Участники массовых беспорядков, которые были вовлечены в совершение преступления по невежеству и малосознательности, в совершении каких-либо тяжких, предусмотренных в ст. 75 УК РСФСР 1922 г., деяний не уличенные, могли быть приговорены к условному наказанию сообразно постановлению суда.
Дополнительно, в силу ст. 84, каралось изготовление, хранение с целью распространения, помимо того распространение литературных произведений, призывающих к учинению преступных деяний, предусмотренных ст. ст. 75 - 81д Уголовного Кодекса РСФСР 1922 года (ст. ст. 59.2 - 59.5 Уголовного Кодекса РСФСР 1926 года).
В Положении о преступлениях государственных (контрреволюционных и особо опасных для СССР преступлениях против порядка управления (Постановление ЦИК СССР от 25 февраля 1927 г.)) массовые беспорядки были признаны особо опасным для Союза ССР преступлением против порядка управления, у которого отсутствуют контрреволюционные цели. "Положение не предусматривало в качестве самостоятельного состава преступления агитацию и пропаганду, содержащие призыв к совершению массовых беспорядков" .
Прежде в ст. 83 Уголовного Кодекса РСФСР 1922 года и ст. 59.6 Уголовного Кодекса РСФСР 1926 года предусматривалась уголовная ответственность за совершение пропаганды и агитации всякого рода, содержавшей призыв к совершению преступлений, предусмотренных ст. ст. 75 - 81д (ст. ст. 59.2 - 59.5). Так, П.В. Агапов указывает, что норма насчет массовых беспорядков использовалась достаточно широко, что санкционировалось судебными органами высочайшего уровня. В частности, Пленум Верховного Суда СССР рекомендовал квалифицировать самосуды (самочинные действия, которые направлены против мнимых или действительных преступников и осуществленные лицами, которые не уполномочены непосредственно применять определенные меры воздействия), учиненные массой лиц, как массовые беспорядки по ст. 59.2 Уголовного Кодекса РСФСР и соответствующим Уголовного Кодекса других союзных республик .12
Специфика применения данного состава преступления в рассматриваемый период заключалась в том, что с целью усиления репрессии применялась аналогия закона при совершении особо опасными хулиганами одиночных нападений, которые связаны были с убийством или же вооруженным сопротивлением органам власти (ранения, насилия и прочее). Как видится, объясняется это целесообразностью уголовной политики данного периода. Следует в целом отметить процесс непрерывного поиска нового содержания рассматриваемой уголовно-правовой нормы, которой необходимо соответствовать требованиям актуального времени.
В соответствии с Законом от 25 декабря 1958 г. "Об уголовной ответственности за государственные преступления", массовые беспорядки расценивались иным государственным преступлением, при этом диспозиция статьи была значительно изменена: каралась организация массовых беспорядков, которые сопровождались погромами, поджогами разрушениями, и другими похожими действиями, как и непосредственное совершение участниками таковых преступлений, указанных выше, или же оказание ими вооруженного сопротивления власти, кроме того, исключена была уголовная ответственность лиц, не являвшихся организаторами и не участвовавших в совершении поджогов, разрушений, погромов и прочих подобных действий, наряду с тем за изготовление, хранение с целью распространения, как и распространение литературных произведений, которые призывают к учинению массовых беспорядков.
В последующем данная редакция была закреплена также в ст. 79 Уголовного Кодекса РСФСР 1960 года. Сообразно ст. 7.1, массовые беспорядки считались тяжким преступлением, представлявшим повышенную общественную опасность. И.И. Солодкин и В.С. Прохоров писали так: "История развития уголовного законодательства об ответственности за массовые беспорядки и практика его применения свидетельствуют о том, что тенденция к сужению круга охватываемых понятием массовых беспорядков действий является закономерным результатом ликвидации их социально- политической базы, укрепления правопорядка, роста политического и культурного уровня народа". Как видится, это в том числе объясняется отказом от широкого толкования содержания массовых беспорядков, получивших на сегодняшний день определение более точное вследствие последовательной законодательной работы.
В нынешнем мире невозможно заниматься изучением проблем преступности (включая, разумеется, и массовые беспорядки, рассматриваемые нами) без исследования исторических этапов развития законодательства. Еще М.Г. Ярошевский, психолог, писал так: "Без обращения к историческим корням научного познания не может быть адекватно осмыслена система идей и категорий, образующих его современный уровень. История не только предостерегает от повторения прошлых ошибок и повторного открытия одного и того же. Она показывает также направление движения, откуда и куда мы идем".
Отталкиваясь от сказанного выше, попытаемся же рассмотреть развитие отечественного законодательства, относящегося к организации массовых беспорядков, которые сопровождаются поджогами, погромами, насилием, уничтожением имущества, использованием огнестрельного оружия, взрывных устройств или взрывчатых веществ, наряду с тем оказанием представителю власти вооруженного сопротивления. Все законодательство можно разделить приблизительно на четыре следующих этапа.
Итак, первым этапом, а также наиболее крупным памятником российского права является Русская Правда; данный документ, согласно точке зрения ученых, был создан в конце XI века и является обобщенным вариантом отдельных принимаемых князьями законов. В нем ответственности за совершение массовых беспорядков значительным количеством людей не предусматривалось. Единственная ответственность, наряду с тем, установлена была в Пространной грамоте, за поджог двора или гумна.
Анализируя законодательные акты указанного периода, внимание необходимо уделить также Новгородской судной грамоте (относится к XV веку). В ст. 6 данного документа говорилось следующее: "А истцу на истца наводки не наводить, ни на посадника... ни на иных судей. А кто наведет наводку на посадника или на тысяцкого... или на иных судей, оно взять... на виноватом на боярине 50 рублев...". Отталкиваясь от сказанного выше, можно прийти к заключению, что данная статья запрещала подстрекательство толпы к нападению на суд, а также на другую сторону.14
Эти документы представляли собой прообразы законодательных актов единого Московского княжества. Так, проанализировав Судебник Ивана III 1497 года, а также Судебник 1550 года, можно прийти к заключению, что законодатель уделял все же внимание общественной безопасности, а также охране общественного правопорядка. Точнее же, в ст. 9 говорится следующее: "А государеву убойце и крамольнику, церковному татю и головному, и подымщику и зажигалнику, ведомому лихому человеку живота не дати, казнити его смертною казнью". Под подымщиком понимался в те времена человек, подымавший, будораживший народ, подстрекавший к совершению неких противоправных действий. Резюмируя данный этап, можно сказать с уверенностью, что преступник привлекался к ответственности не за организацию массовых беспорядков, но за совершение конкретных преступлений (самого же понятия массовых беспорядков пока что просто не существовало).15
Далее следует этап, представленный Воинским артикулом Петра I 1715 года, в нем было впервые уделено особое внимание такому преступлению, как "возмущения и бунт", совершенному значительным количеством людей; это преступление причислялось к государственным, а также жестоко наказывалось: "В возмущении надлежит виновных на месте и в деле наказать и умертвить. А особливо ежели опасность в медлении есть, дабы через то другим страх подать и оных от таких непристойностей удержать (пока не расширится) и более не умножилось". Тем самым, уже в то время законодатель уделял особое внимание массовости и стихийности этого преступления, он остерегался его, стараясь пресекать на корню. С этой целью к виновным применялись весьма суровые репрессии.16
К более поздним источникам, которые регламентировали вопросы общественно опасных деяний толпы, причислить можно Устав благочиния, называемый также Полицейским, от 8.04.1782. В частности, в ст. 272 упомянутого Устава говорилось следующее: "Кто учинит сходбище подозрительное, либо скоп, либо взлом оград, либо насильственное завладение недвижимого имения, того имать под стражу и отослать к суду". Обратимся для лучшего понимания этой нормы к толковому словарю, где говорится, что под скопищем понимать нужно "сборище", "толпу", "все вместе". По этому нормативному акту могли уже, выходит, привлечь к ответственности всякую группу людей, показавшуюся подозрительной. И лишь гораздо позднее, в редакционных комиссиях к проекту Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года, раскрыто понятие скопища: "Соединение ряда общих действий или ради общей цели более или менее значительного числа лиц". Согласно точке зрения законодателей указанного времени, скопище обладало рядом характерных признаков.
В Своде законов уголовных 1832 года впервые раскрыто понятие бунта как "восстание многих против верховной власти"... "результатом которых явились потрясение основных учреждений государства". После, с 1845 года введено понятие умысла, понималось под которым желание изменить престолонаследие или низвергнуть правительство. На основании данных сведений выходит, что уголовному преследованию, подпадая под понятие бунта, подлежали лишь те общественно опасные деяния, что имели это умысел. Иной же умысел причислялся к преступлениям против порядка управления. Рассмотрев Уложения 1845, 1857, 1885 годов, можно прийти к заключению, что преступления, осуществленные группой лиц (в толпе), относиться будут к преступлениям против порядка управления, а также выступать одним из способов сопротивления властям. При всем том, сколь сурово бы данные преступления ни карались, законодатель все же предусматривает в том числе и порядок наряду с условиями освобождения от уголовной ответственности. В частности, в ст. 290 Уложения о наказаниях 1845 года было сказано, что если лицо, участвовавшее в беспорядках, вняло просьбам властей, а также отказалось от преступных намерений, тогда таковое от ответственности освобождается.17
Последующее развитие законодательства, направленного на охрану общественного спокойствия, а также порядка управления, приобрело в Уголовном уложении от 22.03.1903. Указанный документ ввел также понятие "смута" как категории преступлений. К ней относилось участие в скопищах, которое приводило к причинению общественной безопасности и государственным интересам вреда.
Сообразно Уложению о наказаниях от 1903 года массовые беспорядки принадлежали к категории преступлений против порядка управления, тем не менее само Уложение трансформировало классификацию преступлений против порядка управления. Так, к ней причислялись: смута (массовые беспорядки), противодействие правосудию, неповиновение администрации. На этом завершается второй из этапов развития законодательства, в рамках которого законодателем были уже предприняты попытки дать массовым беспорядкам определение, обусловить роли, а также степень вины участников этого преступления.
Далее, третий этап берет начало после Октябрьской революции 1917 года. Как раз таки в данный временной период законодателем массовые беспорядки отнесены были к категории контрреволюционных преступлений. В это время не было важно, какую конкретно преступник выполнял роль и какова была степень вины такового. Наказывались же данные деяния чрезвычайно жестоко. Главный причиной возникновения в это время массовых беспорядков выступало недовольство новоиспеченной властью.
После принятия в 1922 году первого Уголовного кодекса РСФСР впервые в ст. 75, 77 был сформулирован состав преступления "массовые беспорядки". В этом Кодексе ответственность была различной в зависимости от степени участия субъектов в массовых беспорядках, степени их вины и роли, выполнявшейся ими. После принятия Уголовного Кодекса РСФСР в 1926 года из него убрана была глава "Государственные преступления" тем самым, в сущности, входящие в данную главу преступления разбиты были на две следующие главы: на "Контрреволюционные преступления" а также "Преступления против порядка управления". Рассматриваемые нами массовые беспорядки помещены были в главу "Преступления против порядка управления", кроме того определенное смягчение санкций имело место. В этом нормативном акте осуществлялось четкое разграничение на руководителя, организатора, участника а также лиц, не производивших предусмотренных преступлением действий (пособники и подстрекатели).
В Уголовном Кодексе РСФСР 1926 года массовые беспорядки разбивались на два вида. Так, первый подразумевал поджоги, убийства, погромы. Второй же таких действий не предусматривал, однако включал явное неповиновение закону.
В 1960 году с принятием очередной редакции Уголовного Кодекса РСФСР происходит обобщение наряду с сужением понятия массовых беспорядков. Ст. 79 указывает: "Организация массовых беспорядков, сопровождающихся погромами, разрушениями, поджогами и другими подобными действиями, а равно непосредственное совершение их участниками указанных выше преступлений или оказание ими вооруженного сопротивления власти".