Примечательно, что по данной теме, касающейся антисемитизма и исламофобии, неоднократно печатались материалы о питании в школьных столовых. По инициативе партии Николя Саркози, школьные столовые по всей стране должны отказаться от свинины в своем меню. Изначально это инициатива проводилась в контексте распространения здорового питания среди подрастающего поколения, отмечалось, что свинина способствует распространению ожирения. Однако в течение довольно короткого времени, проблема школьного питания закономерно приобрела религиозный окрас. Учителя и повара школ начали высказываться о том, что исключение из меню столовых одного из продуктов приведет к ряду вопросов: почему кто-то может есть свинину, а кто-то нет? Кроме того, отмечалось также, что в столовых не должно происходит разделения по религиозному признаку, а если оно произойдет, то это придет к образованию религиозных гетто: «Я хочу избежать такой системы, при которой дети сгруппированы за столом по религиозному признаку» . Также говорилось и о травматизации детской психики: «Ребенок будет очень травмирован, если свиная отбивная будет ему подана, и он будет вынужден ее съесть, несмотря на свои религиозные убеждения».
· Рабочий кодекс, безработица, бедность.
Суть реформы Рабочего кодекса заключается в утверждении облегченной процедуры увольнения и найма, а также возможности законным путем выйти за рамки официальной 35-часовой рабочей недели, снизить оплату сверхурочных часов. Кроме того, ограничиваются права профсоюзов и трудовых советов, а также создается возможность подписания индивидуальных соглашений.
Тема о полном изменении Рабочего кодекса Франции усиленно начала развиваться в середине-конце апреля 2015г., хотя о реформах в этой сфере журналисты писали и ранее. Конфликт вокруг изменений в кодексе не угас до конца исследуемого периода и даже вышел за его рамки. За это время журналисты исследуемых изданий осветили ряд забастовок, произошедших по всей стране. Стоит отметить, что французское общество в целом настроено против принятия этой реформы, лишь 30% соглашаются с новыми условиями, которые предлагает кодекс. Журналисты каждого из исследуемых изданий старались предоставлять объективную информацию с опорой на статистику и мнения экспертов в области экономики. Нам показалось наиболее любопытным, что журналисты рассмотрели на конкретных примерах как изменится пенсия того или иного человека. Из расчетов журналистов видно, что с принятием реформы пенсия останется на том же уровне, хотя согласно законопроекту обещается ее увеличение на 10% (в случае если человек продолжит работать после выхода на пенсию). Здесь делается поправка на то, что данный бонус будет действовать лишь в течение одного года, и таким образом человек даже потеряет от 129€ до 769€ для работника с контрактом, и от 39 € до 235 € для работника без контракта.
Также журналисты пытались всесторонне развить тему альтернативных мер по изменению рабочего кодекса, а также рассматривали возможные плюсы и минусы предстоящей реформы. Отзывались как о нынешнем Рабочем кодексе: «действующий рабочий кодекс неэффективен, чтобы защитить служащих», «нужно сжечь рабочий кодекс», «рабочий кодекс - не священная корова», «нужны революционные изменения», и в то же время говорилось о том, что следует сделать: «Такая революция требует гарантий. Нельзя просто так взять и кинуть ребенка в воду, чтобы он научился плавать. Государство должно оставаться с законом, гарантом общественного порядка, который обеспечивает минимальный уровень защиты для сотрудников. При этом профсоюзы могут подключиться к реабилитации легитимности переговоров о новом Рабочем кодексе». Среди сторонников альтернативных мер высказывалось мнение о том, что «закон Макрона - это регрессия»: «Закон не дает никаких гарантий в отношении создания новых рабочих мест. Заставить людей поверить в то, что работа в воскресенье спровоцирует рост вакансий - иллюзорна. <…> Правительство показывает, что оно не справляется», «Сейчас разделение труда тупо и бинарно: или мы не работаем вообще, или мы работаем 38,5 часов в неделю. Единственный, кто от этого в выигрыше - акционеры», отмечается, также, что в случае обратной меры, то есть уменьшения рабочего времени, работодатели «будут вынуждены нанимать» и «это сработает».
Ситуация усугублялась тем, что журналисты неоднократно ссылались на растущий уровень безработицы по всей стране и неоднократно подчеркивали, что с принятием нового законодательства ситуация в стране не улучшится: «В конце октября число лиц, ищущих работу без какой-либо деятельности достигла почти 3.590.000 во Франции, то есть увеличилось на 42.000 в месяц, согласно опубликованной статистике, в центре занятости и Министерство труда. Это третий худший показатель с начала пятилетнего срока Франсуа Олланда».
Более того, отмечалось ухудшение в ведении социальной политики, если говорить точнее, то неоднократно в своих публикациях журналисты говорили, что «Франсуа Олланд не сдержал своих обещаний» и что «количество выделенных средств на социальное жилье не соотносится с реализацией». Дополнительно отмечался «недостаток политической воли, который ведет к проигрышу в борьбе против бедности» и, что меры, предпринимаемые с кризиса в 2011 году, недостаточны для устранения этой проблемы в настоящий момент.
Усугублялся окрас журналистских материалов еще и тем, что в июле 2015 г. усилился кризис Еврозоны, из-за событий в Греции. Тогда же ряд политиков, журналистов и экспертов заговорили о возможном улучшении сферы экономики, если Франция выйдет из Европейского союза, или, по крайней мере, откажется от единой валюты, которую в народе называют «Евро-Меркель».
В целом тональность текстов о реформе рабочего кодекса, безработице и бедности с каждым месяцем накалялась все больше. Негативное отношение французов к предпринимаемым мерам в данном секторе провоцировало эскалацию негативных публикаций во всех исследуемых изданий, и если в “Le Figaro” старались придерживаться менее едкой редакционной политики, то в “Le Monde” ирония была более явной, а в “Marianne” материалы были самыми саркастичными.
· Выборы и конфликт власти.
Материалов, касающиеся выборов в департаментах (март) и регионах (декабрь), а также предстоящих президентских выборов в 2017 году насчитывается гораздо больше, чем публикаций на другие темы. В особенности всплеск журналистской активности наблюдался непосредственно до и после выборов. Стоит отметить, что, несмотря на множество мероприятий, которые проводили сами партии, а также медийность каждого лидера политических партий, каждое из проанализированных нами периодических изданий отмечает «усталость» французов от «главенствующей тройки Олланд-Саркози-Ле Пен». Кроме того, журналисты подмечают появление «множества анекдотов и невысказанных сожалений в особенности о Франсуа Олланде, но также и о Николя Саркози, правой семейке Лё Пен, и даже о партии Зеленых». Опираясь на опросы своих читателей журналисты “Marianne” заявляют, что французы хотят покончить с «бандой трех»: «партии прошлого больше не освещает будущее, мы ходим во тьме…». Отношение к «тройке» после оглашения результатов выборов также не улучшалось. Журналисты отметили, что для осознания реальных результатов выборов нужно разделить все оглашенные цифры на два, что наглядно было показано в опубликованной диаграмме, в подписи к которой было написано, что это «Настоящее притворство!».
Что касается действующего президента Франсуа Олланда, то отношение к нему как со стороны читателей исследуемых изданий, так и со стороны редакций изучаемых нами СМИ, можно характеризовать как крайне негативное. Неоднократно проводились актуальные сводки рейтинга популярности Франсуа Олланда, которые с каждым его годом у власти становятся ниже. Наиболее низкие показатели рейтинга доверия президенту наблюдались в мае и октябре 2015 г., когда они составили лишь 16%, по этому поводу “Marianne” написал: «пораженный рекордной цифрой непопулярности, президент цепляется за то, что остается - институциональный щит».
Журналисты не раз иронизировали по поводу того, что президент не сдержал своих предвыборных обещаний, как по изменению экономической ситуации в стране, так и по уменьшению уровня безработицы (президенту предъявляли претензии по поводу того, что ежегодно создается значительно меньше рабочих мест по сравнению с тем, что он обещал), а также по жилищно-социальной политике. В связи с последним действующего президента даже сравнивали с его предшественником и отмечали, что «он ведет такую же социальную политику, как и Николя Саркози», а также что «старая манера ведения политики мертва».
В особенности, негативные материалы о Франсуа Олланде печатались в декабре 2014, январе, мае, ноябре и декабре 2015г. Помимо низких показателей уровня доверия президенту, декабрь 2014 г. и декабрь 2015 г. - ознаменованы иронией по поводу окончания календарного года, при том, что обещания «так и не были выполнены». В январе и ноябре 2015 г. негативные нападки в журналистских материалах были спровоцированы террористическими актами, которые произошли в Париже. В мае 2015 г. негативный окрас журналистские материалы приобрели по случаю трехлетия Франсуа Олланда у власти. По этому поводу в “Le Figaro” даже был опубликован комикс «3 года Олланда в Елисейском дворце». Отмечалось чувство «беззащитности», «отсутствие единства нации», а также то, что президент «прозевал годы у власти»: «Я не виню Франсуа Олланда, что он провалил политику. Я виню его за то, что он был избран на дело, которое он даже не попытался поставить во главу угла». Положительной оценкой отличалось лишь одно интервью, которое было напечатано во всех анализируемых изданиях, в котором говорилось о том, что «Олланд сделал больше, чем кажется» и что «у нас [французов] есть два года на то, чтобы осознать величие президента».
· Реформа образования.
Реформа образования вызвала широкую реакцию, как со стороны читателей, так и со стороны журналистов. Согласно новому законопроекту должны были внестись изменения в учебный план, в результате чего произошло бы сокращение рабочих часов по основным предметам и увеличение часов по междисциплинарной работе учителей, что естественно сказывается на изменении их заработной платы, кроме того предусмотрена дополнительная работа учителей с отстающими учениками. Увеличение междисциплинарной работы назвали «уменьшением педагогической свободы». В целом законопроект предполагает, что все ученики будут получать одинаковый уровень знаний. По этому вопросу тут же возникла дискуссия: нужно ли уравнивать более и менее способных детей: «Я надеюсь, что ряд коллег будет сопротивляться демагогии. Но вы можете себе представить, что сопротивление не будет одинаковым в колледже в центре города, где родители по-прежнему внимательно относятся к содержанию преподаваемых предметов, которые изучают ученики, и в колледже, как у меня, где несколько моих коллег уже поговариваю: «в любом случае они [неспособные ученики] не понимают».
Усугубляя конфликтность вопроса миграции, в этой теме обсуждался вопрос преподаваемых в школах иностранных языков. Здесь стоит отметить, что во французских школах дети учат немецкий, латинский и греческий. Уменьшение часов и сокращение программы преподавания языков вызвало широкий резонанс со стороны родителей, среди которых есть мигранты из Германии и Греции. Немецкий для многих учеников, в том числе, является шансом найти в будущем работу в Германии, поэтому французы и отреагировали столь бурно на уменьшение часов для изучения иностранных языков. Забастовочный тон отразился и в прессе: «Битва, которая начинается здесь, в интересах ребенка является борьбой, которая касается всех нас. Это борьба против всех форм варварства! Мы должны остановить беспорядок, пока еще есть время, мы должны передать любовь к образованию. Кто не видит здесь, что этот вопрос не является политическим: это вызов для цивилизации!».
Помимо многочисленных протестов также выражалось и мнение, что «реформа, произведенная в одиночку, не является волшебной палочкой. Она является краеугольным камнем, который должен быть дополнен капитальным изменением подготовки учителей и чрезвычайно важной работой в отношении родителей». Однако, несмотря на недовольство новой реформой и многочисленные протесты и забастовки, спустя полгода борьбы во французском обществе наметился упадок сил: «Несмотря на то, что реформа волнует многих коллег, мы не можем массово мобилизоваться против реформы, говорит Дэвид, учитель биологии. - Но мы готовы начать партизанскую войну в учреждениях».
Разрешение вопроса о реформе вышло за хронологические рамки исследования и продолжается до сих пор.
Обобщая вышесказанное в данном параграфе, мы хотим особо подчеркнуть, что французское общество, и исследуемые издания в частности, крайне остро и чувствительно реагирует на любую возникшую конфликтную ситуацию. Это обусловлено как менталитетом и историческим прошлым, в том числе и медийным, так и экономической и этническо-религиозным составом общества. Здесь особенно важно отметить, что во Франции сформировались две особые группы внутриполитических конфликтов. В первую группу входят внутриполитические конфликты, которые были спровоцированы внешним, или посторонним фактором (терроризм, миграция), ко второй группе находятся конфликты, которые изначально зародились в политической среде Франции.
Внешние факторы спровоцировали ряд конфликтных ситуаций в самом государстве. Мы обозначили их ранее как антисемитизм, возрастание религиофобии, и исламофобии, в частности, а также расизм. Нельзя не отметить, что естественным образом данный список проблем негативно сказывается на экономическом секторе. Однако здесь важно выделить, что усиление волнений, рост страха относительно Ислама закономерно провоцирует раскол общества. Несмотря на то, что журналисты исследуемых изданий ежемесячно выкладывают на страницах своих изданий информацию о вновь прибывших политических беженцах и статистику благосклонного отношения французов к мигрантам, все же стоит отметить, что публикации на «толерантную» тематику делаются крайне осторожно. Журналисты стараются не провоцировать гнев против тех или иных конфессий. И даже наоборот, неоднократно в своих материалах стараются подчеркнуть отсутствие прямой связи между мусульманами и террористами, которые осуществили теракты в “Charlie Hebdo” и на стадионе и улицах Парижа 13 ноября 2015 г.
Освещение группы конфликтов, изначально зародившихся на территории страны, можно охарактеризовать как предельно острое. Французские СМИ особенно быстро, едко и иронично высказываются относительно действий власти: как правящей партии во главе с Франсуа Олландом, так и не правящими силами. Отношение к действующим фигурам политического сектора можно охарактеризовать как негативное. Насмешки и всевозможные нападки направлялись в сторону каждого участника «банды трех». Отношение к ним в 2015 г. характеризовалось как «усталость», «недоверие», а также предлагалось делить пополам результаты, полученные партиями на региональных и департаментских выборах. Уровень недоверия и неудовлетворенности был усилен внешней угрозой терроризма.
Недовольство правительством также отражалось и в публикациях об
изменениях в сферах экономики и образования. Журналисты и интервьюеры не раз
подчеркивали, что в действиях власти «есть ощущение дежа-вю», словно
правительство оборачивается назад и смотрит на свои предыдущие решения, любая
новая реформа воспринималась как «нарушение устоявшихся традиций». Складывается
впечатление, будто однажды установив какие-либо миропорядки, французы не готовы
принять что-то новое. В журналистских публикациях в газетах “Le monde” и “Le Figaro” и, в особенности, в журнале “Marianne” стараются придерживаться
объективности. Однако стоит отметить, что эта объективность действует в
изданиях до определенной степени. Если “Le Figaro” действительно пытается сохранить нейтралитет и
отстранённость, показывая отношение к конфликтной ситуации через мнение
эксперта, то “Le monde”, в свою очередь, жонглирует мнениями экспертов,
всеми возможными способами выражая свое недовольство. Например, это
проскальзывает в вопросах интервью, которые особым образом направляют линию
разговора с собеседником в сторону «бойкотно-забастовочного» тона. Журнал “Marianne” выражает свое негативное отношение
еще более открыто, в нем журналисты и их собеседники не скупятся на острые
комментарии в отношении обсуждаемого предмета. При этом, возвращаясь к
упомянутой в начале главы статистике, хотим заметить парадоксальность в том,
что, несмотря на недовольство правительством, экономической политикой,
безработицей и другими факторами благополучия, Франция, тем не менее, находится
на 29 месте в рейтинге счастья. Этот факт, возможно, свидетельствует об
оптимизме, который французское общество сохраняет касательно разрешения
существующих конфликтов.
Прежде чем мы перейдем непосредственно к изложению произведенного нами анализа, как и в случае с Францией, мы бы хотели обратиться к статистическим данными, которые могут быть полезными в нашей работе. Так, в 2015 году Израиль оказался на 11 месте в рейтинге счастья. Принцип составления данного рейтинга мы упоминали выше (см. параграф 3.1.). Количество иммигрантов в 2015 г. увеличилось на 28% по сравнению с 2014 г и составило в общей сложности 24,8 тыс. Стоит отметить, что в данную статистику не входят политические беженцы. На июнь 2015 количество беженцев, прибывших в Израиль, составило 45.179 человек.