Таким образом, законодатель решил отказаться от разделения функций, а также степени участия субъектов массовых беспорядков. Согласно нашей точке зрения, такая трактовка диспозиции не позволяет полноценно объективно оценить виновность всех участников массовых беспорядков. Кроме того, не дается определения массовых беспорядков. Данные основания могут помешать верной квалификации преступлений и разграничить массовые беспорядки от, скажем, группового хулиганства. Именно этим характерен данный, третий этап развития ответственности за массовые беспорядки - при квалификации особо не определялось понятие массовых беспорядков, само же преступление не устанавливало разграничения ролей.
После того как 24 мая 1996 года был принят и с 1 января 1997 года вступил в законную силу Уголовный кодекс современной редакции начинается четвертый этап. Так, с данного момента массовые беспорядки включены в главу 24 "Преступления против общественной безопасности". Ст. 212 подразумевает разграничение ответственности по степени вины и участия на организатора, участника, подстрекателя.
Как итог, можно резюмировать, что безопасность государственной власти, государственной, а также частной собственности представляла собой объект защиты от массовых беспорядков в любое время, а также при любой власти.
Тем не менее в период постепенного усиления государственной власти, при изменении режимов правления, а также государственного устройства, увеличении территории, численности населения по-разному законодателем определялось понятие массовых беспорядков.
В разные периоды российского исторического развития в законодательных актах, регламентирующих ответственность за массовые беспорядки, различным образом акцентировалось внимание на участников массовых беспорядков. Так, были времена, когда роль субъекта в преступлении для квалификации преступления решающей не являлась. Однако наступали и времена, когда вопрос насчет степени виновности и участия поднимался вновь.
Глава 2. Квалификация массовых беспорядков по элементам состава преступления
2.1 Объект массовых беспорядков
В теории уголовного права, преобладающей является, концепция понимания объекта состава преступления как общественных отношений, охраняемых уголовным законом от преступных посягательств.
Ю.Е. Пудовочкин вполне справедливо указывает, что "объект преступления занимает особое место в структуре состава преступления. Во многом он выполняет системообразующую функцию, т.к. именно от характеристики объекта зависит то, каким образом он может быть нарушен... какие последствия могут наступить".1920
В контексте изучения вопросов уголовно-правового противодействия нарушениям в сфере организации, а также проведения публичных массовых мероприятий проблема дефиниции непосредственного объекта состава массовых беспорядков весьма актуальна, потому что позволяет установить, какая именно часть названных общественных отношений поставлена под охрану уголовно-правовым запретом, регламентированным ст. 212 Уголовного Кодекса. Разумеется, верное понимание объекта - это предпосылка также и для понимания социально-юридической сущности этого преступления.
Рассмотрение юридической литературы демонстрирует, что в большей части случаев определение непосредственного объекта состава массовых беспорядков представлено чересчур лаконично. В частности, Б.В. Яцеленко говорит, что данным объектом выступает общественная безопасность. При всем том несомненно, что общественная безопасность бесспорно страдает вследствие совершения преступления, которое предусматривает ст. 212 Уголовного Кодекса, тем не менее данный объект характерен значительному числу тех общественно опасных деяний, что закреплены в главе 24 Уголовного Кодекса "Преступления против общественной безопасности".21
Наряду с тем, П.В. Агапов даёт более развернутую трактовку непосредственного объекта рассматриваемого нами преступления: "непосредственным объектом... является состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от разнообразных угроз общеопасного характера" .
В то же время следует внимание обратить на то, что автор только заменил такой термин как "общественная безопасность" его нормативным определением. Таким образом формулировка непосредственного объекта состава массовых беспорядков не получила вид более конкретизированного, который позволял бы рассматриваемое отличить преступление от прочих предусмотренных в главе 24 деяний.
Е.Н. Федик соглашается в целом с позицией предшествующих авторов, а также добавляет, что дополнительным объектом данного преступления выступают "отношения по обеспечению телесной неприкосновенности человека, его здоровья, собственности, общественного порядка, нормальной деятельности предприятий, учреждений, органов власти и управления".23
С нашей точки зрения, подобное дополнение совершенно логично, так как оно принимает в расчет способы совершения изучаемого преступления - погромы, поджоги, насилие, уничтожение имущества, использование огнестрельного оружия, взрывных устройств или взрывчатых веществ, наряду с тем оказание вооруженного сопротивления представителю власти. Кроме того, столь ценное дополнение в полной мере не исключает неконкретизированности формулировки основного непосредственного объекта состава массовых беспорядков.
Далее, М.П. Карпушин указывает, что "массовые беспорядки посягают на такие важные объекты, как основные интересы СССР в области государственного управления, охраны общественной безопасности и общественного порядка", а "поскольку совершение массовых беспорядков выражается в уничтожении и повреждении имущества и посягательстве на личности, их объектами могут быть также государственная и общественная либо личная собственность, личность представителей власти и отдельных граждан".
Конечно же, подобное видение содержания рассматриваемого объекта опирается на советское законодательство. Кроме того, в условиях современности указание на нарушение основных интересов страны в области гос. управления свою актуальность утратило по причине пересмотра видовой принадлежности изучаемого состава преступления.24
Согласно точке зрения П.В. Помазкова, непосредственным объектом состава массовых беспорядков "является общественный порядок как специфический компонент общественной безопасности". В данном определении одобрения заслуживает стремление автора к сужению границ широко распространенного понимания непосредственного объекта состава массовых беспорядков до пределов компонента общественной безопасности в виде общественного порядка.25
Следует также указать, что очень сложная законодательная конструкция составов преступлений, которые предусматривает ст. 212 Уголовного Кодекса, обусловила закономерную необходимость решения вопроса насчет наличия дополнительных объектов этого преступления. В частности, А.З. Ильясов считает, что "данное преступление является многообъектным, и родовым объектом массовых беспорядков являются основы общественного порядка и безопасности, и деятельность государственных органов по их обеспечению.
Непосредственными объектами при массовых беспорядках могут быть здоровье, честь и достоинство граждан и представителей власти, нормальная деятельность государственных органов, право собственности различных субъектов, личные права и свободы граждан (право свободного передвижения и другие)".26
В то же время способы совершения массовых беспорядков, проявляющиеся в отдельных самостоятельных преступлениях, не охватываются исследуемой уголовно-правовой нормой и подлежат соответствующей юридической оценке по нормам об ответственности за конкретные преступления (против собственности, здоровья, порядка управления, других).
Таким образом, весьма сомнительным смотрятся рассуждения насчет признания дополнительным непосредственным объектом рассматриваемого нами преступления здоровья, чести и достоинства граждан, и представителей власти, нормальной деятельности государственных органов, права собственности различных субъектов.
Наряду с тем, Э.А. Арипов полагает, что "непосредственным объектом такого преступления, как массовые беспорядки, является общественная безопасность, а также жизнь и здоровье людей, государственная, общественная и личная собственность. Основным из них будет общественная безопасность и дополнительным - личность и собственность".
Видится, приведенное определение данного объекта имеет с предшествующими отличия скорее текстуальные, чем содержательные.
Согласно нашей точке зрения, при определении непосредственного объекта состава исследуемого преступления необходимо принимать во внимание, что нарушение общественной безопасности состоит в неразрывной взаимосвязи со способами совершения данного преступления.
Свыше этого, соответствующие способы совершения преступления являются определяющими для криминализации организации, участия и призывов к массовым беспорядкам. В данной связи полагаю, что состав массовых беспорядков многообъектным все же не является.
Имеются основания говорить о том, что при совершении изучаемого нами преступления нарушаются общественные отношения, которые складываются в связи с охраной общественного порядка в процессе организации и проведения публичных массовых мероприятий, имеющих характер как санкционированный, так и несанкционированный.
2.2 Объективная сторона массовых беспорядков
Объективная сторона преступления выражается в организации массовых беспорядков. Организация массовых беспорядков может состоять в подготовительной деятельности к таковым и/или в непосредственном ими руководстве.
Подготовительная деятельность охватывает действия, которые направлены на инициирование массовых беспорядков (это сбор толпы, также выбор времени и места совершения беспорядков, разработка планов, отбор лиц, которые ответственны за отдельные акции, и прочее).
Непосредственное руководство означает отдавать конкретные распоряжения участникам беспорядков, распределять людей по группам, ставя им конкретные задачи, направлять в определенное место движения толпы и прочее.
Обобщая, массовые беспорядки представляют собой нарушение установленного порядка в публичных местах, которое совершается толпой, множеством людей. Понятие толпы очень условно. Обычно, с некими количественными характеристиками таковое связывать не принято. Как признаки топы можно выделить: 1) стихийность характера сбора людей; 2) относительную связанность некоей идеей; 3) трудноуправляемость значительного массива людей.
Также массовые беспорядки могут сопровождаться действиями, таким, как:
1) физическим, психическим насилием, которое охватывает причинение побоев, легкого, средней тяжести или же тяжкого вреда здоровью;
2) погромами;
3) поджогами;
4) уничтожением имущества;
5) использованием огнестрельного оружия, взрывных устройств или взрывчатых веществ;
6) оказанием представителю власти вооруженного сопротивления.
В ч. 2 определена ответственность за участие в массовых беспорядках, понимать под которым надлежит непосредственное совершение участниками толпы действий, которыми массовые беспорядки сопровождаются. В ч. 3 предусмотрена ответственность за призывы к массовым беспорядкам или же к участию в них, наряду с тем призывы к насилию над гражданами.
Вопросы, которые связаны с соотношением положений о групповых преступлениях, со временем приобретают характер все более актуальный и дискуссионный. Отдельные ученые придерживаются позиции, что соучастие - это дискретный институт, который складывается из взаимно корреспондирующих групп относительно обособленных нормативных предписаний. В пользу этой точки зрения говорит смысловое соподчинение соответствующих норм Особенной части Уголовного Кодекса, а также норм насчет соучастия, которые приведены в Общей части данного Кодекса. При всём том изложенная позиция выше далеко не является бесспорной.
Далее будет проведен анализ соотношения положений ст. 212 и ст. 35 Уголовного Кодекса. Последняя предусматривает исчерпывающий перечень форм соучастия.
Так, диспозиция ст. 212 Кодекса закрепляет ответственность за "организацию массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением оружия, взрывных устройств, взрывчатых, отравляющих либо иных веществ и предметов, представляющих опасность для окружающих, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти, а равно подготовка лиц для организации таких массовых беспорядков или участия в них". Части вторая, а также третья изучаемой статьи предусматривают ответственность за участие и призывы к массовым беспорядкам соответственно. Наряду с тем, частью четвертой назначается наказуемость прохождения обучения лицом в целях осуществления преступлений, изложенных в частях первой, а также второй данной статьи.
Рассмотрим сущность организационной деятельности при совершении массовых беспорядков на примере уголовного дела по обвинению Лебедева и прочих. "В третьей декаде апреля 2012 г. Лебедев, действуя согласованно с другими соучастниками и неустановленными лицами, организуя подготовку к массовым беспорядкам на территории Российской Федерации, организовал для граждан Российской Федерации выезд, размещение и проведение семинара на неустановленной базе отдыха на территории Литовской Республики по обучению тактике поведения в ходе массовых беспорядков. При этом Лебедев, его соучастники и иные неустановленные лица намеревались привлечь данных граждан для участия в запланированных массовых беспорядках.