Энтропии провластных настроений в немалой степени способствовала примитивизация электоральных технологий «регионалов»: существенно сократился объем использования полевых технологий, снизилось качество наглядной агитации и, что самое главное, деградировала стратегическая, содержательная сторона избирательных кампаний. Причиной этого во многом стало распространение среди представителей правящей части истеблишмента приверженности аппаратному подходу: в ходе выборов «регионалы» все чаще ограничивали прямую активность кандидата контактами с местными бизнесменами, руководителями государственных и муниципальных структур.
Следует также отметить, что при разработке агитационно- пропагандистских материалов «Партии регионов» все чаще стал использоваться метод убеждения, в то время как возможностями таких инструментов воздействия, как внушение, эмоциональное заражение и подражание, зачастую пренебрегали. В результате агитация партии власти оказывала ощутимое воздействие либо на ее убежденных сторонников, цементируя их лояльность, либо на людей, в принципе не интересовавшихся политикой. У представителей же прочих электоральных групп контент, создаваемый «Партией регионов», вызывал скорее раздражение. Как следствие, уровень провластных настроений в обществе снижался.
Просчеты в подходе к генерации и поддержанию провластных настроений в итоге дорого обошлись действующей власти. В качестве наглядного подтверждения последнего можно привести данные, полученным экспертами Фонда «Демократические инициативы имени Илька Кучерива» совместно со специалистами Киевского международного института социологии в ходе опроса, проводившегося в период 15 - 25 декабря 2015 г. Если в июне 2010 г. уровень доверия к президенту находился на уровне 22 пунктов, то к августу 2012 г. данный показатель упал до - 12 пунктов (см. Приложение № 3).
Показатель доверия к Верховной Раде снизился за аналогичный период с - 22 пунктов до - 35, в случае Кабинета министров Украины наблюдалась динамика от - 1 до - 28 (см. Приложения № 4 и 5). Лишь в случае судебной ветви власти наблюдался рост доверия населения: данный показатель вырос с - 45 до - 37 (см. Приложение № 6). Однако в то же время следует признать, что данное улучшение носило непринципиальный характер: авторитет судебной власти продолжал оставаться на недопустимо низком уровне.
Уже в ходе выборов в Верховную Раду в октябре 2012 г. администрация В.Ф. Януковича получила первые сигналы о начале надвигающегося кризиса: «Партия регионов» набрала 30 % голосов (на 4, 37% меньше, чем в 2007 г.), в то время как коммунисты сумели получить 13, 18% (против 5, 39% на прошлых выборах), «Свобода» улучшила свои результаты на 2 порядка (с 0, 8% до 10, 4%), партия-неофит «Удар» смогла показать результат в 14%21.
Однако политическое руководство не сделало из этого соответствующих выводов. Как результат, уровень доверия к властным институтам продолжил падать - в мае 2013 г. рейтинг доверия к президенту достиг отметки в - 43 пункта. Для Верховной Рады как института данный показатель на обозначенный период составлял - 61 пункт, для Кабинета министров - 49, для судебной ветви власти - 56 (см. Приложения № 3 - 6).
Существенный рос негатива в адрес институтов власти отображают также результаты проведенного нами мониторинга Интернет-ресурсов. В период июня 2010 г. по август 2012 г. удельная доля положительных отзывов о президенте составляла 15% от общего числа упоминаний о В.Ф. Януковиче, нейтральных - 74%, негативных - 21%. Для хронологического отрезка с сентября 2012 г. по май 2013 г. данный показатель составил, соответственно, 5%, 51 % и 44 %. В случае репрезентации отношения к Верховной Раде, Кабинету министров и судам также был зафиксирован аналогичный тренд. Так, удельная доля позитивных отзывов о верховном законодательном органе сократилась с 7% до 1%, число нейтральных отзывов упало с 37% до 23 %, количество негативных упоминаний выросло с 56% до 76%. Подробно результаты контент-анализа отображены в Приложениях № 7 и № 8.
При этом, как было отмечено и экспертами, и участниками фокус-групп, в обществе стал заметен рост числа эпизодов немотивированной агрессии, а контент СМИ все более отчетливо начал обретать «катастрофический» характер: новостные ленты заполнили сообщения о несчастных случаях, резонансных преступлениях и т.д. Остается неясным, объяснялось ли последнее в первую очередь реальным нарастанием деструктивных настроений в обществе, или же подобные изменения были связаны с намерениями владельцев масс медиа переформатировать повестку дня, подпитывая рост протестных настроений. Однако одно можно утверждать с уверенностью - к лету 2013 г. властные институты не обладали каким-либо авторитетом в глазах большинства граждан Украины, а пассивная неудовлетворенность жителей начала интенсивно конвертироваться в активную форму.
Осенью 2014 г. нарастание кризиса доверия к власти остановило приближение подписания договора об ассоциации с ЕС. Пойдя навстречу «евробюрократам», администрация В.Ф. Януковича удовлетворила запрос, сформированный ею же ранее у населения. Как результат, рейтинг властных институтов начал стремительно расти. Однако решение о приостановлении подписания евроассоциации, принятое в ноябре 2013 г. привело к смене трендов в внутри политической ситуации, кардинально повлияв на динамику провластных настроений населения.
«Замораживание» процесса интеграции с ЕС и, как следствие, создание Евромайдана, безусловно, способствовало росту протестных настроений и падению уровня доверия к власти, начавшей действовать вопреки сформированным у граждан ожиданиям. Но в то же время выход на политическую арену правых радикалов и жесткая антироссийская риторика со стороны значительной части лидеров протестующих способствовала консолидации русскоговорящего населения, а также представителей умеренных и левых взглядов вокруг институтов действующей власти. В результате к декабрю 2013 г. рейтинг доверия к президенту вырос, по сравнению с маем того же года, на 16 пунктов (- 27), Верховной Рады - на 7 пунктов (- 54), Кабинета министров - на 12, 5 пунктов (- 36, 5).
Интересно отметить, что при этом результаты анализа контента Интернет-ресурсов демонстрируют иной результат (см. Приложение 9). Наблюдается резкое увеличение числа негативных упоминаний о властных институтов. В случае президента доля негативных отзывов составила 72%, Верховной Рады - 87%, Кабинета министров - 85%, судов - 72%. Столь существенные расхождения между результатами анализа содержания ресурсов Глобальной Паутины и социологическими данными легко объяснимы: как показали изыскания коллектива исследователей во главе с Е.В. Бродовской, в ноябре - декабре 2013 г. представители резко активизировались в Интернете, пытаясь посредством «накачки» Интернета негативным контентом оживить оффлайн-протест.
У действующей власти имелись существенные шансы переломить ситуацию в свою пользу, однако из-за ряда тактических и стратегических просчетов этот потенциал не был использован в должной мере. Во-первых, в отличии от того же А.Г. Лукашенко, глава Украины не демонстрировал последовательной жесткости в борьбе с неконвенциональной оппозицией, что подрывало веру лояльного населения в силу действующей власти.
Во-вторых, на ситуации резко негативно отразились дефекты кадровой политики В.Ф. Януковича (наиболее ярко последнее можно наблюдать на примере главы администрации президента С.В. Левочкина). Большинство представителей высшего эшелона власти как в центре, так и на местах либо оказались недостаточно компетентны, либо по факту превратились в «пятую колонну», начав активно сотрудничать с оппозицией.
В-третьих, имел место своеобразный «кризис креатива» в использовании политтехнологий, направленных на поддержание лояльности населения к власти. Старые методы значительно уступали приемам формирования протестных установок, попытки же копировать последние в нужном для власти ключе в большинстве случаев ограничивались заимствованием формы без учета содержания либо частичным воссозданием технологии (без воспроизводства принципиально важных элементов). Более подробно данный вопрос будет затронут во втором параграфе денной главы.
В целом же можно сделать вывод, что власти Украины фактически пренебрегли
большинством политтехнологических ресурсов формирования лояльного отношения со
стороны граждан, положившись преимущество на стратегию переформатирования
политического поля страны в выгодном для себя направлении. Как показала
практика, данная стратегия не оправдала себя: уровень доверия граждан к
властным институтам за время пребывания В.Ф. Януковича резко упал. При этом
важно отметить, что политическое руководство Украины не сумело даже
использовать выгодные для него изменения политической конъюнктуры - ресурс,
легко конвертируемый в рост провластных настроений. Как итог, можно заключить,
что практика действующей власти по генерации и поддержанию провластных
настроений на данном этапе развития украинского государства является примером
того, как не должны действовать представители правящего истеблишмента.
Организаторы Евромайдана изначально понимали, что даже при условии наличия прямой и косвенной поддержки со стороны ряда представителей крупного бизнеса и структур системной оппозиции (не говоря уже о помощи со стороны Брюсселя и Вашингтона), их ресурсная база значительно уступает по размерам потенциалу, которым располагает действующая власть. Последнее подразумевало, что любые попытки противодействия поддержанию провластных настроений методами, аналогичными набору инструментов политтехнологов, обслуживающих интересы Банковской, обречены на провал. Соответственно, тактика действий оппозиции априори выстраивалась вокруг применения ассиметричных методов. Последние же представляли собой гибрид классической формы ненасильственных действий (т.е. «цветных революций») с оригинальным опытом, накопленным в ходе реализации соответствующих акций на Украине в предшествующий период, и политтехнологическим наследием событий «арабской весны».
Приступая к работе с толпой, политтехнологи, отвечавшие за организацию Евромайдана, в первую очередь предприняли ряд мер, направленных на максимальное расширение границ сочувствующей митингующим аудитории. С этой целью организаторы Майдана пошли на публичное дистанцирование от системной оппозиции и профессиональных политиков в целом на первом этапе существования протестного движения. Отказ от идентификации с конкретными политическими партиями и публичными политиками позволил лидерам Майдана объединить под своим руководством представителей всех идеологических номинаций, консолидировав их вокруг таких конвенциональных концептов, как антипатия к действующему президенту, ассоциация с ЕС и неприятие планов интеграции с Россией. Помимо того, данный ход позволил организаторам Евромайдана превентивно лишить своих оппонентов столь значимого ресурса, как эксплуатация дискурса «чем Яценюк/Тягнибок/Кличко лучше Януковича»?
Использование последнего позволило бы отсечь от Евромайдана граждан, в принципе не доверяющих системной оппозиции, а также часть ядерного электората последней (не желающего взаимодействовать с идеологическими противниками). Однако дистанцирование лидеров протеста от политических партий и их руководства на первом этапе развития событий лишило провластных активистов подобной возможности.
Копируя данный подход (то есть отказавшись от открытой поддержки В.Ф. Януковича и «Партии Регионов»), представители Антимайдана могли бы значительно снизить свой антиобраз и привлечь на свою сторону часть граждан, не определившихся в своих предпочтениях на момент начала событий. Репрезентация Антимайдана в духе подхода «Янукович - меньшее из двух зол», в особенности при акцентуации таких моментов, как возможные последствия победы Майдана для пенсионеров, молодых семей, лиц, взявших долларовую ипотеку и т.д., позволила бы аккумулировать поддержку даже части протестно настроенных украинцев, в то же время не жертвуя сколь-либо значимой частью сторонников президента. Как организаторы Евромайдана смогли сплотить свою (весьма разнородную) целевую аудиторию вокруг антикоррупционной повестки и темы «европейского выбора», так и их противники могли консолидировать всех противников ультралиберальных реформ, украинского национализма и олигархии. В период «цветной революции» в Югославии победу «Отпору» принесла позиция: «Сначала свергнем Милошевича, а затем будем решать вопрос о власти». Точно также лидеры Антимайдана могли обратиться к украинцам: «Сначала предотвратим государственный переворот, спонсируемый олигархами, а потом уже будем решать вопрос о том, кто будет хозяином здания на Банковой». Однако этого сделано не было.
Параллельно политтехнологами, обслуживающими интересы заказчиков протеста, было осуществлено переформатирование массового сознания при помощи приемов эмоционального заражения и подражания. В частности, участникам акций предлагалось принять участие в ритмичных действиях (например, синхронные прыжки на месте), осуществляемых под музыкальное сопровождение (именно с этим была связана высокая потребность в присутствие на Майдане барабанщиков) и скандирование определенных лозунгов («Банду геть» и пр.). Данная практика, с одной стороны, способствовала сплочению протестующих, выработке у них общей идентичности и чувства сопричастности через своеобразную систему ритуалов, а с другой - приводила участников акции в состояние, при котором уровень их эмоциональности возрастал, а степень критического восприятия снижалась. В результате толпа превращалась в идеальный объект для внушения.
В то же время организаторы митингов активно применяли технологию формирования единой и привлекательной идентичности. Политтехнологи, конструировавшие Евромайдан на первых этапах его развития, позаботились о том, чтобы выработать у участников движения единую идентичность через систему регулярных ритуалов и ярких символов, путем перманентного вовлечения протестующих в различные виды совместной деятельности. Следует также подчеркнуть, что для воздействия на участников протестов использовались одновременно пять каналов восприятия информации: (визуальные, аудиальные, кинестетические, олфакторные, густаторные) вплоть до вкусовых ощущений и запахов. Наглядной иллюстрацией последнего может служить, в частности, брендирование запаха дыма от одежды в качестве характерных черт «евромайдановца». Особое значение придавалось выработке у непосредственных участников протестов чувства сопричастности через взаимные прикосновения, с целью чего постоянно проводились различные игры и конкурсы, групповые танцы.
Формирование общей идентичности митингующих у сочувствующей им Интернет-аудитории проходило за счет организации постоянной видеотрансляции происходящего стрим-каналом «Спільно.TV». Важно отметить, что сотрудники канала принципиально отказались от использования монтажа и в целом предварительной подготовки сюжетов, рассчитывая, что постоянная life-трансляция в итоге выработает у аудитории ощущение прямого присутствия на месте событий.
Также большое значение имела политика в отношении поведения участников протестов: подчеркивалось, «майдановец» должен быть неизменно улыбчив и вежлив, агрессивно настроенных или нетрезвых граждан оперативно удаляли за границы толпы (т.н. «рамку»). Тем самым формировался позитивный имидж участников и сторонников протестов, автоматически усиливавший антиобраз представителей действующей власти и сочувствующих им лиц.
Кроме того, политтехнологи, курировавшие развертывание деятельности Евромайдана, использовали следующий ход: в период начала протестов по социальным сетям начал распространяться призыв к каждому украинцу, желающему присоединиться к протестам, принести с собой немного фруктов и сладостей. Собранные таким образом продукты стали распространяться между участниками в форме подарков, в результате чего взаимное угощенье превратилось в инструмент сплочения и эмоциональной мобилизации «майдановцев».
Привлекательные образ «евромайдановца» был призван не только привести новых людей в ряды протестующих и разрушить негативные стереотипы, формируемые официальными и официозными медиа, но также создать в сознании целевой аудитории образ будущего. Благодаря усилиям политтехнологов Майдан превратился в глазах значительной части граждан в миниатюрную модель будущей Украины, воплощение пути развития, в пользу которого выступали протестующие. Именно поэтому организаторами митинга жестко пресекались даже малейшие случаи бытового хамства или снобизма: даже высокопоставленные представители властных структур, известные шоумены и предприниматели были вынуждены наравне с рядовыми участниками колоть дрова, топить печи и пр. Значение данного направления работы с целевой аудиторией сложно переоценить хотя бы в силу того, что власти Украины не смогли предложить гражданам сколь-либо привлекательного образа будущего: его фактически подменили перманентным воспроизводством реалий текущей действительности. В данном случае реалистичность предложенного протестующими образа будущего не имела значения. Важен был сам факт его наличия.