Курсовая работа: Оппозиция свой-чужой в любительском политическом дискурсе на материале публикаций Яндекс.дзена

Использование эвфемизмов также является одной из самых распространенных номинаций «чужих» акторов: действующий великий человек (про президента РФ), граждане Поднебесной (про граждан Китая), заокеанский гость (про госсекретаря США). Используется также и пейоративное множественное число (всякие Министерства спорта), имеющее явный отрицательный, пренебрежительный оттенок. Распространены и окказионализмы, например, экологисты (14).

А экологисты это очередная секта, навроде коммунистов, которая просто хочет власти. (комментарий к публикации)

Последний рассмотренный тип номинативной стратегии -- номинация сторонников или противников одного конкретного политического актора с импользованем его имени собственного для конструирования гомогенной группы «чужих». Это, в частности, антипутинцы, соболята и навальнята -- все они имеют отрицательную окраску и выполняют уничижительную функцию -- лишают субъектности и самостоятельности группу «чужих».

Предикативные стратегии в публикациях

После того, как социальные акторы идентифицированы или сконструированы номинативно, необходимо обеспечить членов групп «свой- чужой» предикатами. Предикативные стратегии могут быть реализованы с помощью стереотипных, оценочных атрибуций отрицательных и положительных черт через имплицитные или эксплицитные предикаты.

Опять же, стоит отметить, гораздо больший интерес для исследования представляют стратегии маркирования групп «чужих», поскольку к «чужим» всегда легко приклеиваются ярлыки, «чужих» легче классифицировать, категоризировать и описывать -- «свои» в этих тактиках либо не нуждаются вовсе (потому что они «свои» и с ними все однозначно и имплицитно понятно), либо их маркировка индивидуальна и нацелена на эксплицитное подчеркивание их однозначно положительных черт.

Так, рассмотрев таблицу 6 с примерами предикации в оппозиции «^вой- чужой» можно заметить несколько особенностей предикации «своих». В первую очередь, примеров с использованием предикативных стратегий для маркировки «своих» оказалось существенно меньше, чем предикаций «чужих», при этом выглядят они менее разнообразно. Помимо этого, примечательно и семантическое наполнение этих предикаций: в частности, употребляются эмотивные глаголы (вся страна ненавидит люто сами знаете кого и их партию), используется глагол понять в оценочном значении, синонимичное «я это одобряю» (странные привычки японцев -- нам гайдзинам не понять). Существует также пример предикативной стратегии с эксплицитным перечислением однозначно положительных атрибуций «своих» (15).

Последние два примера предикации «своих» в таблице так или иначе апеллируют к объективной оценке происходящего со стороны своих (что в свою очередь противопоставляется субъективно неверной позиции «чужих»): максимально сухо рассудим, как выглядит наша любимая страна со стороны и лично я с катушек еще не съехал.Совершенно противоположная ситуация разворачивается при выборе предиката для описания «чужих» : такие предикаты наполнены эпитетами, метафорами и прочими языковыми средствами выразительности, они красноречивы и разнообразны. Так, «чужие» точат оружие, дышат в спину, выбирают жертв и забивают на честь. Частотна предикация, основанная на признаке национальности «чужого» актора, которая сочетается с такой же номинацией (16), (17).

Эрдоганнаточил свой ятаган.

А «семья Дрэгон», тем временем, все сильнее дышит в спину России.

В (16) для того, чтобы выразить отрицательные, угрожающие намерения президента Турции Р. Т. Эрдогана, используется метафоричная предикация наточил свой ятаган,в которой приглагольным актантом глагола точить является ятаган-- большой кривой турецкий кинжал. Похожая стратегия разворачивается в (17). Именной группой «Семья Дрэгон»автор называет Китай, который дышит в спину России. Безусловно, дышать в спинусамо по себе не является национальной особенностью, однако в сочетании с номинацией «семья Дрэгон»и контекстным визуальным сопровождением в виде изображения огнедышащего дракона становится понятным, что дышит в спину России «чужой», имеющий признаки одушевленности, основанные на национальной символике Китая.

Распространены синтаксические конструкции с существительными в роли предиката.

Антипутинцы как представители мракобесных движений.

<...>г-н Медведев, хотя, конечно, бывший (и возможно, будущий) великий человек, но сейчас он не более чем мальчик для битья.

Политики все такие, более-менее подлецы, циники, предатели и обманщики.

В (18)-(20) предикаты, выраженные именными группами, являются оценочными и имеют отрицательную семантику, часто это инвективная лексика.

Ну и так все плохо, и так вся страна ненавидит люто сами знаете кого и их партию, но все глубже и глубже роют себе могилу ее депутаты.

Российский спорт выбрали своей жертвой западные политики, планомерно и методично занавешивающие Россию великим железным занавесом.

А куда лезут всевозможные шуты и скоморохи, роскошная жизнь которых напрямую зависит от кошельков граждан.

А у вас есть предположение, почему забили на честь и достоинство наши уважаемые и незаменимые "слуги "?

В (21)-(24) реализуется похожая стратегия: в каждом примере предикация не базируется на каких-то индивидуальных особенностях социальных акторов, кроме наличия у всех них власти. Так, например, в (22) имплицируется наличие у «чужого» акторазападные политики достаточной властной силы, чтобы российский спорт выбрать жертвой, а Россию занавесить железным занавесом. В (21) для предикации «чужого» использован фразеологизм рыть могилу самому себе, то есть наносить себе тяжелый вред своими действиями, что в данном контексте можно истолковать как «социальный актордепутаты, используя свои властные полномочия, совершают действия, не одобряемые социальным акторомнарод». В (23) и (24) группы, маркированные «чужими», совершают действия, которые по мнению «своих» совершать не должны: лезут и забивают на честь и достоинство. При этом при реализации предикативной стратегии в обоих примерах использована разговорная лексика, имеющая неодобрительную окраску: лезть в данном контексте имеет значение «вмешиваться туда, куда не следует», а забивать -- «игнорировать что-то, что не положено игнорировать».

Аргументация в публикациях

После реализации номинативной и предикативной стратегий возникает необходимость аргументировать произведенные утверждения. Для этого используется следующая дискурсивная стратегия -- аргументация, посредством которой обосновываются все положительные и отрицательные атрибуции, присвоенные «своим» и «чужим». С помощью аргументации также оправдывается социальная и политическая интеграция или, напротив, изоляция, дискриминация или преференциальное обращение с соответствующими лицами или группами лиц.

Для аргументации используются топосы -- определенные словесные клише, которые находятся вне времени и вне культур, являются базовыми общепризнанными установками, к которым следует обращаться для обоснования своих высказываний. Стратегия аргументации также довольно тесно связана с понятием аллюзия -- в политической коммуникации крайне важным является наличие возможности воспроизведения негативных ассоциаций, не неся за них ответственности. Аллюзии, как и топосы, завязаны на общем знании -- адресаты сами наполняют их смыслом в момент рецепции.

В области политики аллюзии используются для обесценивания политических оппонентов: таким образом можно не принимать на себя ответственности за то, что имплицитно имелось в виду, потому что это, конечно, не было сказано эксплицитно, а было лишь дано приглашение найти определенные связи. То, что не произносится прямо, создает в случае аллюзий некоторую не до конца видимую секретность, которая при этом предполагает общее знание, вроде: «Мы все знаем, что имеется в виду. И мы все с этим согласны».

В любительском политическом дискурсе в качестве аргументации чаще всего приводится личный опыт (25), а также самостоятельно выстроенные аналогии (26).

Коллега мужа живет в Мурманске. Недавно рассказывал, что в его родном городе стало очень много китайцев.

Что же случилось, господа? Вам ничего не напоминает? Помните газовые споры России и Украины 2010/2011 г.г.? Похоже ситуация повторяется!

Апелляция к личному опыту при аргументации почти никогда не значит наличие собственного опыта -- это, как правило, «коллега мужа» или какой-то эквивалентный третий источник, имеющий личные связи с автором публикации, а потому определяющийся как надежный.

Фрейминг в публикациях

Четвертая возможная стратегия создания оппозиции «свой-чужой» -- установление перспективы, фрейминг или репрезентация дискурса. Эта стратегия предполагает выражение собственной вовлеченности в дискурс. Это может быть реализовано через выбор стиля текста: репортаж, описание, повествование от третьего, второго или первого лица, цитирование ситуаций и высказываний.

Платформа Яндекс.Дзен, а значит, и изучаемый любительский политический дискурс крайне персонализированы: в названии или описании каналов, как правило, эксплицитно указано имя автора публикаций, а сами публикации имеют характер личного блога. Именно поэтому устанавливаемый в текстах фрейминг чаще всего личный, основанный на индивидуальной перспективе автора (лично я, я вот, например, мы работаем на них и др. примеры номинативной стратегии маркирования себя и «своих»). Этим также можно объяснить очень распространенную практику имплицитной номинации группы «своих» или отсутствие такой номинации вовсе -- со стороны автора, «свои» -- это в первую очередь он сам и все «такие же, как он» и «согласные с ним». В дискурсивных практиках, основанных на личном, совершенно лишним бывает идентификация самого себя, поскольку она автоматически происходит через идентификацию внешнего, «чужого» мира.

Особо интересна выбранная авторами тематика. Любительский политический дискурс -- дискурс о политике; авторы, исключенные из профессионального поля в целом и поля специального языка в частности, описывают явления, напрямую относящиеся к этой сфере. Поэтому авторы не отожествляют себя с объектами публикаций, о которых они пишут -- скорее наоборот, эксплицитно или имплицитно подчеркивают, что они не относятся к этой области профессиональной деятельности. Вернемся к (20). В нем акторполитики сопровождается предикацией подлецы, циники, предатели и обманщики. При помощи присваивания актору такого рода эксплицитно негативной атрибуции автор публикации, очевидно, заявляет, что он сам находится вне этого поля (т.е. политики = «чужие»), а значит, производимый им политический дискурс -- критика с внешней, «нейтральной», претендующей на объективность стороны (публикация называется «Портрет политического подонка» и в ней идет речь о политике Тони Блэре).

Так как основной перспективой в любительском политическом дискурсе является перспектива личная, авторы изучаемых текстов часто демонстрируют интенсивную эмоциональную вовлеченность в дискурс.

Господа депутаты, а Вы их растили? Вы вставали с ребенком в 6 утра на тренировку? <...> Я рад за Вас!

Железного занавеса захотелось? Забыли, как за жвачкой в очередях стояли?

Рассмотрим (27). В этом примере автор от первого лица задает целую серию риторических вопросов «чужому» акторугоспода депутаты, а после этого производит восклицание Я рад за Вас!, обычно производимое после того, как собеседник дает ответ. После этого, автор текста задает серию риторических вопросов другому «чужому» акторунедовольные комментаторы, с которыми тоже вступает в диалог от первого лица (28). Выходит, в данном случае вовлеченность в дискурс со стороны автора самая экстремальная -- это не просто эмоциональный репортаж от первого лица, это односторонний диалог с «чужими». Стоит отметить, что практика задавания вопросов «чужим» в любительском политическом дискурсе является крайне частотной. С одной стороны, авторы задают риторические вопросы «чужим», с которыми невозможна прямая коммуникация -- например, профессиональным политикам и властям (отсюда вопросы из серии Что вообще происходит? Почему они это делают?); с другой стороны, у авторов есть возможность напрямую коммуницировать с частью «чужих» в силу особенности платформы -- им они задают прямые вопросы, как в (28).

Отдельным жанром можно считать жанр политической сказки, который также является достаточно распространенным в любительском политическом дискурсе (из пятидесяти публикаций в выборке четыре из них написаны в жанре сказки). В отличии от крайне личного фрейминга большинства текстов, описанных выше, сказки о политике являются способом описать ситуацию, максимально от нее отстранившись, используя исключительно аллюзивные методики, ставя самого себя в нейтральную позицию стороннего наблюдателя, т.е. рассказчика сказки. Мотивацию создать публикацию в жанре сказки (или «рассказа, основанного на реальных событиях») эксплицитно обозначил только один автор -- по его мнению, описывать политическое событие именно так необходимо, чтобы избежать «бана за какую-нибудь ерунду». Мотивация остальных авторов осталась неизвестна.

Политические сказки бывают разными. Так, существует несколько стратегий их написания: 1) описание конкретного явления, без использования имен действующих социальных акторов или с заменой их на вариации сказочных;