Материал: Проблемы институционального строительства

Гипотеза 1: количество партий, баллотирующихся на выборах, будет увеличиваться с каждым годом реализации партийной реформы 2012 года.

Мы предполагаем, что в результате либерализации партийного законодательства в рамках партийной реформы 2012 года, в первые годы после вступления изменений в силу количество зарегистрированных политических партий будет расти. Т.к. согласно российскому законодательству партии для сохранения своего статуса обязаны участвовать в выборах и выдвигать кандидатов в различных субъектах федерации, мы также ожидаем, что если будет расти количество зарегистрированных партий, будет расти и число партий, выдвигающих своих кандидатов и списки на выборах разного уровня.

Действительно, согласно данным Министерства Юстиции РФ к единому дню голосования 2012 года были зарегистрированы и имели право принимать участие в выборах 31 политическая партия, к выборам 2013 года - 59 партии, к единому дню голосования в 2014 году уже 69 партий обладали правом участвовать в выборах. По состоянию на май 2015 года Министерством Юстиции зарегистрировано 76 политические партии.

Рассмотрение появления новых партий в динамике позволяет предполагать, что пик партостроительства уже пройден, а самый активный этап в процессе послереформенного партостроительства был между выборами 2012 и 2013 гг.

Однако вместе с ростом числа зарегистрированных партий, пропорционального увеличения партий, выдвигающих кандидатов и партийные списки на выборах, не наблюдается. В 2012 году в выборах участвовали 26 партий. В 2013 году в единый день голосования в разных субъектах федерации 53 партии выдвинули списки или кандидатов. В 2014 году только 33 партии.

Таким образом, события развивались согласно нашей гипотезе до 2014 года. Очевидно, что возврат к норме о необходимости сбора подписей всеми непарламентскими партиями (за редким исключением) для выдвижения кандидатов, который произошел в 2014 году, повлиял на участие партий в выборах. До 2014 года количество партий, участвующих в выборах, было пропорционально числу зарегистрированных партий. После 2014 года предложение партий на выборах существенно снизилось. Мы предполагаем, что выборы 2015 года продемонстрируют дальнейшее снижение числа партий, участвующих в выборах при росте числа зарегистрированных партий.

При этом помимо изменения общих количественных показателей, меняется и качественный состав баллотирующихся партий. Если в 2012 и 2013 гг. больше всего списков и кандидатов из новых партий выдвинули «Коммунисты России», «КПСС», Российская экологическая партия «Зеленые», «Гражданская позиция», «Демократическая партия России», «Родина», «Социал-Демократическая партия России», «Союз горожан» и «Гражданская платформа» (больше, чем в 50% субъектов, проводящих выборы), то в 2014 году только партии «Родина» и «Коммунисты России» выдвинули списки или кандидатов более чем в 50% субъектов, проводящих выборы. «Гражданская платформа» участвовала только в выборах в четверти регионов. Таким образом, можно предположить, что корректировка 2014 года оказала куда более существенное влияние на участие в выборах партии «Гражданская платформа», чем партий «Родина» и «Коммунисты России», представительство которых на выборах осталось тем же самым.

Гипотеза 2: ряды новых партий пополнят не только представители оппозиционных элит, но и инкумбенты.

Основанием для формулирования нами данной гипотезы о миграции старых региональных элит в новые партии служит теория, которая говорит нам о том, что в режимах электорального авторитаризма упадок правящей партии приводит к поляризации элит. Выборы в Государственную Думу РФ 2011 года продемонстрировали падение популярности «Единой России»: только в 28 субъектах федерации партия власти набрала больше 50% голосов, в 32 субъектах федерации - меньше 40% голосов и в 1 субъекте - меньше 30% голосов. Кроме того, исследования российской партийной политики подчеркивают неестественность консолидации региональных элит вокруг одной партии, произошедшей в начале 2000-х годов и по сути, являющейся искусственным, «навязанным консенсусом», эффективность которого с течением времени падает: «члены «Единой России», представляющие различные группировки региональной элиты, все чаще сталкиваются друг с другом на выборах».

Анализ кандидатов, баллотировавшихся от новых партий, приводит нас к выводу о том, что кандидаты зачастую представлены старыми элитами и инкумбентами, которые активно возглавляют списки новых партий. Партии «Гражданская платформа» и «Родина» собрали больше всего политических тяжеловесов (особенно по сравнению с другими новыми партиями, предлагавшими один и тот же список кандидатов во всех субъектах - так называемая «пакетная технология»).

На выборах в Ивановской области в 2013 году в списке «Родины» было два инкумбента, избиравшихся от «Единой России» (однако ни одному не удалось переизбраться), на выборах в Волгоградской области инкумбент от «Единой России» возглавил список, а на выборах 2014 года в Хабаровском крае в список партии вошли многие кандидаты, участвовавшие в праймериз «Единой России», но не набравшие необходимого количества голосов. Помимо «мигрантов» из партии власти списки Родины» пополняли и другие инкумбенты. В Архангельской области на региональных выборах 2013 года в список Родины вошел руководитель фракции «Справедливой России» в региональном парламенте (не удалось переизбраться), а в Иркутской области руководитель фракции «Справедливой России» в региональном парламенте возглавил список «Гражданской платформы» и прошел в парламент. В целом, замечена тенденция, что в 2013 году списки «Гражданской платформы» возглавляли бывшие мэры, спикеры региональных парламентов (Ивановская обл., Республика Бурятия, Республика Калмыкия). Однако в 2014 году «Гражданской платформе» с гораздо меньшим успехом удавалось привлекать инкумбентов и политических тяжеловесов в свои ряды: единственный список партии, выдвинутый на региональных выборах 2014 года, возглавили два бизнесмена и начальник службы безопасности, не располагающие никаким политическим капиталом и малоизвестные в регионе. Однако кандидаты в одномандатных округах от «Гражданской платформы» на выборах в 2014 году по-прежнему как и в 2012 и 2013 годах представляли собой людей, имеющих опыт политической деятельности (так, весьма примечательны кандидаты от партии в одномандатных округах на выборах в Московскую государственную думу). Та же самая участь постигла и партию «Альянс зеленых и социал-демократов», несмотря на слияние в январе 2014 года с рядом партий, в результате чего сопредседателем партии стал Г.Гудков: единственный список, который выдвинула партия, возглавили 2 бизнесмена и безработная.

Помимо этого продолжалась миграция элит внутри старых системных партий. Так, летом 2013 года в Республике Саха разгорелся скандал, когда руководитель регионального исполкома «Единой России» заявил, что больше 20 членов «Единой России» баллотируются по спискам «Аграрной партии», «Гражданской платформы», «КПРФ», «ЛДПР», «Справедливой России» и «Российской партии пенсионеров за справедливость», что, кроме всего прочего, противозаконно. Решением ЦИК Якутии или по личным заявлениям все были исключены из списков.

Всё это свидетельствует о том, что помимо высокой электоральной волатильности в российской партийной системе присутствует и такой феномен, который мы бы назвали внутриэлитной волатильностью: от выборов к выборам баллотируются одни и те же кандидаты, однако каждый раз меняя партийную принадлежность. В результате партийной реформы 2012 года данная тенденция только усилилась: появление новых партий стимулировало миграцию региональных элит из партии в партию. Особенно интересными нам представляются случаи перехода руководителей фракций парламентских партий на текущих выборах в новые партии. Такое решение представляется нам нерациональным, ведь переизбраться по списку от партии, лидером фракции которой инкумбент был в парламенте предыдущего созыва, более вероятно, чем от новой партии. А.Кынев, А.Любарев и А.Максимов, анализируя выборы после партийной реформы 2012 года, говорят об «оттоке представителей региональных и местных элит практически из всех системных партий». В ряде случаев, есть основания полагать, что инкумбенты, избранные от парламентских партий, на выборах 2012-2014 гг. баллотировались от новых партий по причине конфликта с руководством партии, в интересах самореализации и с иными мотивами. Однако, на наш взгляд, такое поведение инкумбентов может рассматриваться как проявление нелояльности к прежней устоявшейся системе, допускающей в парламенты ограниченный набор партий, а соответственно, и к режиму в целом. Появление новых партий в какой-то степени нарушило монолитность региональных элит, искусственно объединенных под крылом регионального отделения «Единой России» и других парламентских партий. По мнению А.Кынева, А.Любарева и А.Максимова участие региональных политических элит в выборах от новых партий свидетельствует о расколе внутри элит и поиске новых политических союзников. В итоге, на первых выборах после партийной реформы 2012 года возможностью попробовать свои силы воспользовались не только оппозиционные силы, но и старые региональные элиты, а новые партии уже на первых выборах получили поддержку и опору в региональных элитах. На наш взгляд, это произошло потому, что региональные элиты в России в принципе склонны диверсифицировать политические риски. Поэтому появившимся окном возможностей после либерализации партийного законодательства 2012 года воспользовались не только оппозиционные силы, долго ждавшие возможности регистрации, но и региональные правящие элиты. Феномен смены партий политическими элитами характерен и для других стран. Одним из факторов, усиливающим миграцию кандидатов между партиями, является рост политической неопределенности. В случае с Россией нам представляется, что новый институциональный дизайн партийной системы привел к росту политической неопределенности, что привело к смене многими кандидатами и инкумбентами своей партийной принадлежности.

Трудно утверждать, что данное последствие партийной реформы представляло серьезную угрозу сохранения у власти текущего политического режима. Безусловно, переход инкумбентов из партии власти в другие партии (в том числе и в новые) свидетельствует о процессе некоторой деконсолидации элит. Однако, в то же время, упрощенные процедуры регистрации партий создают возможность кооптировать потенциальные контрэлиты в новые партии, тем самым, заставляя их функционировать в рамках существующего политического порядка и не искать способов по изменению данного порядка. Организованные партии с открытым членством и явными лидерами проще поддаются контролю, чем уличный протест.

Гипотеза 3: В условиях освобождения всех новых партий от сбора подписей и упрощения процедуры регистрации партии самовыдвиженцы станут редким феноменом.

Мы предполагаем это потому, что после партийной реформы 2012 года самовыдвиженцы остались единственными участниками электорального процесса, вынужденными собирать подписи для выдвижения. Сбор подписей - процедура дорогостоящая, требующая затраты немалого количества временных и иных ресурсов, при этом отнюдь не гарантирующая допуск к выборам (критерии для проверки достоверности подписей очень строгие, а отсев на стадии проверки достоверности подписей высокий). Кроме того, новые партии являются крайне дифференцированными по критерию идеологии и представляемых групп интересов (от партии идеолога религиозного движения «Звенящие кедры России» до партий пенсионеров и военных), что открывает более широкие возможности для выдвижения от партий. Помимо этого сами партии были заинтересованы в переходе к ним самовыдвиженцев и активно привлекали всех желающих, т.к. ощущали недостаток кандидатов (поэтому зачастую использовалась «пакетная технология» выдвижения, подразумевающая выдвижение одних и тех же кандидатов на выборах разного уровня в различных субъектах), что естественно для партии, существующей год или и того меньше и еще не имеющей широкой сети активистов в регионах. Всё это, на наш взгляд, делает для кандидата стратегию выдвижения от партии более рациональной, чем стратегию самовыдвижения.

Тем не менее, эмпирика показывает, что и после реформы 2012 года самовыдвиженцы были активно представлены во всех субъектах РФ, где проводились выборы, кроме того, получали мандаты и проходили в парламенты. На выборах 2013 года в законодательные органы субъектов федерации самовыдвиженцы прошли в парламенты Республики Башкортостан, Республики Бурятии, Республики Саха, Республики Хакасия, Забайкальского края, Архангельской области и Иркутской области. В 2014 году самовыдвиженцы прошли в меньшее число парламентов (Республика Алтай, Республика Татарстан и Москва), однако общее количество зарегистрированных самовыдвиженцев было колоссальным. Сравнение числа кандидатов от партий без льгот по сбору подписей и кандидатов-самовыдвиженцев на выборах в региональные парламенты 2014 года показывает, что во всех субъектах (за исключением Волгоградской области) самовыдвиженцев было больше, чем кандидатов от всех новых партий вместе взятых.

После анализа статистических данных, мы решили посмотреть, кто баллотировался в качестве самовыдвиженцев, и были ли на выборах интересные случаи. Для начала мы решили посмотреть состав прошедших в региональный парламент кандидатов-самовыдвиженцев в Республике Татарстан, т.к. в данном регионе самое большое число самовыдвиженцев получило мандаты (26% от всех мест, распределяемых по мажоритарным округам). Среди самовыдвиженцев в Татарстане 4 инкумбента. Двое из них и на предыдущих выборах выдвигались как самовыдвиженцы, ни в одной партии не состоят и ни к одной фракции в парламенте не примкнули (это два очень влиятельных бизнесмена Барышев Л.А. и Махеев В.Е.). Интересно, что в округах данных кандидатов «Единая Россия» не выставляла своих кандидатов. Нам удалось выяснить, что на предыдущих выборах «Единая Россия» выбрала другую стратегию - выдвинула своего кандидата в округе Махеева В.Е. и потерпела поражение. На этих выборах данный кандидат от «Единой России» уже выдвигался как самовыдвиженец и, наконец-то, прошел в парламент (уже присоединился к фракции «Единой России»). Также нам показалось интересным, что в округе Барышева Л.А. выдвигался еще один кандидат-самовыдвиженец (член партии «Единая Россия»), однако, собрав подписи, кандидат снял свою кандидатуру. Еще два инкумбента - самовыдвиженца являются членами «Единой России», в новом парламенте примкнули к фракции партии.

В Республике Башкортостан на выборах в региональный парламент в 2013 году 6 кандидатов-самовыдвиженцев стали депутатами. Среди них 1 инкумбент - депутат Аблязов И., ранее баллотировавший от «Единой России», сейчас не входит ни в одну из фракций и 2 кандидата с большим политическим капиталом - министр финансов Р.Башкорстан и руководитель секретариата Курултая.

Все 3 кандидата-самовыдвиженца в Республике Алтай - бизнесмены, в партиях не состоят, ни к одной из фракций в парламенте не примкнули. В округах кандидатов была сильная конкуренция (разрыв от десятых процента до 20 процентов), однако не с представителями партии власти, а с самовыдвиженцем, кандидатом от «Патриотов России» и инкумбентом, ныне баллотирующемся от «РПР-Парнас».

В целом, тот факт, что новые кандидаты и, тем более, инкумбенты выбирают стратегию самовыдвижения свидетельствует о неразвитости партийной системы и наличии серьезных проблем в системе. Ведь то, насколько часто кандидаты в одномандатных округах аффилируют себя с одной из партий, является одним из критериев определения развития партийной системы.

Помимо этого мы выявили еще одну интересную тенденцию: в ряде регионов самовыдвиженцы после избрания складывали полномочия. Этот феномен кажется нам достаточно странным в силу нескольких причин. Во-первых, как уже нами оговаривалось выше, процесс самовыдвижения - достаточно ресурсоемкий, требующий немалых временных и материальных вложений. Кроме того, риск отсева крайне велик (в некоторых регионах достигает 100%). Во-вторых, на дополнительных выборах после сложения полномочий депутатом-самовыдвиженцем места обычно достаются кандидату от «Единой России». В Удмуртии мы зафиксировали 2 таких случая, в Башкортостане - 1 случай.