сопровождает само познание, делая его результат осознанным. Заметим также, что «данность» наброшенной познавательной способности отлична от «данности» прочих объектов, она дана именно в своем познавательном действии, именно как субъективность, субъект познает мир «через» эту данность. Обладание этой данностью на досознательном уровне для субъекта состоит, с одной стороны, в запечатленном на досознательном уровне наброске как продукте воображения, а с другой стороны, в фиксируемом на досознательном уровне познании всего сущего посредством наброска.
Сознаваемые результаты познания самих вещей подчинены наброску субъективности, тогда как досознательные построены по законам действительной познавательной способности субъекта познания. То же самое можно сказать и относительно наброска: он создан самим субъектом и так же, как и субъект, не осознан как таковой; но поскольку субъект отождествляет себя с наброском, он и сам набросок познает с помощью наброшенной познавательной способности, и эти результаты познания наброска уже осознаны.
Итак, осознанные результаты познания возникают благодаря построению наброска субъективности. Сознание возникает, когда субъект познания действует как набросок, последний есть основание единства сознания. Посредством созданного воображением наброска самого себя субъект получает осознанные результаты познания не только вещей, как они есть, но и этого наброска субъективности, принимаемого им за самого себя.
Поскольку набросок осознается неадекватно, а именно он опосредует все связи первичного сознания, первичное сознание не есть единое сознание, связи осознанных результатов познания изначально не осознаются субъектом, как они есть. Этот факт оказывает огромное влияние на содержание сознания. Первоначальные сознательные результаты не бессвязны, но сначала осознаются как бессвязные. Первичное сознание вещей и самого себя (для субъекта познания воображаемая субъективность - он сам) лишено единства; связи осознанных результатов изначально не проявлены. Только в ходе дальнейшего познания эти связи первичного сознания могут быть осознаны. Каким же образом может произойти их осознание?
Субъект познания имеет два набора, вообще говоря, различных результатов познания: 1) досознательные «данные» о самих вещах; 2) сознательные «данные» о них же. Каждая вещь «дана» двояко. Воображаемая субъективность также не избежала двойственности: с одной стороны, она есть бессознательное творение субъекта познания, а с другой стороны, у субъекта познания есть сознательное восприятие этого творения.
Две различные, но при этом относящиеся к одному и тому же познаваемому «данности» субъект как основание единства будет синтезировать в единое целое, преодолевая их конфликт, разлад. С чем находятся не в ладу осознанные результаты, и в чем этот разлад заключается, субъект познания не осознает, поскольку конфликтующие с ними результаты не осознаны.
Но правомерно ли утверждать наличие разлада между сознательным и бессознательным, ведь бессознательное не существует для субъекта?
Заметим сначала, что бессознательное не означает не существующее вовсе для субъекта, иначе оно не имело бы к нему никакого отношения. В то же время, оно никогда не переходит грань сознания. Такое «неопределенное» положение бессознательного делает его анализ весьма непростым и при поверхностном взгляде противоречивым. Однако это не основание отказываться от него.
Сознательное отличается от бессознательного только в одном отношении: первое сопровождается «данными» о субъекте, а второе лишено этого сопровождения. Во всем остальном они абсолютно равноправны, их нельзя считать несопоставимыми.
Поскольку субъект отождествляет себя с продуктом трансцендентальной способности воображения, он отождествляет первичные досознательные опосредованные им самим результаты познания вещей с осознанными результатами, определяемыми воображаемым субъектом. И те, и другие есть результаты познания одних и тех же вещей. Они «претендуют» на то, чтобы быть для субъекта одним и тем же, занимать одно и то же «место». «Место», которое должны занять сознательные результаты, субъект всегда находит занятым чем-то иным, хотя и не может осознать, чем именно. Итак, разлад первичного сознания с досознательным не есть нонсенс.
Что реально может свидетельствовать о наличии разлада? Не всякий осознаваемый результат познания одинаково приемлем для нас, любое, даже самое безупречное в отношении согласованности частей представление всегда ищет подтверждение в том, что находится за пределами всякого представления. Но сравнение осознанных познавательных результатов субъекта с реальностью напрямую невозможно: «данность» оторвана от реальности в силу того, что субъект не «дан» самому себе адекватно как «приобретающий» ее.
Речь может идти только о сравнении осознанных результатов познания вещей с другими результатами познания этих же вещей, полученными субъектом: осознаваемые результаты сопоставляются с первичными, неосознаваемыми результатами.
Преодолеть конфликт результатов познания можно только с помощью воображения (будем называть его вторичным, эмпирическим), которое, используя в качестве материала элементы уже имеющеюся сознания, создает новые связи сознательных данных. Тем самым оно изменяет сознание, стремясь сделать сознательное неотличимым от досознательного.
Могут ли сознательные результаты познания вещей в принципе совпадать с досознательными? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вспомнить, что сознательный результат отличается от бессознательного тем, что первый строится посредством наброска, а второй - посредством собственной познавательной способности субъекта познания. Элементы сознательного и бессознательного изначально совпали бы только в том невероятном случае, если бы набросок субъективности совпал с самим субъектом. Но и тогда нужно было бы восстановить с помощью вторичного воображения связи осознанных результатов, определяемые наброском, эквивалентным субъекту познания, которые не могут быть осознаны сразу, т.к. сознательный результат познания наброска посредством этого наброска, отличен от самого наброска.