В частности, представители оппозиции успешно использовали агрессивное поведение президента на печально известном брифинге в Зоряном осенью 2009 г. (когда Виктор Федорович, отвечая на провокационные вопросы журналиста, заявил своему оппоненту: «Слушай, тебе еще много жить... Языком не болтай»). Также с успехом были использованы эпизоды, в ходе которых глава государства продемонстрировал значительные пробелы в познаниях в области классической литературы.
В отношении последнего необходимо отметить, что, вероятнее всего, речь идет не о последствиях некомпетентности работавших с представителями политического руководства имиджмейкеров и психологов, а игнорировании «государственными мужами» советов специалистов в области публичной политики.
Нельзя обойти вниманием и использование оппозицией для снижения уровня провластных настроений такого ресурса, как длительное время подпитывавшиеся действующей властью ожидания относительно подписания ассоциации с ЕС. Администрация В.Ф. Януковича активно использовала педалирование этой темы, чтобы привлечь на сторону действующей власти жителей западных областей Украины, либеральный и крайне правый электорат. Подписание договора об ассоциации с ЕС позиционировалось едва ли не как полноценная евроинтеграция, своеобразная панацея от всех социально- экономических «болезней» Украины. Тем самым Банковская лишь постоянно подогревала ожидания граждан, в результате чего отказ от евроассоциации привел к трансформации накопленных ожиданий в поток негатива в адрес власти. Оппозиции лишь оставалось систематически напоминать об этом целевой аудитории.
Таким образом, следует признать, что оппозиция сумела найти эффективные, ассиметричные меры борьбы против технологий поддержания провластных настроений, использованных администрацией В.Ф. Януковича. Помимо того, противниками действующей власти были успешно использованы все просчеты действующей власти, включая как негативный политический бэкграунд, так и ошибки, совершенные уже в ходе протестов 2013 - 2014 гг. Следует также признать, что успех оппозиции во многом был обусловлен пониманием и точным учетом особенностей психологии масс, специфики работы масс медиа, наличием креативного подхода к уже известным технологиям ненасильственных действий и активным освоением опыта протестных движений на постсоветском пространстве и в странах Ближнего Востока.
Подводя итоги главы, можно заключить, что в течение рассматриваемого
периода уровень провластных настроений на Украине упал до минимума, причиной
чего являлась, с одной стороны, недооценка политическим руководством
инструментов публичной политики и абсолютизация значения внутриэлитных
договоренностей (наряду с административным ресурсом), а с другой - умелое
комбинирование организаторами Евромайдана методов «цветной революции» с
традиционными приемами эмоционального заражения, убеждения и подражания. При
этом важно подчеркнуть, что даже в декабре 2013 г., несмотря на нарастающий
кризис, у администрации В.Ф. Януковича оставались хорошие шансы на подъем
провластных настроений, однако власти не сумели хотя бы грамотно заимствовать
методику своего противника, что в итоге привело к свержению существующего
строя.
. Стратегия и тактика работы с населением
Добившись свержения В.Ф. Януковича, лидеры и организаторы протеста оказались в достаточно сложной ситуации. С одной стороны, специфика положения проистекала из самой природы процесса формирования и поддержания провластных отношений. Как уже было отмечено выше, в условиях общества, затронутого «цветной революцией» или аналогичными процессами, классические механизмы формирования и поддержки провластных установок среди населения могут эффективно работать лишь при наличии нескольких условий.
Во-первых, правящая этноконфессиональная группа (точнее представляющая ее интересы часть истеблишмента) должна решиться рискнуть своим доминирующим положением в рамках существующей системы, в то время как структуры, представляющие ущемленные в своих правах группы населения, оборвут свои связи с внешними акторами. Однако подобное поведение априори подразумевает наличие у двух сторон достаточно высокой степени доверия друг к другу. В условиях текущей конъюнктуры возникновение подобной ситуации на Украине мало возможно, что свидетельствует в пользу наибольшей вероятности варианта развития событий, при котором провластные установки населения будут все больше размываться, а протестные настроения - увеличиваться.
Во-вторых, элиты должны отказаться от использования такого ресурса, как популизм, эксплуатация которого ведет к формированию у населения заведомо завышенных, невыполнимых ожиданий. Ожидать подобного крайне сложно. Практика показывает, что в краткосрочной перспективе обращение к соответствующему спектру политтехнологий сулит акторам существенные политические дивиденды. Наглядным примером в данном случае может служить Радикальная партия О.В. Ляшко. Набрав на выборах в Верховную Раду в 2012 г. чуть более 1 % голосов, данная структура после победы Евромайдана превратилась в одну из маргинальной силы в одну из наиболее влиятельных политических сил Украины: в 2014 г. ее представителям отдали свои голоса 7, 4% избирателей, в 2015 г. - 6, 7 %. Успех соратников Олега Валерьевича объясняется достаточно легко: «радикалы» с равной готовностью жестко критикуют как левые, так и правые или либеральные партии, аккумулируя голоса электората, недовольного партийной системой Украины в целом (в данном случае уместно провести аналогию между Радикальной партией и ЛДПР середины 1990-х гг., получившей поддержку большинства избирателей за счет параллельной критики как реформаторов, так и коммунистов). В подобных условиях отказ от популизма для «Блока Петра Порошенко» или «Народного фронта» означал бы предоставление соперникам важного конкурентного преимущества.
С другой стороны, специфика сложившейся ситуация обуславливалась конкретно-историческими условиями, в которых оказалась постмайдановская Украина. С самого начала правления П.А. Порошенко команда нового главы украинского государства столкнулась с рядом условий, резко ограничивающих доступный для Банковской набор инструментов завоевания, удержания и расширения поддержки со стороны широких масс. С одной стороны, администрация нового президента не могла обещать гражданам каких-либо социальных льгот и преференций - на фоне начала подписания соглашения об ассоциации с ЕС и озвученных МВФ условиях предоставления кредита Украине подобные заверения выглядели бы откровенным популизмом, подрывая доверие населения к власти. Более того, в ходе ожидаемого резкого падения уровня жизни основной части украинцев такого рода действия гарантировано спровоцировали бы еще больший рост недовольства со стороны граждан.
С другой стороны, к концу весны 2014 г. власти уже исчерпали значительную часть столь ценного ресурса, как протестный потенциал населения. Рядовые граждане ждали от государства воплощения в жизнь декларированных ранее намерений: люстрации судебной системы, привлечения к ответственности депутатов Верховной Рады, голосовавших 16 января 2015 г. за пакет т.н. «законов о диктатуре» и пр. Однако реализация подобных планов означала бы нарушение негласных «правил игры», присущих украинской элите. Исполнив желание избирателей, политическое руководство страны перечеркнуло бы ряд кулуарных договоренностей, провоцируя оппозицию пойти на ответные шаги - вброс компромата, саботаж работы Верховной Рады, открытая или негласная поддержка сепаратистов, вывод капиталов за рубеж и т.д.
Помимо того, важно помнить, что оказавшаяся у власти в результате победы Евромайдана часть украинского истеблишмента не менее коррумпирована, чем окружение В.Ф.Януковича. Эффективные антикоррупционные меры неизбежно ударили бы по самим власть предержащим, в то время как их имитация вызвала бы разочарование и раздражение населения. Вариант же люстрации в порядке принесения «сакральных жертв» был изначально маловероятен в силу того, что кандидаты на роль «мальчика для битья», занимающие достаточно высокое положение во властной иерархии, при первых признаках угрозы были вполне способны предоставить СМИ материалы, компрометирующие высшее политическое руководство. В условиях работающей «вертикали власти» и доминирования на политическом Олимпе одной партии подобное было бы невозможно, но фиксируемый ныне на Украине режим соревновательного авторитаризма не предусматривал ни того, ни другого.
Выходом из сложившейся ситуации для украинского руководства стал кризис на Донбассе. Вооруженный конфликт позволил, с одной стороны, возложить львиную долю ответственности за ухудшение положения рядовых граждан на Россию и аффилированные с нею (или считающиеся таковыми) группы влияния внутри Украины. С другой стороны, власти смогли убедить значительную часть населения временно пожертвовать личным благополучием, ссылаясь на условия военного времени, активно используя патриотическую риторику и в широких масштабах эксплуатируя националистический ресурс. В то же время появилась возможность купировать протест, обвиняя оппозиционеров в том, что они «действуют по указке Москвы» или «бьют в спину силам АТО».
Первоначально подобный подход был достаточно эффективен. Однако по мере того, как сообщения об успехах вооруженных сил Украины, начиная с августа 2014 г., сменялись известиями о поражениях, связанных не в последнюю очередь с грубыми ошибками командования, проблемами снабжения и обучения войск и коррупцией в военном ведомстве, рост провластных настроений все больше стабилизировался, а затем и вовсе продемонстрировал тенденцию к спаду. Приостановка активной фазы боевых действий позволила украинскому руководству несколько выправить ситуацию, однако дальнейшие перспективы данного метода формирования провластных настроений крайне невелики. Возобновление крупномасштабных боевых действий, вероятнее всего, не принесет значительных успехов украинской стороне, что приведет к падению рейтинга властей. Заморозка же конфликта спровоцирует ситуацию, при которой нагнетавшийся в обществе джингоистский накал обернется против самого политического руководства страны. Провозглашая войну до победного конца, политик не может завершить ее фактически на условиях status quo ante bellum.
Даже маловероятный вариант украинского «блицкрига» принесет официальному Киеву лишь краткосрочные выгоды: возвращение в состав Украины разоренной войной территории еще больше усугубит нарастающий в стране экономический кризис, а включение в число активных избирателей пострадавших в ходе боевых действий жители Донбасса приведет к увеличению масштабов протестного голосования. Отметим, что в силу данных соображений мирная интеграция самопровозглашенных республик в состав Украины после выполнения Киевом условий минских соглашений также неизбежно обернется падением провластных настроений. В случае подобного можно будет ожидать даже большего падения рейтинга политического руководства: влиятельные националистические круги вряд ли простят власти амнистию «сепаратистов».
В то же время необходимо отметить, что за рассматриваемый период украинские власти достаточно эффективно использовали метод отстройки от непопулярных действий конкретных своих представителей. В качестве конкретного примера в данном случае можно привести действия политического руководства после разгона «финансового майдана» в феврале 2015 г. Глава МВД А.Б. Аваков практически сразу же сделал заявление о том, что действия силовиков не были им санкционированы, лично принес пикетчикам извинения, провел в течение 48 часов расследование произошедшего и еще до завершения последнего уволил нескольких функционеров среднего звена.
Затрагивая вопрос об использовании различных дискурсивных практик при формировании провластных настроений новым руководством Украины, следует обратить внимание на то, что наращивание лояльности к правящему истеблишменту обеспечивалось за счет одновременного использования нескольких каналов.
Во-первых, провластные отношения генерировались посредством формирования позитивного имиджа президента и возглавляемой им партии. В данном случае необходимо в первую очередь указать на высокую периодичность использования слова «единство» и его синонимов в пропагандистских материалах («Краина у нас одна. Едина неделима.
…Гидность каждого украинца. Час единения… Не боротися меж собою, а перемогати»). Также властями подчеркивается чрезвычайный характер ситуации, отсутствие времени на выстраивание диалога различных политических сил («В час угроз - каждый день решающий»). Данный посыл усиливался посредством публичных выступлений главы государства в военной форме и периодической репрезентации соответствующего видеоряда в совокупности с фотоизображениями. Вокруг президента усиленно выстраивался образ вождя-харизматика. Его постоянно демонстрировали в окружении больших масс людей, находящимся в центре внимания. Даже в случае демонстрации агитационно-пропагандистских материалов «Блока Петра Порошенко» прочие лидеры партии демонстрировались короткие отрезки времени, основной акцент делался именно на фигуре Петра Алексеевича.
Равным образом представители действующей власти пытались добиться лояльности населения, подчеркивая, что являются приемниками Майдана. Последнее достигалось в том числе за счет включения в пропагандистские материалы соответствующего видеоряда и музыкальных подборок, а также использования в выступлениях обещаний исполнить «наказы Майдана» - «Здолати крысу»). Интересно отметить, что весьма на кадрах с изображением президента глава государства был запечатлен в момент рукопожатия с «представителями народа»: тем самым электорату демонстрировали близость к рядовому избирателю, отсутствие у П.А. Порошенко снобизма, что, по мысли политтехнологов Банковской, должно было привести к возникновению эффектов отождествления и сопричастности.
Ухудшение социально-экономической ситуации позиционировалось в качестве цены, которую украинцы «платят за свою свободу». При этом подчеркивалось, что исправить ситуацию, «поднять экономику, побороть коррупцию» необходимо обеспечить пропрезидентское большинство в Верховной Раде.
Во-вторых, лояльность к власти обеспечивалась за счет продвижения политического имиджа «Народного фронта» и его лидера А.П. Яценюка. В данном случае имела место как иная стратегия, так и тактика работы с электоратом. В пропагандистских материалах «Народного фронта» не было сделано акцента на фигуре главы партии, всем лидерам общественного мнения, присутствовавшим в рядах руководства объединения, был предоставлен равный объем присутствия в контенте, лозунги подчеркивали коллективный характер обращения к аудитории («Сильна комаенда для складних часив»). В материалах постоянно поднималась тема европейского выбора («Ми будем гидно жити в европейской Украине на Богом данной нам земли», «Право кожного украинца на нормальное европейское житя»). Обращает на себя внимание то, что в роликах «Народного фронта» использовался преимущественно русский язык, в отличие от контента «Блока Петра Порошенко», составленного исключительно на украинском.
Перечисленные факты позволяют предположить, что представляющие власть партии, вероятнее всего, были ориентированы на разные целевые аудитории: политтехнологи, обслуживавшие «Блок Петра Порошенко», были ориентированы на завоевание симпатий широких слоев населения, в то время как специалисты, работавшие на «Народный фронт», были нацелены на получение поддержки умеренного и либерального электораты, жителей крупных городов Центра и Юга Украины. Подобное разделение объектов воздействия в итоге гарантировало существенное расширение масштабов воздействия технологий, однако при данном подходе представители политического руководства могли рассчитывать на укрепление своих позиций во всех нишах общества лишь при условии сохранения единства сложившегося по итогам победы Евромайдана альянса (вступившего в стадию распада после отставки А.П. Яценюка с поста главы правительства 14 апреля 2016 г.).
На практике использование перечисленных методов генерации и поддержки провластных настроений привело к следующим результатам. Несмотря на сложности первого года пребывания новой правящей фракции истеблишмента у власти, рейтинг доверия к властным институтам удалось сохранить на приемлемом уровне. Наибольших успехов удалось добиться в плане поддержания доверия к главе государства: индекс доверия к президенту достиг позиции 5 пунктов. Антирейтинг Верховной Рады по сравнению с декабрем 2013 г. сократился в 2 раза (с - 54 до - 27 пунктов). Уровень доверия к Кабинету также увеличился (с - 36, 5 до - 18 пунктов). При этом степень доверия к судебной системе не только не выросла, но даже увеличилась с - 52 до - 72 (см. Приложения № 10 - 13).
Данные контент-анализа Интернет-ресурсов за период с января по декабрь 2014 г. показали сходные результаты: удельная доля положительных упоминаний о президенте составила 12%, нейтральных - 49%, отрицательных - 39%. Количество позитивных отзывов о Верховной Раде составило 5% от общего числа упоминаний законодательного органа, нейтральных - 62%, отрицательных - 33%. Для Кабинета министров аналогичные показатели составили 7%, 42% и 51%, для судебной системы - 2%, 14% и 84% (см. Приложение № 14). Таким образом, общий высокий уровень репрезентации в отношении властных институтов сохранился, однако по сравнению с аналогичными показателями за период последних месяцев пребывания у кормила государства В.Ф. Януковича можно констатировать относительный рост провластных настроений населения.