Проблема разработки планов обороны российского Дальнего Востока в 1896-1900 гг. Часть 2. Канун китайского похода 1900-1901 гг.
Р.С. Авилов
Аннотация
На материалах ГА РФ и РГВИА исследуется история разработки и обсуждения планов обороны российского Дальнего Востока в 1896-1900 гг. Изучена дискуссия командования Приамурского военного округа с Главным штабом Военного министерства и лично с военным министром А.Н. Куропаткиным.
Рассмотрены деятельность Окружного штаба по разработке планов развертывания и сосредоточения войск Приамурского военного округа в случае начала войны в регионе, процесс составления в округе нового мобилизационного расписания.
Установлено, что командующий войсками Приамурского военного округа Н.И. Гродеков докладывал военному министру о японской угрозе еще в 1899 г. и эти данные были доложены императору Николаю II.
Ключевые слова: Дальний Восток России; Приамурский военный округ; Японо-китайская война 1894-1895 гг.; Китайский поход 1900-1901 гг.; Владивостокская крепость; Н.И. Гродеков; А.Н. Куропаткин; В.В. Сахаров; мобилизационная готовность.
Сложившаяся к середине 1899 г. (все даты в тексте приведены по юлианскому календарю, т.е. старому стилю. В некоторых случаях, когда речь идет о международных событиях, в скобках приведены даты по григорианскому календарю, т.е. новому стилю) ситуация с отсутствием утвержденного плана обороны российского Дальнего Востока на случай начала войны с Японией, т.е. с наиболее вероятным противником, и серьезные расхождения во взглядах между командованием Приамурского военного округа и военным министром на некоторые базовые положения, долженствующие лежать в основе этого документа, ставили Главный штаб Военного министерства и его начальника, генерал-адъютанта В.В. Сахарова, в достаточно щекотливое положение. Особенно с учетом того, что в результате анализа всех представленных в столицу документов [1. Л. 2-8 об.] заведующий Азиатской частью Главного штаба генерал-майор Д.В. Путята (сам выдающийся военный востоковед бывший в течение 6 лет - с 1886 по 1892 г. - военным агентом в Китае и хорошо знавший Дальний Восток [2. С. 197-198]) склонялся в своих выводах на сторону командующего войсками Приамурского военного округа генерал-лейтенанта Н.И. Гродекова [3. Л. 911 об.], а не военного министра А.Н. Куропаткина.
Результатом проработки в Главном штабе всех материалов по этому делу стала докладная записка начальника Главного штаба В.В. Сахарова, датированная 6 ноября 1899 г. Документ рисовал военное положение российского Дальнего Востока в очень мрачных красках и по стилистике скорее напоминал те документы, которые поступали с Дальнего Востока в Военное министерство в Петербург, а не наоборот, спускались из столицы в г. Хабаровск. «Наше положение на Дальнем Востоке, - отмечалось в записке, - ныне более прочное по сравнению с тем, что было пять лет тому назад, не может все еще быть признано благоприятным. Быстрое развитие Японии, на которое долгое время мы смотрели без опасения, победоносная война ея с Китаем (Японо-китайская война 1894-1895 гг. - Р.А.) и начинающееся пробуждение желтой расы создали нам нового врага, не скрывающего свою враждебность, а внутреннее брожение, происходящее в Китае, скорее сделает последний открытым союзником Японии, чем нашим.
Те огромные выгоды, которые дает нам владение Квантуном, в данное время не могут вполне осуществиться; пока же занятие Порт-Артура только увеличивает число уязвимых пунктов. Кроме того, Англия, заняв Вейхай-вей, вступила теперь в непосредственное соседство с нашим новым владением, и нет сомнения, что в случае войны она явится деятельным союзником Японии. япония приамурский война квантунский владивосток
Таким образом, в случае возникновения военных действий на Дальнем Востоке, нам придется иметь дело с противником, за которым обеспечено полное господство на море и огромный численный перевес в силах. 250-тысячная японская армия может почти вся принять участие в десантных операциях против нашего побережья, в виду островного, а следовательно, безопасного положения японской державы.
Для противодействия этим силам в данное время на всем огромном пространстве, которое занимают наши владения на Дальнем Востоке, мы располагаем лишь войсками Приамурского округа, гарнизоном Порт-Артура и, как резервом для них, войсками Сибирского округа. Что же касается Туркестанских войск (т.е. войск, дислоцирующихся на территории Туркестанского военного округа. - Р.А.), то они имеют свою специальную задачу угрожать британским владениям в Индии. На прибытие же резервов из России (имеется ввиду Европейская Россия. - Р.А.) можно рассчитывать лишь в том случае, когда нейтралитет наших западных соседей будет несомненным, и оно потребует весьма продолжительного времени» [4. Т. 1. С. 182-183]. Записка отчетливо свидетельствовала, что сотрудники центрального аппарата Военного министерства постепенно начинали осознавать те угрозы, о которых с весны 1895 г. докладывали им последовательно С.М. Духовской и Н.И. Гродеков.
Более того, в Главном штабе наконец-то осознали и важность для обороны Южно-Уссурийского края
Посьетского участка - ключа всего ЮжноУссурийского края («Здесь высадка удобна почти на всем протяжении, здесь находится крепость, военный порт и конечный пункт железнодорожного пути - Владивосток; отсюда неприятельский десант может развить свои операции вглубь страны с целью отторжения от России богатого Южно-Уссурийского края») [4. Т. 1. С. 183], а также устья р. Амур с г. Николаевск и о-ва Сахалин (вообще не упоминавшегося в 1895-1899 гг. в документах, связанных с военным планированием на Дальнем Востоке), занятие которых могло бы иметь известное «моральное» значение [Там же].
Особое внимание в документе было уделено разбору стратегического значения Маньчжурии и Квантунского полуострова, а также критике предложений Н. Гродекова по сосредоточению войск. В Главном штабе исходили из достаточно странного соображения, что пока существует Уссурийский корпус и Квантунский полуостров находится под русским контролем, движение японской армии в направлении среднего течения р. Сунгари маловероятно. Поэтому идея формирования отдельного Маньчжурского корпуса для занятия линии Бодунэ-Гирин и занятие большими силами среднего течения р. Сунгари были признаны нецелесообразными, равно как разброс и без того недостаточных сил на пространстве протяжением в 1 тыс. верст.
Задачи же, возлагаемые на Маньчжурский корпус, можно было выполнить и гораздо меньшими силами: для противодействия восстанию местного населения в Маньчжурии было признано достаточным иметь несколько сотен, для обеспечения безопасности КВЖД посчитали достаточным наличие охранной стражи, численность которой предполагалось довести до 5 тыс. чел. Эти утверждения были невообразимой нелепицей, свидетельствовавшей об абсолютном невежестве сотрудников Главного штаба и его начальника в вопросах как истории Китая, так и его современного состояния. Абсурдность указанных тезисов наглядно подтвердили события, произошедшие в Манчжурии менее чем через год.
Что же касается планируемого наступления войск из района среднего течения р. Сунгари на Квантунский полуостров на выручку Порт-Артуру, то оно было признано «совершенно бесцельным» как минимум до окончания строительства ЮМЖД, поскольку с момента объявления мобилизации до прибытия войск к Порт-Артуру, по самым оптимистичным подсчетам, получалось примерно полгода времени [4. Т. 1. С. 183]. По предоставленным тем же Н.И. Гродековым данным, а других в Главном штабе не было, получалось, что войска с территории Забайкальской и Амурской областей могли быть сосредоточены в районе среднего течения р. Сунгари за 2,5 месяца при открытой речной навигации и за 3,5 - при закрытой, после чего на преодоление расстояния в 1 тыс. верст из района сосредоточения до Порт-Артура требовалось еще 2,5-3 месяца.
Поэтому было предложено с началом войны ограничиться формированием одного Уссурийского корпуса, одного отряда и 2 крепостных гарнизонов: Уссурийский корпус в составе 23 1/4 батальонов, 19 эскадронов и сотен и 82 орудий, главные силы которого (21 1/4 батальона, 17 эскадронов и сотен и 74 орудия) сосредоточивались у станции Надеждинской, а особый отряд (2 батальона, 2 сотни и 8 орудий) защищал побережье южнее м. Славянский. 2. Николаевский отряд для обороны устья р. Амур в составе одного батальона, одной крепостной артиллерийской роты и одной инженерной роты. 3. Гарнизон Владивостокской крепости в составе 5 крепостных батальонов и 2 линейных батальонов (правда, его постепенно собирались довести до 6 крепостных батальонов и 4 линейных батальонов). 4. Квантунские войска в составе 8 батальонов, 6 сотен и 24 орудий.
Войска, дислоцировавшиеся в Амурской области, предполагалось направить частью (2 батальона, 16 орудий и 0,5 сотни) к Уссурийскому корпусу и частью (8 сотен) - для занятия важнейших пунктов Маньчжурии. Войска же из Сибирского военного округа - 25 батальонов и 42 сотни, вместе с войсками, дислоцировавшимися в Забайкалье, предполагалось сосредоточить либо к г. Стретенск (в период речной навигации), либо к г. Нерчинск (при закрытой речной навигации), откуда войска можно было перебросить либо водой, либо пешим порядком на Уссурийский или на Маньчжурский театр военных действий (ТВД). Из г. Нерчинск на Маньчжурский ТВД - по дороге Нерчинск - Цурухайтуй - Хайлар - Цицикар - Бо- дунэ / Харбин, всего около 1 тыс. верст [4. Т. 1. С. 182-183, 772].
Авторы записки наивно полагали, что наличие в Южно-Уссурийском крае группировки русских войск в 35 тыс. чел., при минимальном количестве артиллерии с возможностью прибытия подкреплений сначала из Сибири, а затем, если империя не будет втянута в европейскую войну, и из Поволжья, удержит японцев от серьезных действий против русской территории. Противник, с их точки зрения, должен был захватить Квантунский полуостров, занять Корею, а в отношении Владивостокской крепости ограничиться лишь демонстративным обстрелом. Причем в Главном штабе вполне отдавали себе отчет в том, что при численности армии минимум в 200 тыс. чел. Япония легко достигнет двух указанных целей, поскольку уже через две недели после объявления мобилизации против блокированного и обреченного Порт-Артура будут стоять во много раз превосходящие силы неприятеля.
«Как бы геройски ни защищался этот отряд, но вне сферы чистых случайностей трудно допустить, чтобы даже при содействии судов береговой обороны ему удалось удержаться против в пять, если не более, раз сильнейшего противника в продолжение 3 месяцев, т.е. того времени, которое потребовалось бы на подход сюда ближайших полевых войск Уссурийского корпуса» [Там же. С. 185]. От переброски же для спасения Порт-Артура Уссурийского корпуса было рекомендовано отказаться как от операции едва ли возможной и целесообразной. В Главном штабе исходили из полученных ранее от Н.И. Гродекова данных, что указанную переброску войск можно осуществить либо береговой дорогой Гензан-Ычжю, местами проходимой для колесного обоза, но в то же время открытой для обстрела неприятельским флотом, либо по горной дороге через Самсу (в настоящее время населенный пункт Самсу в КНДР), Чхан-чен (в настоящее время населенный пункт Чхонсон в КНДР), для движения по которой требовался отсутствовавший в то время в округе в достаточном количестве вьючный обоз. «А раз невозможно обеспечить себе правильный и непрерывный подвоз с базы, то не может быть и речи о движении наступательного характера через эту малокультурную и бедную средствами страну, тем более, что всякий отряд, двигающийся от Владивостока к Квантуну, неизбежно подставит свой фланг силам японцев, занимающим Корейский полуостров.
Можно вообще заметить, что если только кампания не затянется на весьма продолжительное время, то войскам Приамурского округа не придется действовать ни на Квантуне, ни на Северо-западном Корейском театре; тем более не придется воспользоваться здесь и Сибирскими резервами» [4. Т. 1. С. 185-186].
Таким образом, авторы записки de facto приходили к выводу, что до окончания строительства КВЖД и ЮМЖД Россия не может отстоять военными средствами свои политические интересы на Дальнем Востоке. Открытым оставался лишь вопрос: как поступать командованию Приамурского военного округа в случае, если война с Японией все-таки начнется до завершения железнодорожного строительства?
Для смягчения эффекта от столь мрачных перспектив в документ был вставлен также расчет скорости сосредоточения и переброски войск после окончания русского железнодорожного строительства в Маньчжурии. Когда появлялась возможность за 15 дней перебросить Уссурийский корпус (без Посьетского отряда) как на Квантунский полуостров, так и к г. Мукден.
При этом сил Уссурийского корпуса в 30 тыс. чел. для занятия войсками района г. Бицзыво все равно оказывалось недостаточно, тем более что при этом пришлось бы выделять отряды для охраны 1500-верстного участка железной дороги (численность охранной стражи признавалась недостаточной), могущего подвергнуться нападению японцев со стороны р. Ялу (пограничная река, определяющая в настоящее время юго-западную часть границы между КНР и КНДР. В Российской империи ее название транслитерировалось на русский язык с китайского как р. Ялу и с корейского - как р. Амнокган; в настоящее время - соответственно р. Ялуцзян или Амнок- кан). Поэтому авторы записки предложили перебрасывать Уссурийский корпус не к Бицзыво, как предлагал Н.И. Гродеков, а в другое место в непосредственной близости от Квантуна или к г. Мукден, откуда эти войска могли угрожать японцам на Квантуне и, при необходимости, парировать их попытку перейти в наступление с Корейского полуострова.
Подкрепления из Забайкальской и Амурской областей, а также Сибирского военного округа при таком раскладе следовало направлять по КВЖД в г. Харбин, откуда их можно было легко перебросить по необходимости и к Владивостокской крепости, и к г. Мукдену. Собрав там при благоприятных обстоятельствах до 75 тыс. чел., авторы записки допускали даже начало успешного наступления с последующим развитием операций к югу от р. Ялу: «По переправе через Ялу, наши войска вступят в довольно населенную и богатую часть Кореи, где находится важный узел путей Пеньян и столица Сеул. Можно думать, что такие успехи нашего оружия принудят Японию к скорейшему заключению мира, что и было бы наиболее для нас желательным, так как дальнейшее наступление в южную часть полуострова, хотя не менее культурную, представляет значительные затруднения по дальности расстояний» [4. Т. 1. С. 185].