Материал: Освещение внутриполитических конфликтов в прессе Франции и Израиля

Онлайн версия газеты появилась в 1996 году. На сайте “The Jerusalem Post” представлена интересная актуальная статистика о читательской аудитории. Сайт газеты, или его отдельные страницы, ежемесячно посещают 20 млн. человек, 3 млн. из которых являются уникальными посетителями. 71% читателей являются жителями США, что объясняет обилие публикаций о еврейской диаспоре в США. Также отмечается, что 65% от общего числа аудитории издания имеют высшее образование.

Характеризуя современный рынка прессы Израиля Алек Эпштейн говорит о том, что «на сегодняшний день большинство граждан не имеет никакой информации о деятельности органов власти, кроме той, которая преподносится им средствами массовой информации. <…> В этой связи средства массовой коммуникации должны проявлять повышенную ответственность, остерегаясь непроверенной и предвзятой информации, однако подобное «самосдерживание» печатных, а еще более - электронных, средств массовой информации очевидным образом противоречит соображениям их экономической выгоды».

Подводя итог вышесказанному, мы хотим подчеркнуть схожую направленность описанных французских и израильских печатных изданий, а также некоторые точки соприкосновения в экономической модели масс-медиа. В обеих странах за последние 20 лет произошли значительные изменения на рынке СМИ. Изданиям пришлось бороться за свое существование из-за экономических кризисов в 2008 и 2011 годов, которые способствовали уменьшению печатного тиража. Эта борьба способствовала значительным изменениям редакционной политики, которая в свою очередь несколько поменяла читательскую аудиторию. Мы можем отметить сходства между “Le Figaro” и “Israel Hayom”, имеющих проправительственную направленность, а также “Le Monde”, “Marianne”, “Haaretz” и “The Jerusalem Post”, которые привлекают интеллигентные читательские круги за счет критики правительства, а также сильных колумнистов.

Глава III. Освещение внутриполитических конфликтов в прессе Франции и Израиля

В одном из своих интервью для французской версии журнала “Psychologies” Анна Мюксель, французский социолог, специализирующаяся на изучении роли памяти и передачи из поколения в поколение установок и поведения, отметила, что «наш политический выбор влияет на наши установки, убеждения и ценности. … И в том числе способствует формированию нашей личной идентичности. Наш политический выбор влияет на то, как мы позиционируем себя в нашем отношении к миру». Социолог особо подчеркивает тот факт, что страсти вокруг обсуждения политики и политических взглядов прорастают и мобилизуются в семье. Это высказывание мы приводим не случайно. Еще в первой главе мы указали на то, что конфликт может рождаться между двумя индивидами. Через цитату Анны Мюксель мы хотим показать, что любой внутриполитический конфликт касается конкретных людей, их конкретного жизненного опыта, их социального и экономического положения.

В третьей главе нашей работы мы исследовали один год из жизни людей двух стран - Франции и Израиля, через призму журналистских публикаций.

3.1    Освещение внутриполитических конфликтов во французской прессе (журнал “Marianne”, газеты “Le Figaro” и “Le Monde”)

Прежде чем перейти к анализу публикаций в СМИ нам кажется любопытным обратиться к статистике, которая отражает уровень удовлетворённости общества и не только. Так, в 2015 году Франция оказалась на 29 месте в рейтинге счастья. При составлении данного рейтинга авторы учитывают такие показатели благополучия, как уровень ВВП на душу населения, ожидаемая продолжительность жизни, наличие гражданских свобод, чувство безопасности и уверенности в завтрашнем дне, стабильность семей, гарантии занятости, уровень коррупции, а также уровень доверия в обществе, великодушие и щедрость. Количество беженцев во Франции в 2015 году увеличилось на 27% по сравнению с 2014 г.

В завершении нашего статистического обзора хотим отметить религиозную составляющую французского общества: 63% французов считают себя атеистами, 37% являются верующими. 41% мусульман являются практиками, в то время как среди католического населения страны практикующими являются лишь 16%.

На наш взгляд обзор ключевых статистических показателей является крайне важным, поскольку они отражают предрасположенность общества к тем или иным конфликтным ситуациям.

В указанный период (25 декабря 2014 г. - 08 января 2016 г.) мы исследовали материалы, касающиеся внутренней политики страны. В данном случае хотим отметить, что публикации по нашей теме размещались в различных рубриках, таких как: «Политика», «Общество», «Экономика» и «Культура». Также при отборе публикаций для анализа мы опирались на яркие заголовки, смотрели на читательскую реакцию (количество комментариев и репостов в соцсетях). Кроме того, поиск необходимых публикаций осуществлялся по тегам и ключевым словам. Здесь же хотим заметить, что доступ к архивным материалам газеты “Le Figaro” является платным. В указанный хронологический период в открытом доступе находятся публикации с сентября 2015. Материалы, которые были напечатаны ранее, искались по ключевым словам, которые мы определили в ходе работы с эмпирической базой (см. Приложение 4).

Таблица 2. Количество материалов о внутриполитических конфликтах, опубликованных во французских СМИ

Просмотрев публикации за указанный период, мы составили списки ключевых слов, которые репрезентовали картину каждого месяца (см. Приложение 2).

Для анализа мы старались подбирать публикации различных авторов, чтобы наиболее полно составить картину того, как именно редакции журнала “Marianne” и газет “Le Monde” и “Le Figaro” раскрывают тему того или иного внутриполитического конфликта. Материалы, взятые из электронной версии журнала и газет, имеют разное количество прочтений, а также имеют различный читательский отклик (от 30 до 250 комментариев).

Прочитав и проанализировав отобранные материалы, мы выявили круг наиболее острых конфликтных ситуаций:

.        Терроризм и безопасность общества. Эта тема была сквозной в течение всего изученного периода. Наиболее остро эта тема обсуждалась в контексте терактов 7 января в редакции “Charlie Hebdo” (погибло 12 человек, ранено 11) и 13 ноября (130 погибших, 350 раненых) 2015 года. Здесь же мы хотим отметить публикации о волнениях связанных с чрезвычайным положением страны (было установлено после теракта 13 ноября), реорганизацией полиции и военных сил.

.        Всесторонне был представлен также вопрос миграции, и связанные с ним проблемы антисемитизма, религиофобии, в том числе исламофобии, и даже питания в школьных столовых.

.        Конфликтный ажиотаж также стоял по поводу создания нового Рабочего кодекса Франции, законом Макрона, изменение пенсии и пенсионного возраста. В данном конфликтном вопросе немаловажную роль сыграл уровень безработицы и бедности.

.        Выборы. В данном случае острота конфликта ощущалась в конкуренции среди различных партий: Национальный фронт (FN), Социалистическая партия (PS), Союз за народное движение (UMP), «Европа. Экология. Зеленые» (EELV). Тема выборов поднималась в различных ипостасях: департаментские (март), региональные (декабрь) выборы и предстоящие президентские выборы-2017.

.        Массовый отклик у читателей и журналистов вызвала тема реформы образования, в связи с чем, по всей Франции прошел ряд забастовок.

.        Более мелкие конфликтные ситуации, которым уделялось не так много внимания: экология, промышленность, феминизм, проституция, гендерное равенство, ЛГБТ. За указанный период в каждом издании было опубликовано от 1 до 3 материалов по данным темам, что на наш взгляд, не позволяет составить целостную картину об этих конфликтных ситуациях.

Проанализировав публикации, мы пришли к выводу о том, что материалы журнала “Marianne” являются наиболее саркастичными, в то время как материалы в газете “Le Monde” более объективны, хотя и не менее ироничны. Публикации, представленные в газете “Le Figaro” отличаются точностью, объективностью, ирония и сарказм используются значительно реже. В каждом из исследуемых изданий применяется метод цитирования, однако везде он интерпретируется по-разному, в соответствии с редакционной политикой издания, о чем подробнее мы писали выше во второй главе.

Рассмотрим освещение каждого внутриполитического конфликта во французской прессе более детально.

·        Терроризм и безопасность общества.

В материалах, касающихся террористических актов, совершенных 7 января и 13 ноября 2015 г., преобладает отрицательная тональность в подаче материалов. Немаловажно в освещении данной проблематики - ссылки на мнения экспертов и официальную статистику, к которой прибегают журналисты каждого из исследуемых изданий. В контексте оценки происходящих во Франции событий экспертами и журналистами, хотим отметить, что в их словах прослеживается общая неудовлетворенность и упадок сил: «Европа не способна дать средства, чтобы справиться с войной против терроризма» или «Правительство в корне отказалось от борьбы. <…> Это политическое поражение и недостаток полиции, которые послужили причиной ужаса, совершенного в редакции “Charlie Hebdo”».

В контексте терактов 2015 года, журналисты также вспомнили о террористическом акте, совершенном 26 января в кошерном магазине. В газете “Le Monde” по этому поводу был напечатан материал под названием «Дух 26 января 2014». Уже в заголовке отражается некое состояние отчаяния, что, сколько бы времени ни прошло, словно ничего не изменяется, безопасность государства не повышается: «Люди выходят на улицу, чтобы высказать свое неприятие к президенту Франсуа Олланду». Журналист проводит аналогию между современными событиями и делом Дрейфуса, однако отмечает отличия между антисемитизмом тогда и сегодня: «То, что отличает антисемитизм тогда и сейчас, так это его социальный и культурный характер. Он растет на обломках ушедшего мира, в котором государство пытается распространить свой авторитет, не замечая силу влияния глобализации, в котором политика не вызывает никаких подозрений, и где идеология структурирует дебаты. В этом бедном обществе «возвращение к воображаемой защите» чревато «потенциальными конфликтами».

Несмотря на то, что конфликт общества, спровоцированный терактами, является животрепещущим, мы не можем не отметить тот факт, что журналисты, хотя порой и уделяют значительное внимание распространению антисемитизма, все же стараются сгладить последствия в своих публикациях: «Мужчины, совершившие теракты не имеют ничего общего с религией мусульман», - утвердил Франсуа Олланд 9 января. Эти убийства «не имеют ничего общего с исламом», - заявил Лоран Фабиус, тремя днями позже. Слова президента, помноженные другими голосами, это, безусловно, похвальное намерение. Они отражают реальную необходимость предотвратить смертельную путаницу между исламом и терроризмом» .

Оценка произведенной в правительстве реорганизации по усилению мер безопасности была крайне скептической, что можно увидеть из заголовка материала: «Что касается новых контртеррористических мер, Олланд был очень расплывчив». Журналисты “Le Figaro” старались быть сдержанными, однако иногда все же можно было увидеть упрек в сторону действия правительства: «Инициатива, [речь идет об установленном во Франции чрезвычайном положении страны после терактов 13 ноября в Париже] кажется, была принята только для того, чтобы угодить отдельным должностным лицам, например, экологу Сесиль Дюфло, которая в своем Twitter написала о «горячей необходимости» усиления мер безопасности». Наиболее саркастичным в оценке действий Франсуа Олланда был журнал “Marianne”, в котором журналист Кевин Эркельтьян написал, что Франция становится страной самообслуживания [речь идет о новых контрактах гражданской службы]: «Франсуа Олланд «предложил», но ничего не навязывал. Гражданская служба в стране так и остается не обязательной. Короче говоря, у нас Республика а ля карт: мы можем согласиться или отказаться».

Конфликтная ситуация, развивавшаяся вокруг террористических актов, особенно сильно отразилась на политическом духе и патриотизме французов. Журналисты заговорили о явлении «трипатризма»: «Для того, чтобы понять новый политический ландшафт Франции, французы должны выучить новое слово - трипатризм. Для тех, кто помнит нашу историю, это слово напомнит о социалистах, коммунистах и демократах-христианах, которые уживались вместе в правительстве. <…> Семьдесят лет спустя трипатризм стал совершенно иного рода. Три лидирующие партии не могут управлять страной вместе». Это явление особенно четко проявилось в Тихом марше 11 января, в память о погибшей редакции “Charlie Hebdo”, когда главы партий публично высказали свое недовольство об организаторах манифестации и о том, в каком порядке представители партий должны были идти друг за другом. Авторы исследуемых изданий отметили, что каждый «тянет одеяло на себя».

·        Миграция. Антисемитизм. Религиофобия.

Освещение этой конфликтной ситуации наблюдалось в течение всего изучаемого периода. Во Франции в принципе стоит ребром вопрос миграции. Выше мы привели цифры об увеличении количества миграционных потоков во Францию, что естественно, способствовало росту безработицы, а также увеличению нетерпимого отношения к приезжим, в том числе в прессе заговорили о возобновлении религиозных войн: «Президент Modem объясняет, что религиозная напряженность может быть восстановлена при такой атмосфере, схожей с гражданской войной. Политики, которые используют разделение между французами, играют с огнем. <…> Я писал о религиозных войнах времен Генри IV. И то, что сейчас происходит, так это возвращение религиозных войн, они уже недалеко от нас, они угрожают нашему дому».

Волны публикаций об антисемитизме были особенно ощутимы после терактов в январе и ноябре. Среди населения повысился уровень недоверия к мусульманской религии, и на страницах исследуемых изданий неоднократно появлялись публикации, в которых использовались такие термины как «религиофобия» и «исламофобия»: «Критика ислама, как отмечают защитники этого слова, является маской, под которой прячется расизм. Если же мы говорим о человеке, рожденном в мусульманской семье, он словно становится носителем недостатков, в таком случае мы имеем дело не только с расизмом, но и с антисемитизмом, который не критикует религию, но провозглашает ненависть как в отношении к евреям, например».

Особенно остро встал вопрос в октябре 2015 г. когда правительство приняло решение снизить квоту на количество мигрантов во Франции. Журналисты даже приводили статистику, касающуюся отношения Французов к мигрантам. «Менее четверти респондентов (23%) считают, что иммиграция это шанс для Франции. Парижский регион немного больше готов приветствовать иностранцев (29%, что на 6% выше, чем в среднем по стране). Разделение между правыми и левыми является весьма значительно: 47% левых считают приход мигрантов положительным фактом для Франции, против 10% правых и 3% сторонников Национального фронта». Стоит также заметить, что вне зависимости от потоков миграции, 28% французов считает, что они находятся в неравных условиях. Однако после публикации во всех СМИ фотографии умершего турецкого мальчика Айлана, французы стали более благосклонны в восприятии мигрантов и политических беженцев, несмотря на сохранение множественных «но» по отношению к приезжим: «Публикация фотографии [умершего мальчика] спровоцировала прилив сознательности и… совестливости. Опросы, проведенные за неделю до трагедии и после, отразили драматические изменения: 53% французов высказались за размещение беженцев на территории страны, что выше на 9 пунктов, чем в начале месяца. <…> Однако это не способствует уменьшению уровня недоверия и подозрения к мигрантам и беженцам, а также рисков в экономическом и социальном плане».