При этом автор настоящего заключения отмечает то, что учитывая нестабильность судебной практики в вопросе, касающегося разграничения опциона и предварительного договора, потенциальная позиция процессуального оппонента (ООО «Оферта») на указанный выше тезис может сводиться к следующему.
Принимая во внимание то обстоятельство, что Соглашение предусматривало обязанность ООО «Оферта» заключить Договор купли-продажи и передать недвижимое имущество в собственность ПАО «Цессия» при условии одностороннего волеизъявления последнего об этом, а также учитывая то обстоятельство, что признаками обязательств являются: относительный характер правоотношений; принадлежность кредитору права требовать от должника выполнения определенных действий; имущественный характер действий должника, при этом ряд ученых отмечает возможность существования обязательства и с неимущественным содержанием. Можно предположить, что исходя из буквального толкования предмета Соглашения, возникшие из него правоотношения носят обязательственный характер, что по своей правовой природе очень схоже с правоотношениями, возникающими из предварительного договора. Более того, судебная практика пришла к выводу о том, что по смыслу и содержанию статьи опцион на заключение договора является разновидностью предварительного договора, таким образом, ООО «Оферта может допустить вывод о возможности применения к Соглашению правил и доктринальных подходов, касающихся конструкции предварительного договора в контексте передачи права на заключение основного договора.
Так, например, некоторых случаях в отсутствие законодательного регулирования опционных договорных конструкций суды были вынуждены применять положения предварительного договора. При разрешения спора, связанного с приобретением доли в уставном капитале хозяйственного общества, суд указал, что соглашение о предоставлении опциона, в соответствии с которым у покупателя возникло право выкупа доли в уставном капитале и корреспондирующая ему обязанность продавца продать соответствующую долю, в случае принятия такого решения покупателем, является предварительным договором купли-продажи доли в уставном капитале хозяйственного общества, подлежащим нотариальному удостоверению. Это означает возможность распространения по аналогии доктринальных подходов и в отношении права на заключение договора, возникшего из Соглашения. Следовательно, по аналогии к спорным правоотношениям могут быть применены и правовые позиции, выраженные в судебной практике, свидетельствующие о невозможности перемены лиц в обязательстве, возникшем из предварительного договора. Так, например, Астраханский областной суд в кассационном определении указал на то, что на лицо, являющимся правопреемником стороны предварительного договора, не может быть возложена обязанность по заключению основного договора, условия которого не были отражением воли и интереса этой стороны. О неразрывности права на заключение договора с личностью его обладателя указал Верховный суд Республики Бурятии в рамках дела о понуждении лица к заключению предварительного договора, права и обязанности по которому, по мнению процессуальных оппонентов, перешли к нему от правопредшественника в порядке наследования.
Дополнительно ООО «Оферта» может обратить внимание на правовою позицию Верховного Суда Российской Федерации, выраженную в принятых им судебных постановлениях и сводящуюся в самом общем виде к тому, что переход права на заключение договора возможен только в тех случаях, когда была выражена воля первоначального обладателя такого права. ПАО «Цессия» не выражало воли на заключение Договора купли-продажи и передачи недвижимого имущества в собственность, значит, теоретически суд может признать переход такого права не состоявшимся.
В качестве примеров доктринального обоснования принципиальной невозможности передачи третьим лицам права требования заключения основного договора, возникающего из предварительного договора, можно указать позиции следующих ученых. Так, К.И. Скловский указывает на то, что предварительным договором не охватываются конкретные имущественные обязательства, например по передаче имущества или оказанию услуг, выполнению работ, из чего следует, что в буквальном смысле предварительный договор является неимущественным, а значит исключает правопреемство третьим лицам. П.А. Меньшин, ссылаясь на позицию Г. Дренбурга, который находил невозможной уступку требования из «pacta de contrahendo», указывает на личный характер исполнения обязательств по заключению основного договора в будущем. Позиция П.А. Меньшина строится на тезисе о недопустимости требования от должника заключения против его воли договора с иным, чем изначально предполагалось лицом, так как исполнение обязательства по заключению договора не может быть возложено на третье лицо, а также уступка права требования заключения договора не допускается. К аналогичным выводам приходит и Витрянский В.В., который указывает на то, что для того, чтобы уступка права из предварительного договора стала возможной, по мнению ученого, для этого необходимо специальное указание в законе. В итоге автор настоящего заключения допускает возможность обоснования ООО «Оферта» своих возражений, касающихся передачи права на заключение договора, по выше приведённым основаниям.
Ответ на вопрос: «Возможно ли отчуждение секундарного права на акцепт безотзывной оферты третьим лицам с позиции действующего законодательства?».
Секундарное право на акцепт безотзывной оферты, возникшее из Соглашения, могло быть уступлено АО «Акцепт» с применением по аналогии закона правил, закреплённых в главе 24 ГК РФ.
Автор настоящего заключения обращает внимание на неоднозначность вопроса о возможности уступки секундарного права на акцепт безотзывной оферты третьим лицам, тем более, с применением правил, закрепленных в параграфе 1 главы 24 ГК РФ. Правовая норма, изложенная в пункте 7 статьи 429.2. ГК РФ при буквальном её толковании предполагает возможность уступки «прав» по опциону на заключение договора третьим лицам, однако, отсутствует прямое указание на возможность уступки именно секундарного права на акцепт. При этом соглашение об опционе может предусматривать многообразные права, например, право (требование) уплаты опционной премии, право (требование) предоставлени информации, право (требование) о воздержании от смены органов управления и многие другие, корреспондирующие информационным, конфиденциальным и корпоративным обязанностям. В условиях тогоС учетом того, что российские судыьи, как правило, при вынесении решений опираются на буквальное толкование действующего закона, отвергая иные возможные способы уяснения смысла закона, например, телеологическое, историческое, сравнительное и др., поставленный вопрос приобретает характеристику ещё более неоднозначного. Более того, следует обратить внимание на то, что параграф 1 главы 24 ГК РФ рассчитан на уступку прав, принадлежащих кредитору на основании обязательств, в то время, как, секундарное право возникает за рамками обязательственных правоотношений.
Так, например, следует отметить позицию Щербакова Н.Б.,. который в принципе скептически относится к возможности уступки секундарных прав и применению к такой уступки нормативного регулирования, закрепленного в параграфе 1 главе 24 ГК РФ. Во-первых, Щербаков Н.Б. указывает наапеллирует к томуто, что указанные положения регулируют уступку права требования по обязательствам, в то время как секундарное право, возникающее из опциона на заключение договора, не связано с обязательством. Законодатель, формулируя положения главы 24 ГК РФ, не счел необходимым дополнить возможность уступки не только прав (требований), но и секундарных прав. Во-вторых, сомнительным представляется возможность уступки секундарного права в принципе. Обращаясь к секундарным правам в отрыве от контекста опциона, допуская возможность уступки таких прав, Щербаков Н.Б. приходит к следующим рассуждениям. Уступая секундарное право, например, право на односторонний отказ от договора третьему лицу, у которого может быть в этом имущественный интерес, последний приобретает право, которое будет обязательным для обеих сторон договора, и такое третье лицо сможет отказаться от исполнения обязательств, что приведет к связанности этим правовым последствием обеих сторон такого договора. Экстраполяция аналогичной логики на уступку секундарного права на акцепт безотзывной оферты приводит к тому, что третье лицо выражает свою волю на заключение договора, условия которого не согласовывались с оферентом.
В целях обоснования возможности перехода секундарного права на акцепт третьим лицам на доктринальном уровне можно привести следующие рассуждения и позиции признанных общепризнанных в научном сообществе, в том числе российском, специалистов в соответствующей сфере.
На принципиальную возможность уступки секундарного права на акцепт безотзывной оферты, возникшего из соглашения о предоставлении опциона, указывает В. В. Байбак. Учёный ссылается на то, что конструкция опциона это в первую очередь бизнес-инструмент. Тяжело представить ситуацию, при которой физические лица, не осуществляющие предпринимательскую деятельность, при структурировании своих имущественных отношений прибегали бы к конструкции опциона. Учитывая то обстоятельство, что при осуществлении предпринимательской деятельности к таким субъектам по определению применяются более строгие правила, касающиеся осмотрительности и разумности, то предприниматели должны понимать, что если они желают заблокировать возможность уступки секундарного права на акцепт безотзывной оферты и закрепить себя предполагаемыми отношениями с конкретным контрагентом, то они не лишены возможности предусмотреть условие в соглашении об опционе на заключение договора, запрещающее уступку секундарного права на акцепт третьим лицам. Если предприниматель проигнорировал данную возможность и не выразил волю на блокирование таких условий, то предполагается, что его имущественный интерес не затрагивается. Следует отметить позицию Подузовой Е.Б., которая указывает на возможность уступки прав третьим лицам, возникающих из организационных договоров, к которым относится соглашение об опционе. Автор ссылается на то, что неимущественная природа отношений, возникающих из таких договоров, и их отличие от обычного обязательства в контексте статьи 307 ГК РФ, не свидетельствует о связи с личностью стороны таких отношений, что по общему правилу должно влечь возможность уступки прав, возникающих из таких договоров, если иное не согласовано сторонами. Принимая во внимание то обстоятельство, что в соглашении о предоставлении опциона на заключение договора купли-продажи от 01.06.2018, заключенного между ООО «Оферта» и ПАО «Цессия» каких-либо условий, ограничивающих или запрещающих уступку прав, возникающих из такого соглашения, не было, то предполагаемый тезис ООО «Оферта» о невозможности уступки секундарного права на акцепт нельзя признать обоснованным. При этом В.В. Байбак признает, что формально в опционных правоотношениях должник (обязанная сторона) отсутствует, поскольку опцион опосредует передачу некоего секундарного права на акцепт («право на сотворение договора»), такая сторона ставится перед фактом, что опцион осуществлен и заключён основной договор. Учёный приводит ряд примеров, при которых осуществляется уступка различных секундарных прав, к которой применяются положения главы 24 ГК РФ, так, например, ряд секундарных прав переходит в составе наследственной массы, переходят в процессе реорганизации юридических лиц. О принципиальной возможности уступки секундарного права на акцепт оферты свидетельствует позиция М.М. Агаркова, который указывает на то, что принять оферту или выбрать исполнение может каждый, но только в том случае, если наличествуют определенные обстоятельства.
На допустимость применения к уступке секундарного права на акцепт положений параграфа 1 главы 24 ГК РФ, возникающего из опциона, указывает М.Н. Илюшина М.Н. Учёный Она полагает, что появление в законодательном пространстве России конструкции опциона в большей степени направленно на обслуживание бизнес-процессов, что предопределяет оборотоспособность прав, возникающих из таких соглашений, в том числе секундарное право на акцепт. Недопустимость уступки прав, возникающих из опциона, возможна только тогда, когда характер прав и существо отношений не позволяют их передачу другому лицу, например, носят личный характер. Далее учёныйМ.Н. Илюшина указывает на то, что если стороны в соглашении не отступили от диспозитивного правила о допустимости уступки таких прав, то безусловно подлежат применению правила, содержащиеся в статьях 382 - 386 ГК РФ. Из данного сказанного следует, что М.Н. Илюшина М.Н. допускает применение правил главы 24 ГК РФ по принципу аналогии закона к сделкам по уступке секундарного права на акцепт, причем объём правил, которые подлежат применению, учёным не ограничивается. К аналогичному выводу приходят Д.В. Лубягина Д.В. и А.И. Бычков А.И., которые ссылаются на то, что: «секундарное право на заключение договора, вытекающее из опциона, может быть уступлено третьим лицам с применением положений главы 24 ГК РФ, при условии отсутствия ограничений, выражающихся в виде личного характера такого права либо запрета, предусмотренного договором или законом».
Более того, на уровне разъяснений высшей судебной инстанции была выражена правовая позиция, согласно которой положением пункта 7 статьи 429.2. ГК РФ по общему правилу права по опциону на заключение договора могут быть уступлены третьим лицам. О принципиальной возможности уступки секундарного права на акцепт безотзывной оферты, возникшего из соглашения о предоставлении опциона, указывает Верховный Суд Российской Федерации. В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» указано: «Акцептовать оферту может лицо или лица, которым адресована оферта. По смыслу статьи 438, пункта 1 статьи 421 ГК РФ такое право не может быть передано другому лицу, если иное не установлено законом или условиями оферты. Например, согласно пункту 7 статьи 429.2 ГК РФ права по опциону на заключение договора могут быть уступлены другому лицу, если иное не предусмотрено соглашением и не вытекает из существа обязательства, которое возникнет в случае акцепта опциона».
Дополнительно следует отметить, что судебная практика идет по пути, в соответствии с которым признается возможным уступка секундарных прав с применением к ней по принципу аналогии закона положений главы 24 ГК РФ. Так, например, Арбитражный суд Новосибирской области указал на принципиальную возможность применения положений главы 24 ГК РФ к такому секундарному праву, как право лица на вступление в правоотношение по договору в пользу третьего лица, на примере договора страхования. В связи с этимчем представляется возможным распространение такого подхода на аналогичное по своей правовой природе секундарное право - право акцепта. К аналогичным выводам пришел Девятый арбитражный апелляционный суд , а также Арбитражный суд Московского округа .
Следовательно, предположительный контрдовод ООО «Оферта» о том, что к уступке секундарного права на акцепт безотзывной оферты не могут применяться положения главы 24 ГК РФ по аналогии закона, является несостоятельным, несоответствующим доктринальным подходам, а также сложившейся судебной практики.
Ответ на вопрос: «Носит ли Соглашение фидуциарный характер, препятствующий передачи такого права АО «Акцепт»?».
Соглашение, заключенное между ООО «Оферта» и ПАО «Цессия» не носит фидуциарного характера, а следовательно, в отсутствие соответствующих договорных запретов, право на акцепт безотзывной оферты могло быть уступлено АО «Акцепт».
Процессуальные оппоненты могут ссылаться на фидуциарный характер отношений, возникших из Соглашения. Они могут указывать на то, что Указывая на то, что предоставление права на заключение Договора купли-продажи предполагает наличие заинтересованности ООО «Оферта» в заключении договора с конкретным субъектом; поэтому вследствие этого, ООО «Оферта» может нарасцениватьйти передачу такого права на заключение Договора купли-продажи как недопустимуюнедопустимой, так какпоскольку новый субъект не будет соответствовать воле, изъявленной ООО «Оферта». Существо отношений, возникающих из опционного договора, предполагает режим связанности двух контрагентов, при этом нарушение баланса интересов сторон в условиях неопределенности, возникающих на стороне ООО «Оферта», компенсируется определенной уверенностью в приобретателе опционного права. ООО «Оферта» может сослаться на то, что никогда бы не связало себя отношениями ожидания с контрагентом, в котором не было бы уверено. Фидуциарный характер взаимоотношений с ПАО «Цессия» позволил ООО «Оферте» принять решение о заключении такого Соглашения с готовностью претерпевать состояние «подвешенности».