Изучению «молодежного вопроса» много сил и времени отдал американский социолог К. Кенистон. «Сегодняшняя молодежь является первым поколением, выросшим после Второй мировой войны. Этот факт сам по себе уже отличает его от других поколений и способствует созданию у него настроений, порождаемых современной обстановкой с ее материальным изобилием и быстрыми социальными переменами».
Он выдвигает гипотезу, согласно которой источник протестов следует искать в качественно новых задачах, этике и стиле жизни, рождаемых постиндустриальной революцией. Согласно Кенистону, начавшаяся еще в XVII веке и все еще продолжающаяся в настоящее время индустриальная революция была больше всего заинтересована в развитии производства и количественном накоплении благ - материальных, социальных, политических. Постиндустриальная революция, решившая проблемы производства, делает упор уже не на количественной, а на качественной стороне жизни - духовном и эстетическом богатстве, всестороннем развитии личности, общественной морали и т.п." Особенность нынешнего этапа состоит в том, что в нем задачи постиндустриальной революции переплетаются с нерешенными задачами индустриальной революции. Таким образом, по Кенистону, студенческие волнения следует объяснять не недостатками, а успехами индустриальных стран, не тем, что «индустриальные страны не выполнили своих обещаний, а тем, что их успехи в некоторых областях превзошли все ожидания». Именно из этого-то и следует столь возросшее внимание современной молодежи к морально-этическим проблемам: «Они ищут новые ценности в жизни, чтобы заполнить духовную пустоту, созданную материальным изобилием. Являясь первым поколением, которому не приходится беспокоиться о средствах существования, о том, чтобы обеспечить себя, утвердить свое положение, они обратились к целям самовыражения и общественного служения, пытаясь научиться тому, как жить разумно и хорошо в условиях изобилия, принятого их поколением как само собой разумеющееся» Левикова С.И. Молодежная культура. - М., 2002. С. 50.
Рост благосостояния, как отмечает Кенистон, в результате развития науки и техники дает возможность освободить значительную часть подрастающего поколения от труда. Молодежь сумела оценить глубину противоречий общества и потребовала воплощения в жизнь благородных идеалов и ценностей.
Кенистон конфликт «отцов» и «детей» объясняет его так: «Взгляды, сложившиеся у поколения «отцов» в эти годы стремительных перемен и отражающиеся на их поведении в моменты кризисов, часто сильно отличаются от принципов, идей и убеждений, которые они проповедовали и старались привить своим детям. Реакцией на такое противоречие между практикой и принципами и объясняется столь распространенное среди молодежи представление о «лицемерности» родительского поколения». А так как «родители» «лицемерностью» оттолкнули от себя молодежь, то, согласно Кенистону, «молодежная культура» создает особый, замкнутый мир настоящего, отрезанный от прошлого и будущего. Сознательный культ настоящего (Cult of the Present), свобода от труда, отречение от протестантской концепции «жизни в работе» и замена ее новым лозунгом «жизни в удовольствиях» (fun-morality) - все это является результатом влияния потребительско-гедонистического мировоззрения на «молодежную культуру». Чувственные наслаждения, узколичные интересы, интимный мир общения, часто представленный ценностями «трех С» - скорость, секс, стимуляторы (наркотики), - вот сфера приложения молодежных сил» Левикова С.И.с.51.. А так как Кенистон считает, что в среде молодежи бытует «культ настоящего», то именно в нем он видит причины отчуждения.
Напрямую не посвященные анализу молодежного движения, но вносящие свой вклад в объяснение причин происходившего тогда, были чрезвычайно нашумевшие в Америке книги социолога, футуролога А. Тоффлера «Футурошок» и «Третья волна».
По А. Тоффлеру, неразбериха и «свистопляска» в социальных, в том числе моральных отношениях людей, явление скорее прогрессивное. Поэтому задача состоит в том, чтобы «приспособить» поведение людей к новым социально-экономическим и культурным реалиям, «согласовывать» их сознание с происходящими переменами.
А. Тоффлер считал, что постиндустриальное общество - общество более умное. Он пишет: «Более умное окружение породит умных людей». А за изменениями в будущем обществе, которое станет «компьютерным обществом», произойдут значительные изменения в семейных и межличностных отношениях, преобразуется система обучения и воспитания. «В цивилизации Третьей волны молодежь не будет слоняться по улицам и у нее будет меньше потребительских настроений, спросом будут пользоваться совсем другие моральные качества».
Такова точка зрения А. Тоффлера. Но он отнюдь не одинок. Так, к примеру, Даниэл Белл, профессор Гарвардского университета, считал, что молодежь выросла в эпоху, когда старые идеи утратили свою силу, и у нее нет необходимости познавать и брать на вооружение то, что уже себя изжило. Молодежь живет в «индустриальном обществе», будет жить в «постиндустриальном» и поэтому ей совершенно чужды ценности «доиндустриального» общества» Тоффлер А. Третья волна // Вопросы философии. - 1973. - №10. - С.22 .
П. Инглехарт также связывал тягу молодежи к духовным ценностям с тем, что общество вступало в «постиндустриальный» период развития. А профессор-психоаналитик Гарвардского университета Эрик Эриксон писал: «Тут главный вопрос не в создании новой идеологии, а в создании универсальной этики, взращенной на всемирной технической цивилизации. Такую этику не могут создать ни идеалистически настроенные юнцы, ни читающие нравоучения старцы. Ее могут создать лишь те, кто на опыте многих поколений знает, что важно не то, что производится, а важно то, насколько нам дорого творение наших рук» Бенкс Луис. Глазами юности // Америка. - 1971. - №172. - С.5.
Перекликается с этими концепциями и теория «исторического несоответствия» Збигнева Бжезинского, согласно которой источник студенческих волнений нужно искать в подсознательной озабоченности некоторых студентов тем, что и сами они, и их идеалы отстают от развития общества. Студенческая революция рассматривалась не как революция, а как контрреволюция.
Итак, здесь мы вкратце остановились на истоках формирования леворадикально настроенной молодежи и на некоторых концепциях, которые стали возникать «по итогам» 60-х. Мы не ставили перед собой задачу рассмотреть все теории и концепции, относящиеся к данной теме, а хотели лишь показать «теоретические» истоки молодежного протеста и реакцию на него ученых «отцов». Теперь же обратимся собственно к молодым. А начнем разговор с 50-х гг., когда в послевоенной Америке появились так называемые битники, которые собственно и начали создавать молодежную культуру.
3.Развитие и особенности молодежной культуры в США и Европе
Феномен молодежной культуры полновесно заявил о себе в 50-х гг. XX столетия. На это время в США приходится два поколения («молчаливые» и битники), которые существовали одновременно, в параллель друг другу, или накладываясь одно на другое. Битников было мало, особой «погоды» они не делали. Но их появление явилось показателем противоречий между официальной и реальной моралью. Битники обратили внимание на это явление и заложили основу для возникновения «новой морали» пятидесятников, для контркультуры. Именно они занялись созданием молодежной культуры.
«Молчаливые» и битники - молодые поколения периода маккартизма. Тогда крайне правые силы во главе с сенатором Маккарти под флагом защиты национальной безопасности развернули «наступление на гражданские свободы, демократические течения и либеральные традиции...». Реакцией «молчаливых» на обстановку повсеместной «охоты на ведьм» стало стремление отстраниться от всего, замкнуться в своем мирке. Они не только проявляли терпимость к политическим вопросам и ситуациям, но были просто безразличны к ним. Склонность к апатии и самосозерцанию они успешно сочетали с настойчивыми поисками теплого местечка в жизни. Основной ценностью и целью их жизни стало преуспевание. Они не имели ни малейшей потребности в приключениях. Жизнь студентов складывалась из трех компонентов: интереса к спорту, к противоположному полу и к науке. Социологи США констатировали: студенты предпочитают ранние браки, чтобы, замкнувшись в семье, предаваться «растительному» существованию.
Американский исследователь Леонард Георг писал о «молчаливых»: «На всем протяжении 50-х гг. тинейджеры США постоянно награждались такими эпитетами, как «посредственность и конформисты» и «толстые, тупые и счастливые». Вот, говорили ученые мужи, свободные от иллюзий сыны и дочери Второй мировой войны. Вместе со своими коленопреклоненными перед большей и лучшей выгодой родителями, они думают лишь о том, как бы «пришпорить» карьеру. Фамильярно обращаясь с родителями, они на первое место ставят популярность, а уже потом умение. Не хватая звезд с неба, главной они всегда почитают «безопасность». Под сенью маккартизма они нашли в бездумности и молчании не только спасение, но и способ существования» Левикова С.И. Молодежная культура. - М., 2002. С. 59.
Вот таким безрадостным представлялось «молчаливое поколение». Но не все молодые «молчали» тогда. Во второй половине 50-х гг. параллельно «молчаливому» поколению начинают свою деятельность битники.
Битники - (от англ. beat + русский суффикс «ник») - литературно-художественное молодежное движение в США середины 1950-х - начала 1960-х гг. Провозглашало добровольную бедность, бродяжничество, эротическую, сексуальную свободу, анархический гедонизм, отрешенность от социального мира. Выразило аполитичный протест против материального преуспевания, конформизма и стандартизации личности, ханжества и насилия. Состояние «бит» хорошо характеризовал Д. К. Холмс: «Происхождение слова «бит» неясно, но значение его слишком понятно большинству американцев. Нечто большее, чем просто усталость (утомленность, скука), оно включает в себя ощущение, что их использовали, с них «содрали кожу». Оно подразумевает вид обнаженности ума, и, в конечном счете, души; чувство сведения к основанию сознания. Короче, оно означает недраматическое размазывание себя по стене. Человек является «бит» всякий раз, когда разорится и ставит на одну карту все, что у него осталось; и молодое поколение поступало так постоянно, начиная с самой ранней юности» Левикова С.И. С.285 .
Имелось два основных направления. Литературное направление было представлено такими писателями и поэтами как Дж. Керуак, У. Берроуз, А. Гинзберг, Л. Ферлингетти и др. Писатели-битники тяготели к бессюжетности, свободному стиху, метафорическому языку, шокирующей лексике, импрессионистичности и натуралистичности описаний. Из художников, представлявших второе направление, можно назвать Р. Раушенберга, Дж. Хермса, Б. Коннера, Дж. Дефео и др. Они дистанционировались и от абстрактного экспрессионизма, приняв критическую, а часто ироническую позу, и от популярной культуры, и обратились к современной политической и социальной тематике. В творчестве битников-художников особую популярность получили коллажи.
Но как и любое социальное явление, битничество не было однородным: к нему принадлежали и те, кто по идейным соображениям стали битниками, и те, кто поддался моде, возникшей на битничество после того, как средства массовой информации стали проявлять к ним усиленное внимание. Последние были весьма респектабельными молодыми людьми, детьми почтенных родителей, для которых богемная жизнь - приятная игра. Они окунались в нее от скуки, от нечего делать. Богема не обязывала их ни к чему серьезному, зато давала лестное осознание своей собственной исключительности. Они готовы были громче всех кричать о «вызова» обществу, но в глубине души чтили все традиции официальной культуры, внушенные им с детства. Битники пытались любым способом преодолеть действительность, выйти за пределы системы обезличивания. Они стремились спасти свое «я», приобщаясь к какому-то новому, потустороннему началу, казавшемуся им чистым, свободным, не захваченным мертвящей пустотой «формальной рациональности». Но, спасая свое «я», они жили только данным моментом.
Несмотря на краткосрочность существования такого явления, как битничество, оно не было бесплодным. Битники были первыми молодыми в США, начавшими создавать новые культурные коды, новую мораль и попытавшимися жить, руководствуясь ими. Их было очень мало. Протест их был элитарен. Они указывали на явление, но не боролись с ним. В силу того, что основная часть битников была поэтами и писателями, они больше действовали словом. Но именно битники заложили основы того, что будет воплощаться в жизнь последующим поколением шестидесятников, то есть мораль битников явилась предпосылкой возникновения новой морали контркультуры.
Да и хиппи, которые появятся в США в 60-х гг., а потом будут феноменом не только США, но и всего мира, впервые возникнут как литературные герои в произведениях битников. Ведь хиппи - это люди, убедившиеся, что свобода возможна лишь вне жизни «нормального общества», что day состоит в образе жизни, находящейся вне законов торгашеского мира.
Хиппи как явление и как понятие впервые появились в США в начале 60-х гг.
* В «Советском энциклопедическом словаре» приводится следующее определение: «Хиппи - это группы молодежи в капиталистических странах, отвергающие установленные нравственные устои, общепринятые нормы поведения и ведущие бродяжнический образ жизни. В переносном смысле - о человеке, экстравагантно ведущем себя, распущенном и нарочито, небрежно и претенциозно одетом» Советский энциклопедический словарь. - М.: БСЭ, 1983. С.1445..
* «Хиппи - член неформальных групп американской молодежи, не признающий ценностей норм общества, ищущий индивидуального освобождения от монотонности производства, атмосферы потребительства, культа материализма, в частности, путем применения наркотиков, полного отказа от участия в общественной и экономической жизни, в эксцентрической одежде, презрении к деньгам и собственности, к насилию, в склонности к мистицизму и радости в свободной любви (движение возникло в США в 60-е гг., распространилось на другие страны)» Комлев Н.Г. Словарь новых иностранных слов. - М.: МГУ, 1995, с. 129..
Можно привести и ряд других определений и характеристик хиппи, но, на наш взгляд, приведенных выше вполне достаточно, чтобы перейти к дальнейшему рассмотрению этой молодежной субкультуры.
В отличие от битников хиппи 60-х гг. США не оставили ни романов, ни документов, по которым можно было бы воспроизвести их философию, мировоззрение и т.п. Поэтому их изучали как извне (по внешним проявлениям), так и изнутри (становясь «своими».)