В «объективном» мире симметрия имеет широкое распространение: симметрия кристаллов, симметрия представителей животного царства, симметрия в искусстве. Пространство как «среда» всех явлений обладает симметрией. Как отмечает Г. Вейль, «теория относительности касается именно симметрии, присущей четырехмерному пространственно-временному континууму» [2, с. 150].
Однако легко заметить, что правило симметрии явлений, которое не должно иметь исключений, их все-таки имеет. Существуют и несимметричные тела. Множество вещей «объективного мира» обладают асимметрией при общем симметричном плане. Так, в живых организмах имеется существенное различие между правым и левым, конечности подчиняются закону симметрии более строго, чем внутренние органы. Чем это объяснить?
Асимметрия в объективном мире остается постольку, поскольку остаются элементы первичного сознания, не включенные в продукты воображения. В большинстве своем, явления «объективного мира» с полагаемыми ими связями не точно «вписаны» в различные множества элементов первичного сознания, элементы этих множеств остаются частично свободными от законов явлений и сохраняют в новом «объективном мире» то многообразие, что они составляли в первичном сознании.
Находимая в «объективном мире» симметрия не только не является свойством вещей самих по себе, но даже не является постоянным свойством определенных вещей и систем «объективного мира»: нельзя утверждать, что, если система вещей симметрична, то это облегчает работу воображения по нахождению законов, управляющих ею; наоборот, система становится симметричной (да и вообще, становится системой) вследствие работы воображения по созданию хотя бы приблизительных отношений входящих в нее элементов первичного сознания. Физический закон как продукт эмпирического воображения, подчиняющий себе вещи «объективного мира», несет с собой симметрию. Вейль пишет: «Насколько я могу судить, все априорные утверждения физики имеют своим источником симметрию» [2, с. 144].
Вещи «объективного мира», которые созданы руками человека, в целом менее отступают от законов симметрии, чем природные вещи, поскольку элементы неприродных вещей организуются заведомо по законам эмпирического воображения. Искусственное связывание элементов первичного сознания посредством воображения означает создание симметричных сочетаний. Однако симметрия становится тем более строгой, чем более определенны связи, накладываемые продуктом воображения на элементы первичного сознания, а большая определенность связей, вообще говоря, влечет за собой больший риск несовпадения их с соответственными неосознанными связями. «Жесткость» симметричной конструкции может явиться причиной сильнейшего разлада этой конструкции с «объективной данностью» элементов первичного сознания. Это зачастую заставляет субъекта отказаться от симметрии в пользу «подражания природе». Поэтому создание эмпирического воображения, которое не противоречит «объективной реальности», представляет собой не чистую симметричную конструкцию из элементов первичного сознания, а сочетание ее с элементами первичного сознания, как они «даны» изначально, «естественным» образом.
Пространственная связь и симметрия являются необходимыми характеристиками всякого явления, которое строится для согласования всех соответственных результатов познания. Но это, как мы выяснили, не означает, что вторичное сознание состоит из одних только пространственных и симметричных явлений. Проиллюстрируем это на примере звуковых «данных». Если звук представляет собой не организованное эмпирическим воображением множество элементов первичного сознания (шум, скрежет и т.п.), то он не является ни пространственным, ни симметричным. С построением физической модели, устанавливающей связь между составляющими звуковую «данность» элементами первичного сознания, пространственная связь и симметрия появляются, поскольку звук теперь уже представляет собой не множество элементов первичного сознания, а продукт воображения - явление, подведенное под теоретическую конструкцию. Музыкальное же произведение, хотя и является продуктом воображения, не обладает указанными характеристиками, поскольку создается в особой установке (рассмотрение ее выходит за рамки данной статьи) на единственный соответственный результат познания - первичный досознательный результат познания самих вещей по законам самого субъекта. Постольку же, поскольку музыка «оглядывается» на «объективный мир», она обретает эти характеристики явлений «объективного мира». Так, она может представать в воображении в виде природных явления, событий человеческой жизни и т.п. В музыке присутствует и симметрия: ритм.
Итак, пространственность и симметричность являются характеристиками всякого достроенного явления, в той или иной мере ориентированного на согласование со всеми соответственными результатами познания. Явление, достроенное тиражированием, всегда является искажением истинной структуры соответственных результатов познания, т.к. в нем связи тиражируются более широко, чем элементы. Разлад результатов познания нельзя преодолеть путем непосредственной подгонки явления под все соответственные результаты познания. В процессе сознательного творчества субъекту предстоит выяснить, что пространственные и симметричные тела - не подлинная реальность, а реальность в искаженном виде, обусловленном его же собственным способом действия.
Таким образом, характерные особенности предметного мира (бесконечность, пространственность, симметрия), которые рефлексивное понимание познания находит предзаданными, исходными и поэтому необъяснимыми, могут быть поняты как следствия нерефлексивного способа познания самого себя и мира.
Согласно намеченному нерефлексивному подходу к осмыслению сознания и самосознания, ни временность, ни интенциональность не являются глубинными характеристиками субъективности. Можно показать, что временность явлений, подобно их пространственности и симметрии, есть «побочный» эффект нерефлексивного познания субъектом мира.
Предлагаемый нерефлексивный подход к пониманию сознания позволяет объяснить психологические факты, иначе не объяснимые. Таковы случаи видимого (нереального) движения, описанные П. Колерсом [20]. Цветовое пятно высвечивается на контрастном фоне, а через краткий интервал времени (10-45 мс) высвечивается подобное цветовое пятно на коротком расстоянии от первого. При этом мы видим одно цветовое пятно, перемещающееся от первой позиции ко второй. Возникает вопрос: как мы можем наметить траекторию видимого движения прежде, чем произойдет вторая вспышка? Откуда мы заранее знаем его направление?
Описанный эксперимент не может быть объяснен при помощи рефлексивной модели, исходящей из непосредственного сознания временной последовательности представлений. Вовсе отвергающая картезианский внутренний мир постклассическая традиция также не может преуспеть в объяснении результатов этого эксперимента, явно предполагающих наличие такого мира. Деннет на основании этого опыта лишь делает вывод о том, что феноменальное в определенных временных интервалах парадоксально, и поэтому его надлежит просто вычеркнуть из философии [19, с. 123].
Видимое движение может быть объяснено благодаря нерефлексивному подходу, при котором интуиция о том, что время есть условие всякого понимания, уже не принимается за основу.
Подведем итоги. Невозможно преодолеть трудности теории рефлексии путем отрицания субъектно-объектного отношения, как это пытается сделать вся современная критика классической теории. Напротив, это отношение, предполагающее различие познающего и познаваемого, необходимо сохранить, но отказаться от предпосылки об изначальной идентичности познающего субъекта и предмета самопознания. Отсюда следует, что на смену широко распространенному отрицанию самообъективации как условия самопознания должно прийти переосмысление процесса самообъективации. Самообъективация изначально есть поиск предмета самопознания. Таким образом, критический анализ понятия саморефлексивности субъекта познания, показывающий, что оно есть ядро картезианской парадигмы и источник трудностей ряда современных концепций самопознания, становится основанием для выработки нового подхода к пониманию субъективности.
Библиография
1. Асмус В.Ф. Иммануил Кант. М., 1973.
2. Вейль Г. Симметрия. М., 1968.
3. Гарнцев М.А. Проблема самосознания в западноевропейской философии. М., 1987.
4. Гуссерль Э. Собрание сочинений. Т. 3 (1). Логические исследования. Т. II (1). М., 2001.
5. Ингарден Р. Введение в феноменологию Эдмунда Гуссерля. М., 1999.
6. Кант И. Какие действительные успехи сделала метафизика в Германии со времени Лейбница и Вольфа? // Кант И. Сочинения в шести томах. Т.6. М., 1966.
7. Кант И. Критика чистого разума // Кант И. Сочинения в шести томах. Т. 3. М., 1964.
8. Кассирер Э. Жизнь и учение Канта. СПб., 1997.
9. Ландгребе Л. Интенциональность у Гуссерля и Брентано // Логос. 2002. № 2 (33)
10. Левинас Э. Тотальность и Бесконечное // Левинас Э. Избранное. Тотальность и бесконечное. М.-СПб., 2000.
11. Лекторский В.А. Эпистемология классическая и неклассическая. М., 2001.
12. Молчанов В.И. Время и сознание. Критика феноменологической философии. М., 1998.
13. Порус В.Н. Субъект и культура // Страницы: богословие, культура, образование. 2009. Том 13. Выпуск 2.
14. Разеев Д. Н. В сетях феноменологии. СПб., 2004.
15. Райнах А. О феноменологии // Логос. 1999. № 1.
16. Рябушкина Т.М. Отказ от философии субъекта: смена парадигмы или ее самооправдание? // Философские науки. 2009. № 10.
17. Сартр Ж.П. Трансцендентность Эго // Логос. 2003. №2 (37).
18. Тевзадзе Г. Иммануил Кант. Проблемы теоретической философии. Тбилиси, 1979.
19. Dennett D. Consciousness Explained. Boston, 1991.
20. Kolers P. A. Aspects of Motion Perception. Oxford, 1972.
21. И.А. Кацапова. Смысл жизни: моральное совершенствование или проповедь // Философия и культура. - 2010. - № 5. - С. 104-107.
22. И.А. Бескова. Творческое озарение. // Психология и Психотехника. - 2010. - № 9. - С. 104-107.
23. А.Л. Доброхотов. Проблема я как культурологический сюжет: коллизии позднего просвещения и контрпросвещения // Философия и культура. - 2011. - № 8. - С. 104-107.
24. С.С. Корнеенков. Переживания страха в измененных состояниях сознания (психодиагностика и психотерапия) // Психология и Психотехника. - 2011. - № 11. - С. 104-107.
25. С.С. Корнеенков. Психологическая самодиагностика в изм ененном состоянии сознания: личности правого и левого полушария, высшеея // Психология и Психотехника. - 2012. - № 6. - С. 104-107.
26. С.С. Корнеенков. Психодиагностика, психокоррекция и психотерапия субъективных переживаний страха в измененных состояниях сознания // Психология и Психотехника. - 2012. - № 11. - С. 104-107.
27. С.С. Корнеенков. Интроспекция, концентрация и сонастройка -- методы обучения, самопознания и психотерапии // Психология и Психотехника. - 2013. - № 3. - С. 104-107. DOI: 10.7256/2070-8955.2013.03.6.
28. Л.П. Буева. Самое эксцентричное создание на земле // Педагогика и просвещение. - 2012. - № 4. - С. 104-107.
29. И.К. Асадуллаев. Рефлексия, Дарвин, суфизм. Универсальный закон рефлектирующей соразмерности. // Политика и Общество. - 2012. - № 12. - С. 104-107.
30. И.А. Недугова. Сознание в условиях диссипатии культуры // Философия и культура. - 2012. - № 12. - С. 104-107.
31. Глен О. Габбард. Пр облема объективности психоаналитика: критический анализ постмодернистской позиции перевод М.А. Султановой // Психология и Психотехника. - 2012. - № 11. - С. 104-107.
32. С.А. Филипенок. Личностное знание и личностный опыт в процессе самосознания // Философия и культура. - 2012. - № 11. - С. 104-107.
33. Е.А. Попов. Современная социология и человек: грани объективации мира в науке и образовании // Педагогика и просвещение. - 2012. - № 1. - С. 104-107.
34. М.О. Цатурян. Изучение рефлексивного компонента психологической компетентности педагогов // Психология и Психотехника. - 2011. - № 11. - С. 104-107.
35. Ф.И. Гиренок. Археология языка и мышления // Филология: научные исследования. - 2011. - № 3. - С. 104-107.
36. Е.А. Попов. Духовная жизнь человека и общества в социальном измерении // Философия и культура. - 2011. - № 4. - С. 104-107.
37. О.Б. Полякова. Эмпатийность как фактор предупреждения деперсонализации психологов и педагогов // Психология и Психотехника. - 2009. - № 4
38. Т.М. Рябушкина Саморефлексия субъекта познания // Философия и культура. - 2013. - 7. - C. 985 - 995. DOI: 10.7256/1999-2793.2013.7.6803.
39. И.А. Недугова Сознание в условиях диссипатии культуры // Философия и культура. - 2012. - 12. - C. 6 - 14.
40. Маркин А.В. Факторы правовой рефлексиии // NB: Вопросы права и политики. - 2013. - 3. - C. 338 - 374. DOI: 10.7256/2305-9699.2013.3.562. URL: http://www.e-notabene.ru/lr/article_562.html
41. Е.А. Попов Современная социология и человек: грани объективации мира в науке и образовании // Педагогика и просвещение. - 2012. - 1. - C. 36 - 41.