Подобная театрализованная пропаганда не только не достигала своей цели -- коммунистического воспитания, она породила циничное отношение ко всему, что прославлялось, в том числе и к тому, что действительно заслуживает уважения и гордости. В этом главная опасность штампа в театрализованной работе -- порождение цинизма в отношении самых нравственно значимых тем. Поэтому штамп в сценарной работе -- это не просто непрофессионализм и безвкусица, это огромный вред.
Нельзя путать понятия «штамп» и «традиция». Штамп -- это отжившая, обессмысленная традиция. Традиция же живёт потому, что она способствует творчеству всякого рода, если же этого творчества нет, то она мертва. Штамп живуч, поскольку его можно использовать без усилий ума, чувств и воображения. Сегодня в копилке сценарных трафаретов - отправляющийся в мир знаний «школьный корабль», бесконечные варианты коллизий вокруг украденного мешка с подарками Деда Мороза, замена сценарного осмысления сути офи-циальных празднеств концертными программами с надоевшими номерами, поскольку новая идеология не только не породила своих стихов и песен, но и себя ещё не сформулировала, а праздновать как- то надо и т.д.
Однако в любые времена живут праздники и потребность в них, и все времена оставили в истории праздничной культуры свой неповторимый след. Наряду с распространённой шаблонностью сценарной и режиссёрской работы именно в советское время творили такие большие мастера праздничного и театрализованного искусства, как Н.Н. Евреинов, К.А. Марджанишвили, А.И. Пиотровский, С.Э.Радлов, Н.В. Петров, Н.П. Охлопков, М. И. Туманов и другие. Их творческие достижения и сегодня вызывают восхищение и служат своеобразным учебным пособием для современных специалистов. В нашей стране огромное количество энтузиастов и специалистов этой сферы деятельности, которые создают яркие праздники и театрализованные представления, радующие людей и отличающиеся «лица не общим выраженьем». Например, такие сценаристы-режиссёры как А.Д. Силин, В.В.Панфилов и др. Мы ещё обратимся к их творчеству, а пока вспомним гётевское, что нет иных путей от сердца к сердцу, чем через душу и высокие помыслы.
Как-то студентка заочного отделения принесла «замысел» сценария «Рыцарского турнира» сплошь состоящего из штампов. В программе была и чистка картошки наперегонки, и пение серенады, и пеленание куклы... В ходе беседы с преподавателем «на тему о теме» она пояснила, что в своём сценарии решает проблему, -- каким должен быть настоящий мужчина. Вот приблизительный диалог, состоявшийся между студенткой и преподавателем (который, на наш взгляд, очень хорошо характеризует разницу между мышлением словом и мышлением образами, даёт наглядное представление о театрализации).
-Каким же он должен быть на твой взгляд
-Умным, сильным, эрудированным, хорошим отцом и т.д. В моём сценарии на каждое такое качество необходимое мужчине, есть соответствующий конкурс или тест.
-А на твой взгляд, современный мужчина соответствует предъявляемым к нему требованиям?
-Да что Вы! Они слабаки, женщины всё на себе тянут.... У меня же в сценарии и про это есть -- вот текст ведущих.
У тебя ведущие женщины. На твой взгляд они сильнее мужчин? Так сделай это зримо! Пусть женщин будет не две, а человек семь и все в спортивном кимоно, демонстрирующие приёмы боевого искусства, а в паузах пусть сетуют на мужчин слабаков.
- Хорошо, я введу «коллективного ведущего», а прежний текст распределю между ними.
Так и текст сделай зримым! Пусть выйдет гипотетический мужчина в образе этакого Шурика из гайдаевской «Кавказкой пленницы, а девушки-дзюдоистки, называя качества, которых у него нет, но он должен был бы их приобрести, вручают ему соответствующий предмет. Например, если говорят -- «мужчина должен быть джентльменом» (надевают ему на шею галстук-бабочку), - «сильным» (ставят к его ногам огромную гирю), -- «умеющим приготовить обед» (вручают ему сковородку), «хорошим отцом» (запеленатую куклу-ребенка) и т.д. В конце концов, если вы предметно продемонстрируете все ваши требования, то наш Шурик не устоит под грузом ноутбуков, садовых тяпок и т. д. Нет, ни один «рыцарь» не устоит под ним грузом. Проблему Вы поставили, а ответа на неё не нашли. Давайте представим, что ваш конкурс закончился (а начался, как мы договорились), и вот на пустой сцене появляется тот же Шурик, к нему подходит его девушка и протягивает ему только один предмет, в котором будет заключаться всё, что она хочет видеть в мужчине. Только один предмет, а какой я сама не знаю...
- А я знаю. Она положит ему голову на плечо. Он одной рукой её приобнимет, а другой вынет из-за спины большой щит и закроет её им!
Всё сразу встало на свои места и стало понятно, во имя чего писать сценарий. Появилась не только определённость замысла, но и путь, по которому идти для его реализации.
3.2 Метод сценарно-режиссёрского хода
Театрализовать материал может помочь сценарно-режиссёрский ход -- это такой творческий приём, который помогает собрать воедино все эпизоды сценария. Сценарно-режиссёрский ход не просто выполняет функцию своеобразной красной нити сценария, он является смысловым стержнем сценария, пронизывающим эмоционально логически все его эпизоды и носителем образного решения темы. Мы не согласны с позицией О.И.Маркова, который утверждает, что сценарно-режиссёрский ход не может возникать на начальном этапе творческого замысла, в частности он пишет: «Сценарно-режиссёрский ход должен быть придуман или найден на этапе разработки замысла, когда у авторов сформулирована проблема, появилась чёткая концепция, определены конкретные сценические задания, т.е. когда сделан смысловой каркас сценария. Вот почему принципиально неверной является точка зрения, что рождение драматургических приёмов и ходов происходит на начальном, ознакомительном этапе». Позволим себе не согласиться с тем, что сценарно-режиссёрский ход должен ждать своей очереди в создании замысла. Да, педагогические задачи при написании сценария опережают художественные, тема и идея всегда первичны, но зарождение замысла всегда загадка, даже и в художественно-педагогической деятельности. Процесс «разведки умом» может в подсознании вызвать такой образ, который вмиг поменяет предыдущий идейно-тематический замысел. Строгий алгоритм действий вообще вредит творческому процессу. Вспомним пушкинское -- «поэзия должна быть глуповата»! Для учебного процесса постепенность в рождении замысла очень важна, работают в заданном алгоритме и специали-сты. И всё же, положа руку на сердце, любой практикующий сценарист-режиссёр признается, как часто сочинялось ему по наитию, случайно! На наш взгляд, студенту не стоит разделять уж очень строго этапы работы над сценарием. Мол, вот я сейчас над логикой поработаю, а потом художественное воображение подключу. Будить нужно всю творческую природу одновременно, а она у каждого человека разная. Нужно найти тот гвоздь, за который зацепится нить воображения и начнёт прясть свою паутину. Для некоторых этим гвоздём может являться и сценарно-режиссёрский ход.
Вот, например, у студентки появилось желание написать сценарий праздника ко Дню 8 марта для районного Дворца культуры. Кроме этого чистого желания у неё никаких идей не было. В беседе с преподавателем она случайно обронила, что в качестве предметного образа предполагаемого театрализованного представления её видится женская туфелька на высоком каблучке. Преподаватель тут же вспомнила известный монолог писателя сатирика С. Альтова, в котором персонаж обращается к другу Васе с неподдельным удивлением но поводу того, «как они (женщины) только стоят на этих каблуках»: «Вот ты, Вася пробовал на них стоять? Я три минуты стоял, потом три дня лежал! А они, Вась, на них живут, работают...». Преподаватель предложила, что этот диалог будет идти на фоне дефиле современных модниц: «она прошла как каравелла...». А потом вспомнились и многочисленные шутки, и анекдоты про настоящего мужчину, который всегда в какой-то мере находится под женским каблучком, потом про гоголевскую Оксану, пославшую кузнеца Вакулу к самой царице за её черевичками и про узкие блестящие на солнце сапожки, в которых «идёт красавица, плывёт лебёдушка, и все любуются её красой» и т.д. Так родился замысел первого эпизода «Под каблучком», который передал атмосферу традиционного настроя мужчин в этот весенний день на восхищение женщиной и на преклонение перед ней, и внёс заряд весёлого и приподнятого настроения. Естественно, что авторы уже знали, о чём пойдёт речь в последующих эпизодах. Они это знали благодаря родившемуся сценарному ходу, который дал возможность увидеть образ сценария в целом.
Таким образом, сценарным ходом праздника, посвящённого Дню 8 марта, стала обувь современной русской женщины, как отражение её многотрудной судьбы. Весёлый, лёгкий и игривый эпизод под каблучком заканчивался танцем под знаменитую песню «Валенки», а затем по сценарию на сцену должен выйти актёр драматического театра с монологом по сокращённому варианту рассказа В. Шукшина «Сапожки». Этот рассказ тоже наполнен юмором, только иного характера и создаёт иную атмосферу нового эпизода. Речь в рассказе идёт о том, как сельский механизатор увидел в городе женские сапожки и загорелся купить их жене -- «хоть один-то раз ... она таких-то сапожек во сне не носила». Сапожки были не по карману, нужнее были пальтишечки для детей... Долго примеривался к покупке Сергей ... «Один раз в жизни...» -- и купил! Друзья на автобазе сначала не обратили особого внимания на его покупку, пока кто-то не спросил:
-Кому это?
-Жене.
Тут все замолкли.
-Кому? - спросил Рашпиль,
-Клавке,
-Ну-ка?..
Сапожок пошёл по рукам... «Сколько же такие?.. Ты что, офонарел?... она велела тебе такие сапожки купить?.. Половина мотороллера... Грязь по колено, а он сапожки за шестьдесят пять рублей...».
Сергей боялся, что Клавка заругается, а она обрадовалась, как ребёнок, и стала примерять покупку. Размер был-то её, а вот голенище на крепкую крестьянскую ногу не налезало:
-Чёрт бы её побрал, ноженьку! -- сказала она. -- Разок довелось, и то.... Эхма!
«В сердце Сергея опять толкнулась непрошеная боль... Жалость. Любовь, слегка забытая. Он тронул руку жены, поглаживающую сапожок...».
Пронзительный рассказ большого художника, за ним целый роман о жизни наших простых женщин и нечто большее.
Возникает вопрос, а стоит ли на празднике, которому уже дан весёлый настрой, говорить о больном? Стоит. Тем более что в районный ДК наверняка придут женщины разных поколений и судеб, и модельную обувь довелось поносить далеко не всем. Мастерство сценариста заключается здесь в том, чтобы рассказ оказался не затянутым, не утяжелил программу, не ломал концептуально его темпоритм, чтобы зритель смог в дальнейшем переключиться на новый поворот темы, не теряя при этом цельности восприятия программы в целом.
Полагаем, что дальнейшее содержание эпизода «Сапожки» не требует комментариев. Понятно, что в нём будут чествовать женщин старших поколений. Сценарное решение этого чествования может быть разным, но идея эпизода уже определена рассказом. В этой части сценария очень бы выразительно прозвучали стихи Ярослава Смелякова «Милые красавицы России». Любопытно, что в семидесятые годы это стихотворение использовалось чуть ли не во всех сценариях, посвящённых женщинам, так что уже его смысл не воспринимался аудиторией, а сегодняшнее поколение молодых с этими стихами не знакомо. Это тот редкий случай, когда с материала можно снять это клеймо -- «штамп». Вспомним несколько этих великолепных поэтических строк, которые очень точно отражают замысел данного эпизода:
...Наши сёстры в полутёмном зале,
Мы о вас ещё не написали.
И блиндажах подземных, а не в сказке
Наши жёны примеряли каски.
Не в садах Перро, а на Урале
Вы золою землю удобряли...
Сняли вы бушлаты и шинели,
Старенькие туфельки надели.
Мы ещё оденем вас шелками,
Плечи вам согреем соболями.
Мы построим вам дворцы большие,
Милые красавицы России...
Соприкасаясь с ассоциациями сегодняшнего дня, «старый» художественный материал (В.Шукшин, Я.Смеляков) звучит по-современному. Всё зависит от угла зрения сценариста.
Название следующего эпизода сценария предопределяет его тему и является смысловым продолжением предыдущего эпизода -- «Для тебя, для тебя, для тебя...». Лейтмотивом данного эпизода звучит песня, строка из которой была взята в заголовок:
Для тебя, для тебя, для тебя
Мир прекраснее сделаю я,
И рассвет и зарю я тебе подарю,
Ярче петь попрошу соловья....
Этот эпизод полностью посвящён праздничным подаркам женщинам, шутливым подвигам в их честь... Весь сценарий мы назвали «Наши королевы».
В основу замысла подобного же праздника лёг другой сценарный ход, а если точнее, то это было женское имя. Мы исходили из того, что каждое имя женщины греет чьё-то мужское сердце -- мужа, сына, отца, друга, поклонника, ученика и т. д. И захотели приблизиться к каждой женщине, сидящей в зале, через её имя. Почти о каждом женском имени есть песня, и мы собрали их: о Светах и Маринах, Ксюшах и Ольгах, Тонях и Танях. Их пели сами зрители и самодеятельные исполнители, они звучали под аккомпанемент рояля, губной гармошки, гитары, оркестра, их пели и без аккомпанемента, хором и соло, звучали фонограммы известных исполнителей... Устроители праздничного торжества должны были знать точную статистику, женских имён в зале. Как это делалось и во имя чего, мы подробнее расскажем в следующей главе, хотя название праздника уже многое объясняет - «Любимых повторяя имена». Строка этой песни - символический позывной праздника, под звуки которого на авансцену поочерёдно выходят юноши:
1-й. Алина! Сжальтесь надо мною,
Не смею требовать любви:
Быть может, за грехи мои,
Мой ангел, я любви не стою!
Но притворитесь! Этот взгляд
Всё может выразить так чудно!
Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!
Опускается на одно колено, преклонив голову.
2-й. Люська палец ловко загибает:
«Во, концерт! Билеты под аванс.
Что тут думать? Это ж -- Стас Михайлов!
Ну, решайся, твой последний шанс!»
Ходит Люська -- будоражит смену:
«Во концерт! -- Билеты под аванс!»
В сотый раз, как зритель непременный,
Я пойду на свой последний шанс.
В сотый раз, насмешкам не внимая,
Вверх подброшу сердце, словно медь.
Что мне смех, и что мне Стас Михайлов!
Мне на Люську (!!) два часа смотреть!
Опускается на одно колено, преклонив голову.
3-й. В Москве, в отдалённом районе --