Исходное сравнительное исследование качества жизни (КЖ) больных РА показало, что эти пациентки оценивали по ОНЗ неблагоприятное влияние болезни на социальные аспекты своей жизни как более разрушительное, чем пациентки с другой суставной патологией, но практически так же, как больные с пограничными психическими расстройствами (ППР) (p<0,001, p<0,01). Полученные данные подтверждали, что у больных РА низкое КЖ имело бoльшую связь с эмоциональными переживаниями и невротизацией, чем с объективной тяжестью соматического заболевания, и указывали на общность опосредующих психических механизмов социальной несостоятельности у больных РА и больных с ППР. При корреляционном анализе было показано, что больные РА, высоко оценившие общую степень неблагоприятного влияния болезни на социальные аспекты КЖ, значимо чаще отмечали выраженный болевой синдром, но при этом выявляли меньшую выраженность симптомов активности РА (p<0,01, p<0,05). Они были значимо (p<0,05) не удовлетворены семейными отношениями, а при фрустрации им была свойственна дезактуализация защиты самоценности и статуса в межличностных отношениях (p<0,01). Пациентки с высокой степенью нарушения болезнью профессиональной сферы обнаружили достоверное преобладание зависимых черт личности (p<0,01) и значимую ассоциацию с высокой самооценкой «счастья» (p<0,01), но не с высокой активностью РА (p>0,01). Такой кластер достоверных ассоциаций предполагал рентные тенденции у пациенток с РА. Больных с наибольшей степенью нарушений вследствие болезни в сфере семейной жизни и обязанностей значимо (p<0,01, p<0,05) отличал интенсивный болевой синдром, пессимизм и высокое стремление «перебороть» болезнь. Одновременно этих больных значимо (p<0,01, p<0,05) отличали иррациональные чувства вины, стыда и неадекватно высокая ответственность перед близкими, стремление избегать межличностных конфликтов, что указывало, скорее, на депрессивный профиль личности. Данные, полученные в результате этого исследования, свидетельствуют о высоком вкладе психологических факторов в оценку больными РА степени неблагоприятного влияния болезни на социальные аспекты КЖ и расширяют показания к психологической помощи для всего контингента больных РА, включая больных с неидентифицированной психической патологией. Разная степень поражения болезнью социальных аспектов КЖ в зависимости от исходной нозологии, демонстрирует специфические мишени, на которые должны быть направлены программы психосоциальной реабилитации. Соматическое заболевание (РА) оказывало неблагоприятное влияние на социальные аспекты КЖ опосредованно -- через комплексы психологических реакций на заболевание, его симптомы и последствия, а также их личные значения для больных. При этом сравнительный анализ указывал преимущественно психологические причины необращаемости больных РА за помощью и низкую активность высказывания ими жалоб при одновременно высокой субъективной потребности в психологической поддержке (p<0,01, p<0,05).
Продемонстрирована более высокая степень нонкомплайенса (НК) в группе больных РА при сравнении с контролем (пациентки с сопоставимой суставной патологией -- остеоартрозом, ОА) (р<0,001). Глубинной основой НК у больных РА предполагаются искаженные когнитивные предпосылки и негативные ожидания пациентов, которые подкреплялись такими когнитивно-аффективными последствиями опыта неуспешного лечения, как неверие в его успех, и разочарование в результатах. В то же время, часть необоснованных, иррациональных убеждений являлись проявлениями исходного «магического» мышления, предубеждениями и базовыми предсуждениями, связанными с особенностями личности этих пациенток. Значимо (p<0,01, p<0,05) более высокую степень НК имели больные РА со склонностью к высокому самоконтролю и к принятию на себя вины и ответственности за фрустрирующую ситуацию, с симптомами неуверенности и неполноценности. Получены косвенные указания на возможность участия в формировании НК защитных механизмов, подобных тем, что участвуют в сопротивлении психотерапии. В результате пациенты с РА могут дезавуировать потенциальную ценность лечения, искажая или отрицая реальность серьезной болезни. Обнаружены также доказательства вторичной выгодности «нелечения» болезни, если лечение РА в какой-то мере не соответствует личным целям больных РА в социальных сферах их жизни: чем более нарушалось болезнью социальное функционирование, тем большую степень уклонения от лечения обнаруживали пациентки (p<0,05). Найдены значимые неблагоприятные клинические последствия уклонения больных РА от выполнения врачебных рекомендаций, в частности, наибольший вклад в ассоциацию с гормонозависимостью внесла скрытая мотивация на уклонение от предписанного лечения (p<0,01). Значимых клинико-лабораторных и социально-демографических предикторов НК установить не удалось (p>0,01), однако найдены значимые (p<0,01, p<0,05) связи высокой степени нонкомплайенса с наличием неврозоподобных органических и адаптационных расстройств. Эти данные обосновывают необходимость использования психотерапии в реабилитационных программах также с целью повышения эффективности использования пациентками с РА медикаментозного лечения основного заболевания.
Обобщение и анализ факторов, связанных с НК в исследованной группе пациенток с РА, позволяют ожидать, что психотерапевтическое вмешательство, направленное на снижение пессимистических установок больных, на повышение их уверенности в себе и степени доверия к лечению, на снижение аутоагрессии, а также на оптимизацию семейной поддержки, способно модифицировать поведение НК, и, таким образом, косвенно повлиять на показатели физического здоровья больных.
В результате контролируемого (здоровый контроль) исследования алекситимическими шкалами выявлены значимо (p<0,001, p<0,01) более высокие показатели алекситимии (АЛ) в выборке больных РА, доказывающие у них трудности в идентификации, различении и вербализации чувств, экстернально-ориентированный стиль мышления и бедность воображения. Наиболее характерны были такие «ядерные» составляющие конструкта АЛ, как затруднения при идентификации собственных чувств, трудности в различении между чувствами и телесными сенсациями эмоционального возбуждения (p<0,01, p<0,05). Исследование доказало связь АЛ с генетическим контролем затруднений в различении чувств (p<0,05) -- это предполагает, что АЛ, выявляемая у серопозитивных больных РА в виде «затрудненного различения чувств», является, скорее, «первичной, конституциональной» и стабильной чертой личности. В то же время, нарушения чувственной коммуникации находились под значимым влиянием (p<0,05) семейных факторов, предполагая, что АЛ у больных РА имела истоки также в такой семейной среде, где не выражались чувства относительно реальности жизни, и происходило обучение отрицанию выраженных болезненных аффектов. В последующем тенденция к подобному рассоединению с реальностью (Lazarus R. S., 1990) актуализировалась для регуляции больными РА своих дисфорических состояний в обстоятельствах, ассоциативно сходных с ситуацией родительской семьи, например, при межличностных конфликтах, при угрозе распада отношений или при необходимости конфронтации с социальными ожиданиями.
В целом не удалось доказать, что АЛ изначально ассоциирована с РА, поскольку не обнаружилось ее связей с продолжительностью РА или тяжестью функционального поражения ни при одном измерении (p>0,01). «Нормопатические» (Weinryb R. M., 1992) черты, улавливаемые использованными инструментами исследования АЛ в виде экстернально-ориентированного мышления и обеднения фантазийной жизни, фокусируют стиль адаптации больных РА как конформный, конвенциональный и субмиссивный. При этом один ряд психосоциальных факторов уменьшал эти проявления АЛ, позволяя больным РА изменить свой приспособительный стиль к лучшему (стать более свободными), а другие «реализовали» их, делая «нормопатические» черты / АЛ более ригидными. Такая изменчивость АЛ под давлением психосоциальных влияний, дает шанс для психотерапевтических вмешательств при наличии АЛ у больных РА.
Сравнительное исследование общей психической активности, побудительной силы мотивационной сферы и напряженности потребностей посредством предпочтения выборов цвета в тесте Люшера (ТЛ) обнаружило значимое (р<0,005) предпочтение выборов красного цвета группой больных РА по сравнению со здоровым контролем, свидетельствующее об их базовом стремлении к деятельности, активности, доминированию, власти, наступлению и завоеванию. При этом в корреляционном анализе значимых связей подобных личностных особенностей РА-выборки с продолжительностью заболевания, степенью его активности и функциональной недостаточности, с другими клинико-лабораторными переменными не выявлено (p>0,01), что позволяло отвергнуть соматогенный характер отмеченной «агрессивности» и предположить ее в качестве преморбидной особенности личности больных РА.
Базовое исследование больных РА по методике Розенцвейга (МР) показало значимое преобладание экстрапунитивных реакций (9,53±0,91 в сравнении со средней суммой всех направлений реакций -- 8,00±0,92, t=5,624, р<0,001), преимущественно эго-защитного типа (4,93±1,15, в сравнении со средней суммой всех эго-защитных реакций -- 3,19±1,24, t=4,975, р<0,001). Это противоречит обычно указываемой в литературе для пациентов психосоматической выборки сниженной экстрапунитивности и повышенной интропунитивности, а также повышения препятственно-доминантных реакций в ущерб защите Эго. Однако выявленная картина личности вполне согласуется с полученной при исследовании посредством ТЛ, а также с указаниями психодинамической литературы на сильную подавляемую агрессивность, выраженную подсознательную враждебность и конфликтность больных РА женщин (Александер Ф., 2002; Gardiner B. M., 1980).
В последующем, на основе исследования корреляций с серопозитивностью / -негативностью и наследственной отягощенностью РА с высокой статистической значимостью (p<0,01) было доказано, что основу первичных, конституциональных характеристик личности больных РА представляет «комплекс неполноценности», в то время, как склонность к двигательному отреагированию и конкуренции является компенсаторным жизненным стилем. Столкновения с препятствиями для выражения агрессивных импульсов способствовали возникновению характерного для «артритной личности» комплекса «доминирования - подчинения», который, согласно психодинамическим интерпретациям, представляет психофизиологическую основу хронически повышенного мышечного напряжения, традиционно рассматриваемого в психосоматической литературе в качестве патогенного фактора РА (Бройтигам В., 1999; Cleveland S. E., 1960; Cheren S., 1989). Подобные доказательства психосоматического этиопатогенеза РА дают возможное основание для использования психотерапии в комплексе не только реабилитационных, но и лечебных мероприятий при РА.
При исследовании Реп-тестом (РТ) у больных РА преобладала неадекватная самооценка (63%), при этом вдвое чаще неадекватно завышенная (42%), чем заниженная (21%). Полученные данные расходились с ожидаемо б?льшим снижением самооценок у больных с таким обременительным и деструктивным хроническим соматическим страданием, как РА, однако, вполне соответствовали полученным при исследовании ТЛ и МР личностным особенностям пациенток с РА. По-видимому, относительно высокий уровень самооценки больных РА обеспечивался посредством механизмов отрицания или «отрицание-подобных» механизмов когнитивного рассоединения (Lazarus R. S., 1990). Исследование ролевых идентификаций показало высокую скрытую враждебность, склонность к сверхидентификации и гиперномному поведению, которые обеспечивали высокий депрессогенный риск (Краус А., 1998). Исследование когнитивных процессов больных РА показало, что средняя степень алогичности выявленных у них конструктов составила 63,63±2,60%, при этом, алогичные конструкты установлены у всех испытуемых. Обнаружена также высокая двойственность отношений больных РА, недифференцированность и крайняя упрощенностъ восприятия себя и других, ригидность, трудности адаптации к переменам (монолитная система конструктов -- у 94,7%), диссоциативное сочетание неадекватно завышенных самооценок и неудовлетворенности собой, что создавало также и высокий риск личностных расстройств у больных РА.
Самое высокое расхождение между степенью идентификации и степенью сходства с идеальным self выявилось для роли «эмоционально значимого человека», подразумевая наибольшую выраженность интрапсихического конфликта в этой зоне.
Данные корреляционного анализа дали основание предполагать, что освоение больными РА «терпеливых», «стоических» ролей или отношений созависимости происходило в дисфункциональных родительских семьях (p<0,01, p<0,05). Идентификации с подобными ролями делали понятными ассоциированные с «артритной личностью» терпеливость и стоицизм у больных РА при высокой интенсивности физических страданий, причиняемых этим заболеванием. Прочная ассоциация высокой самооценки выраженности суставных болей с высокой степенью идентификации с образом «эмоционально значимого человека» (p<0,01) указывала на возможность обращения душевного страдания в физическое. Помимо этого, идентификация с «эмоционально значимым человеком» ассоциировалась с высокой самооценкой (p<0,01), таким образом, переживание интенсивной боли могло, в качестве механизма компенсации, повышать чувство самоценности у пациенток с РА.
Сравнительное исследование по Шкалам субъективных оценок и удовлетворенности (ШСУ) показало, что самовосприятие психического состояния сближается у больных РА и пограничными психическими расстройствами (ППР) (разница средних оценок недостоверна при р>0,01), что указывает на достаточную выраженность психического дистресса у больных РА. «Диссоциативное» сочетание у больных РА неадекватно завышенных самооценок и неудовлетворенности собой, возможно, указывает на высокую распространенность в выборке РА личностных расстройств. Возможно также, что у больных РА завышенная самооценка более тесно спаяна с преморбидной (собственно «артритной» личностью), а изменение образа физического «Я» в результате болезни, оказывает влияние на самоудовлетворенность. В корреляционном анализе отмечено низкое подкрепление субъективно «плохого» соматического статуса объективными показателями тяжести и продолжительности заболевания (p>0,01) при наличии многочисленных связей субъективных оценок статуса здоровья с психосоциальными характеристиками (p<0,01, p<0,05). Значимые корреляции с позициями Реп-теста (p<0,01, p<0,05) показали, что боль при РА должна рассматриваться в социо-когнитивной перспективе, поскольку в межличностном пространстве алекситимиков и репрессоров она выступает в качестве метафоры страданий, притягивающей помощь, поддержку, утешение и внимание значимых других. Исследование когнитивной сферы по соотношениям самооценок и удовлетворенности у больных РА продемонстрировало снижение самопонимания, наличие когнитивных диссонансов, связанное с тем, что внутренняя картина болезни у этих пациенток соотносилась не с самоощущениями, а с концепциями соматического заболевания и его симптомов. В эмоциональной сфере больных РА обнаружены интенсивные конфликты двойственных чувств к значимым объектам и выраженное стремление контролировать чувства, высокое недовольство больных РА своей способностью действовать эффективно в межличностных отношениях и неудовлетворенность воздействием своего поведения на других.